Елена Васильевна поняла, что попала в ловушку, когда муж улыбнулся холодной улыбкой и сказал:
— Если ты хочешь развод — я оставлю тебя на улице.
Они стояли на кухне их трёхкомнатной квартиры, которую покупали вместе десять лет назад. Но теперь выяснилось, что квартира записана только на Григория Михайловича.
— Гриша, как это на улице? Мы же вместе квартиру покупали!
— Вместе жили, а документы на меня оформлены.
— Но почему? Я же тоже деньги вкладывала!
— Вкладывала, но документ один. И собственник я.
Елена села на стул. Ноги подкосились от неожиданности.
— Гриша, а дети? Где они будут жить?
— Дети останутся со мной. В моей квартире.
— Как со мной? Я же мать!
— Мать без жилья и постоянного дохода. Суд детей мне оставит.
— Не оставит! У меня работа есть!
— Какая работа? В библиотеке за пятнадцать тысяч?
— Работа есть работа!
— На пятнадцать тысяч детей не содержат.
— А ты алименты платить будешь!
— Буду, — усмехнулся Григорий. — Если захочу.
— Как это если захочешь? Суд обяжет!
— Суд обяжет, а я буду забывать.
— Что значит забывать?
— А то и значит. Работу поменяю, зарплату в конверте получать буду.
— Это незаконно!
— Незаконно, но доказать трудно.
Елена смотрела на мужа и не узнавала его. Этот циничный расчёт, эта холодность — откуда всё это?
— Гриша, ты серьёзно?
— Абсолютно. Хочешь развестись — получишь развод. Но останешься ни с чем.
— Почему ты так жестоко?
— Не жестоко, а практично. Не хочешь разводиться — живи как жила.
— А если хочу?
— Тогда готовься к последствиям.
— К каким последствиям?
— К тому, что останешься без дома, без детей, без средств к существованию.
Елена встала и прошлась по кухне. Мысли путались, в голове звенело.
— Гриша, а за что такое наказание?
— Не наказание, а естественный ход вещей.
— Естественный?
— Конечно. Ты хочешь разрушить семью — получи результат.
— Я не хочу разрушать семью! Я хочу уйти от тебя!
— Это одно и то же.
— Не одно и то же! Семья — это я и дети!
— Семья — это я, ты и дети. Уберёшь себя — семьи не станет.
— Дети не исчезнут!
— Дети останутся со мной. А ты станешь бывшей женой.
— Матерью останусь!
— Матерью без прав.
— Без каких прав?
— Без права воспитывать детей. Живёшь отдельно — воспитываешь по выходным.
— А если ты не будешь давать детей?
— А почему я должен давать?
— Потому что я мать!
— Мать, которая разрушила семью.
— Гриша, ты что, детей как оружие использовать собираешься?
— Не как оружие, а как стимул.
— Для чего стимул?
— Для того, чтобы ты одумалась.
— И осталась в несчастливом браке?
— В стабильном браке.
— Несчастливом!
— Это дело наживное. Счастье приходит и уходит.
— А я должна терпеть?
— Должна быть разумной.
Елена подошла к окну. На улице играли дети. Её дети сейчас были в школе. Не знали, что их семья трещит по швам.
— Гриша, а что изменилось между нами?
— Ничего не изменилось.
— Тогда почему я хочу развестись?
— Потому что тебе кто-то голову морочит.
— Кто морочит?
— Подруги твои. Всякие истории рассказывают.
— Какие истории?
— Про то, как хорошо разведённым живётся.
— Я не слушаю подруг!
— Слушаешь. Иначе откуда такие мысли?
— От того, что мы с тобой стали чужими!
— Не стали мы чужими.
— Стали! Ты меня не слышишь, не понимаешь!
— Понимаю всё прекрасно.
— Что понимаешь?
— Что у тебя кризис среднего возраста.
— Какой кризис?
— Возрастной. Хочется приключений, новизны.
— Не хочется мне приключений!
— Хочется. Всем женщинам в твоём возрасте хочется.
— Мне хочется уважения!
— Я тебя уважаю.
— Как?
— Обеспечиваю, забочусь.
— Это не уважение, а содержание!
— А что ещё нужно?
— Понимание! Поддержка! Любовь!
— Любовь есть.
— Какая любовь?
— Семейная любовь.
— А страсть?
— Страсть для молодых. Мы взрослые люди.
— Взрослые люди не имеют права на чувства?
— Имеют. Но разумные чувства.
— Что такое разумные чувства?
— Привычка, привязанность, ответственность.
— А романтика?
— Романтика — для кино.
Елена поняла: муж её не слышит. Для него семья — это хозяйственная единица, а не союз любящих людей.
— Гриша, а если я всё-таки подам на развод?
— Подашь — получишь.
— И что тогда?
— Тогда начнётся самое интересное.
— Что начнётся?
— Борьба за детей.
— Какая борьба?
— Обычная. Я докажу, что ты неблагополучная мать.
— Как докажешь?
— Найду способ. Пьёшь иногда?
— Иногда бокал вина пью.
— Вот и алкоголизм.
— Какой алкоголизм?
— А как ещё назвать регулярное употребление спиртного?
— Гриша, ты с ума сошёл!
— Не сошёл. Готовлюсь к судебному процессу.
— А что ещё приготовил?
