Сегодня мы поговорим о неодиме - настоящем "заколдованном принце" среди металлов. Он много десятилетий вел жизнь нищего бродяги, а потом вдруг взял - и расколдовался! И теперь из-за него чуть ли не мировую войну начинать собираются, а американский президент из геополитических соображений всерьез пытается отжать Гренландию.
Но давайте обо всем по порядку.
Элемент таблицы Менделеева под номером 60 и по имени "неодим" был открыт почти полтора столетия назад, в 1885 году.
Неодим - один из лантаноидов, но история этой банды из перенаселенной коммунальной квартиры заслуживает отдельного рассказа, поскольку очень напоминает остросюжетный детектив. Как говаривал Пьеро: "Меня будут колотить палкой, давать пощечины и подзатыльники - это очень смешная история".
Неодим, если что, на этой иллюстрации - в нижнем ряду, ближе к центу, с буквами Nd.
Поэтому про лантаноиды и четырехкратное увековечивание во веки веков имени крошечной шведской рыбацкой деревушки, пропахшей салакой - мы вам расскажем как-нибудь потом.
Пока что достаточно простого понимания того факта, что лантаниды очень тяжело отделить друг от друга. Не просто очень, а ОЧЕНЬ.
К чему это привело?
К тому, что когда Дмитрий Иванович Менделеев составлял свою таблицу, среди прочих химических элементов фигурировал и элемент под названием "дидим" (Di, didymium), открытый Карлом Мосандером в 1841 году.
"Дидимом" - от греческого слова δίδυμο («близнец») - Мосандер назвал его потому, что по своим свойствам тот был очень похож на лантан и церий, вместе с которыми и был найден.
И Дмитрий Иванович уже практически пристроил дидим в свою таблицу - химический символ «Di» встречается в первых вариантах системы химических элементов великого русского ученого - но тут пришел австрийский химик Карл Ауэр фон Вельсбах и все испортил.
Название оказалось пророческим.
Как выяснил дотошный австрияк, дидим - это не элемент, а смесь двух очень плохо разделимых элементов-близнецов, которые Карл Ауэр фон Вельсбах назвал "празеодим" ("зеленый близнец", так как при спектральном анализе празеодим дает зеленую линию) и "неодим" ("новый близнец").
Но занятная история открытия - это, в общем-то, и все, чем мог гордиться неодим. Потому что во всем остальном он был даром никому не нужен.
Ну да - есть такой неодим, мягкий ковкий белый металл с температурой плавления в полтора раза ниже, чем у железа (1024°C). Ну да, активно вступает в разнообразные реакции, поэтому хранится под минеральным маслом, а на всех фото - в стекле.
Ну и что?
Что нам с ним делать то?
Людям не нужен был не только неодим. Людям не нужны были все лантаноиды.
Почему?
Потому, что другое название лантаноидов - "редкоземельные элементы". Да, да, те самые, которые сегодня не вылезают из эпицентра мировой повестки дня.
Слово "редкоземельные" - вовсе не синоним слов "редкие" или "дефицитные". Редкоземельных элементов на Земле вовсе не мало.
Нашего неодима в земной коре, например, примерно столько же, сколько меди или цинка, которые люди добывают едва ли не с первобытных времен, и все никак не выберут.
Главная проблема в том, что добывать редкоземельные металлы гораздо труднее, чем медь. Они очень рассеяны, в породе присутствуют в мизерном количестве и довольно трудно найти месторождения, где редкоземельные металлы были бы в концентрации, оправдывающей работы по добыче и переработке с экономической точки зрения.
Но это еще полбеды. Добыв сырье, содержащиеся в нем металлы надо еще отделить друг от друга, а вот это уже задача невероятной сложности, требующая высоких технологий и огромных вложений.
Плюс - экология. Как справедливо пишут в своей статье "Месторождения редкоземельных элементов - перспективный стратегический ресурс России" геологи Л.А. Анисимов и О.Л. Донцова: "переработка РЗМ связана с образованием огромных отходов и масштабным загрязнением окружающей среды из-за потребления большого количества воды и использования токсичных материалов в процессе очистки. Для государства с высокой плотностью населения это чрезвычайно сложная задача".
В общем, добывать лантаноиды это примерно как стричь свинью. Визгу много, шерсти мало. Вот их никто и не стриг, извините, не добывал.
Потому что - на сладкое, так сказать, - толку от редкоземельных металлов не было никакого. Никто не знал, для чего их можно использовать и на что они годны.
Как минимум до 70-х годов двадцатого века неодим, как и все его собратья по коммуналке, был, извините, неприкаянным бездельником.
Известный советский популяризатор науки Михаил Васильев в своей книге "Металлы и человек", изданной в 1962 году, приводит список металлов, которым человечество еще не нашло применения. Там, аккурат между лютецием и полонием, мы видим и название "неодим". А Михаил Васильев пишет, пытаясь подсластить пилюлю:
"Многие из этих металлов принадлежат к редким землям, другие содержатся в земной коре в ничтожных количествах. Но все равно и им будет найдено применение, ибо каждый из металлов обладает каким-либо свойством, только ему принадлежащим, и это свойство будет разгадано и использовано людьми. Просто до них еще не дошла очередь. Может быть, это именно вам, читатель, выпадет счастье поставить на службу человеку еще один из неиспользуемых металлов".
В случае с неодимом это счастье выпало не читателям "Металлов и человека", а совсем другим людям.
Но и здесь, как и в случае с рождением неодима, не обошлось без остросюжетных сюрпризов.
Дело в том, что этого "заколдованного принца" расколдовала не одна, а сразу две феи.
Их звали Масато Сагава и Джон Кроат. Один был японцем, другой - американцем.
Они, если не путаем, были даже не знакомы лично, хотя, конечно же, слышали друг о друге, поскольку оба занимались магнитами.
И именно эти двое изменили современный мир.
Но занятную историю возвышения неодима мы расскажем вам здесь.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить ничего интерсного!