Вопрос о возникновении древнерусской государственности неизменно приводит нас к одному из ключевых и наиболее дискуссионных сюжетов отечественной истории – призванию варягов. События, описанные в древнейшей русской летописи «Повести временных лет» под 862 годом, на протяжении столетий служат предметом напряженных научных споров, мифологизации и национального самосознания. Основной источник, сообщающий нам об этих событиях, – та самая «Повесть временных лет», созданная монахом Нестором в начале XII века, то есть спустя более двух столетий после описываемых фактов.
Согласно летописному рассказу, в середине IX века славянские (ильменские словене и кривичи) и финно-угорские (чудь, меря, возможно, весь) племена, обитавшие на севере Восточно-Европейской равнины, оказались в состоянии междоусобной розни и неспособности к самоуправлению. «И встал род на род, и была у них усобица, и воевать почали сами на себя». Отсутствие внутреннего порядка, невозможность прекратить конфликты и, вероятно, потребность в защите от внешних угроз (возможно, со стороны других варяжских отрядов или кочевников) привели племенные союзы к решению искать князя со стороны, способного навести мир и справедливость («наряд»). Летопись передает их слова: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву».
Решение было дерзким и необычным для того времени – пригласить правителя извне, из числа тех самых варягов, которых, согласно летописи, ранее изгоняли за моря, вероятно, из-за их набегов и требования дани. Варягами на Руси называли выходцев из Скандинавии, преимущественно шведов, датчан и норвежцев, активно занимавшихся в эпоху викингов (VIII-XI вв.) торговлей, военными походами и наемничеством по всей Европе. Они были хорошо известны в землях восточных славян и финно-угров как участники торговых путей «из варяг в греки» и «из варяг в арабы», а также как воины-наемники или грабители.
Посольство от союза племен отправилось «за море», к варягам, именуемым Русью. Летописец специально оговаривает тождественность понятий: «И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, – вот так и эти». Легендарная фраза, вложенная летописцем в уста послов, стала крылатой: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами».
На призыв откликнулись три брата – Рюрик, Синеус и Трувор, «со своими родами» и дружиной. Согласно летописи, они распределились следующим образом: старший, Рюрик, сел княжить в Новгороде (или, по некоторым спискам, сначала в Ладоге – древнейшем известном поселении на этом пути), Синеус – на Белоозере (центр племени весь), а Трувор – в Изборске (земля кривичей). Однако вскоре, через два года, Синеус и Трувор умерли, и вся власть сосредоточилась в руках Рюрика. «И принял всю власть один Рюрик, и стал раздавать мужам своим города – тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро». Это событие летопись и считает началом русской государственности: «И от тех варяг прозвалась Русская земля».
Спустя короткое время, по преданию, два боярина (или дружинника) Рюрика, Аскольд и Дир, отпросились у него в поход на юг, захватили власть в Киеве, лежавшем на пути «из варяг в греки», и стали там княжить, положив начало политическому центру на Днепре. После смерти Рюрика около 879 года власть в Новгороде перешла к его родственнику (или опекуну малолетнего сына) Олегу, который в 882 году хитростью захватил Киев, убил Аскольда и Дира, объявив город «матерью городов русских» и объединив под своей властью северные и южные центры вдоль великого торгового пути.
Летописный рассказ, столь лаконичный и эпический, породил колоссальную историографическую дискуссию, известную как «норманнский вопрос». Суть спора: была ли варяжская русь основным создателем древнерусского государства (позиция «норманнистов» XVIII-XIX вв., таких как Байер, Миллер, Шлёцер), или же государственность возникла в результате внутреннего развития славянских племен, а варяги были лишь приглашенными военными специалистами, быстро ассимилировавшимися (позиция «антинорманнистов», от М.В. Ломоносова до Д.И. Иловайского и советских историков).
Современная наука, опираясь на данные археологии (многочисленные скандинавские находки в Старой Ладоге, Рюриковом городище под Новгородом, Гнёздове под Смоленском, Киеве), лингвистики (скандинавские заимствования в древнерусском языке, особенно в военной и административной сферах, а также имя «Русь»), сравнительного источниковедения и комплексного анализа, придерживается более сбалансированной точки зрения. Признается активная роль скандинавов (варягов) в процессах, протекавших на севере Восточной Европы в IX веке. Они были неотъемлемой частью сложной сети торговых, военных и политических взаимодействий в регионе.
Скандинавские дружины и вожди (конунги) обладали значительным военным опытом, навыками организации дальних походов и управления, что делало их привлекательными в качестве наемников или арбитров в межплеменных конфликтах.
Однако приглашение Рюрика не было созданием государства «на пустом месте». К IX веку у восточнославянских и финно-угорских племен уже существовали сложные социальные структуры, племенные княжения, зачатки городов как центров ремесла, торговли и управления, развивались земледелие и ремесла.
Протогородские центры вроде Ладоги или Гнёздова существовали задолго до 862 года. Приглашение иноземного князя с дружиной стало не началом, а важным катализатором и институциональным оформлением уже созревших процессов формирования государственности. Это был политический акт местной племенной знати, стремившейся легитимизировать свою власть и прекратить внутренние распри с помощью внешней, нейтральной и сильной фигуры.
Рюрик и его преемники не создали что-то принципиально новое, а встроились в существовавшие структуры, используя их и постепенно трансформируя. Их сила заключалась в военной организации (дружина) и способности контролировать ключевые точки трансконтинентальных торговых путей, прежде всего путь «из варяг в греки». Контроль над торговлей, обеспечивавший богатство и ресурсы для содержания дружины, стал экономической основой складывающейся княжеской власти.
Ассимиляция варяжской верхушки была стремительной. Уже сын Рюрика, Игорь, носил славянское имя, а его вдова Ольга и внук Святослав были уже полностью славянскими правителями по языку, культуре и идентичности. Династия Рюриковичей, основанная варягом, стала править русскими землями, восприняв местные обычаи и язык, и осознавая себя правителями именно Русской земли. Имя «Русь», первоначально, вероятно, связанное с варяжской дружиной, очень быстро распространилось на всю территорию и население, подчиненное князьям-Рюриковичам. Таким образом, призвание варягов следует рассматривать не как «добровольное подчинение» или «колонизацию», а как сложный аккультурационный процесс взаимодействия.
Скандинавский элемент привнес важные военно-организационные элементы и стимул к централизации контроля над торговлей, но основу государства – его территорию, большую часть населения, экономический уклад, многие элементы культуры и, в конечном счете, язык и идентичность – составили восточнославянские и финно-угорские племена.
Легенда о призвании, записанная Нестором, несмотря на возможную мифологизацию и политическую ангажированность (обоснование единовластия киевских князей и легитимности династии), отражает реальный исторический процесс – момент консолидации разрозненных племен под единой княжеской властью, ставший символическим началом истории государства, которое мы знаем как Древнюю Русь. Этот акт, независимо от степени его буквальной достоверности, закрепился в национальной памяти как отправная точка русской государственности, подчеркивая идею добровольного выбора власти и единства различных племен под единым правлением.