— Справки о твоих доходах. Пятнадцать тысяч в месяц.
— Ну и что?
— А то, что на такие деньги детей не прокормишь.
— Ты алименты платить будешь!
— Буду, если найдут где.
— Как это найдут?
— А так. Устроюсь к знакомому. Зарплата пять тысяч официально.
— А реально?
— А реально моё дело.
— Гриша, это же подлость!
— Это защита интересов детей.
— Детям лучше с матерью!
— С матерью без денег и жилья?
— Найду жильё!
— На какие деньги?
— Подработаю.
— Где подработаешь? Кто тебя возьмёт?
— Возьмут!
— Не возьмут. Ты же десять лет не работала нормально.
— Работала! В библиотеке!
— Библиотека — это не работа, а хобби.
— Почему хобби?
— Потому что зарплата копеечная.
— Но опыт есть!
— Какой опыт? Книжки выдавать?
— Я с людьми работаю!
— С пенсионерами работаешь.
— И что?
— А то, что это не серьёзная профессия.
— Гриша, ты унижаешь мою работу!
— Не унижаю, оцениваю реально.
— Значит, я ни на что не способна?
— Способна быть женой и матерью.
— А самостоятельно жить не способна?
— Не способна.
— Почему?
— Потому что не приспособлена.
— К чему не приспособлена?
— К самостоятельной жизни. Ты привыкла, что о тебе заботятся.
— Кто обо мне заботится?
— Я забочусь.
— Как заботишься?
— Деньги даю, дом обеспечиваю.
— А эмоционально?
— А что эмоционально?
— Поддержка, понимание, участие!
— Есть поддержка.
— Какая?
— Финансовая поддержка.
— А душевная?
— Душевная — это от подруг.
— Почему от подруг?
— Потому что мужчины не умеют душевно поддерживать.
— Умеют, если хотят!
— Не умеют. Это женское дело.
Елена села за стол и положила голову на руки. Разговор заходил в тупик.
— Гриша, получается, ты меня как вещь воспринимаешь?
— Не как вещь, а как жену.
— А в чём разница?
— Жена — это партнёр.
— По хозяйству партнёр?
— По жизни партнёр.
— А любовь где?
— Любовь была в молодости.
— А сейчас что?
— Сейчас привычка.
— И тебя это устраивает?
— Устраивает.
— А меня не устраивает!
— Тогда меняй отношение.
— Как изменить?
— Прими как есть.
— А если не могу принять?
— Тогда придётся выбирать.
— Между чем и чем?
— Между стабильностью и неизвестностью.
— А между счастьем и несчастьем?
— Счастье у каждого своё.
— Моё счастье тебя не интересует?
— Интересует, но в разумных пределах.
— Что такое разумные пределы?
— Те, которые не разрушают семью.
Елена встала и подошла к мужу.
— Гриша, а если я всё-таки уйду?
— Уйдёшь — пожалеешь.
— Почему пожалею?
— Потому что поймёшь, что потеряла.
— Что потеряла?
— Дом, детей, стабильность.
— А что приобрету?
— Свободу.
— И что плохого в свободе?
— Свобода — это одиночество и нищета.
— Не обязательно.
— Обязательно. Для таких как ты.
— Почему для таких как я?
— Потому что ты не боец.
— Откуда знаешь?
— Вижу. Десять лет под моей защитой прожила.
— Под защитой или под контролем?
— Под защитой.
— А я думала — под контролем.
— Контроль — это тоже защита.
— От чего защита?
— От ошибок.
— Каких ошибок?
— Разных. Жизненных ошибок.
— Значит, я сама ошибки совершить не могу?
— Можешь. Но зачем?
— Чтобы учиться на них.
— Лучше учиться на чужих ошибках.
— А если хочу на своих?
— Тогда иди и учись. Но без детей и без дома.
Елена поняла: муж поставил ей условие. Либо она терпит несчастливый брак, либо теряет всё.
— Гриша, это же шантаж!
— Это реальность.
— Ты используешь детей как заложников!
— Я защищаю детей от разрушения семьи.
— Разрушенная семья лучше несчастливой!
— Нет, не лучше.
— Почему?
— Потому что у детей должны быть оба родителя.
— Но не несчастливые родители!
— Счастье — понятие относительное.
— А страдание?
— Страдание — тоже.
— Значит, моё страдание не важно?
— Важно, но не важнее стабильности детей.
— А если я найду работу получше?
— Не найдёшь.
— А если найду жильё?
— Не найдёшь.
— А если докажу в суде свои права?
— Не докажешь.
— Почему так уверен?
— Потому что всё продумал заранее.
Елена посмотрела на мужа и поняла: он готовился к этому разговору. Всё рассчитал, всё предусмотрел. А она оказалась в ловушке, которую он расставлял долгие годы.
— Значит, выбора у меня нет?
— Выбор есть. Можешь остаться и жить нормально.
— А можешь уйти и мучиться.
— Гриша, а совесть у тебя есть?
— Есть. Она мне говорит — сохрани семью.
— Любой ценой?
— Разумной ценой.
— Ценой моего счастья?
— Ценой твоих капризов.
Елена поняла: разговор окончен. Муж не услышит её, не поймёт, не изменится. Он поставил ей условие — терпи или уходи с пустыми руками.
И теперь ей предстояло самое трудное — сделать выбор между несвободой и неизвестностью.