Прошлый раз я затронул "тёмного" персонажа. Теперь требуется светлый. Точнее, это персонаж смешной. Но, ведь где смех, там светло, там надежда? Поэтому своего Писаку я помещаю на светлую сторону. Он и задумывался, как нотка юмора в череде длинных "философских" монологов и диалогов. Надо было разбавить "глубокосмысленные" длинноты и снизить пафос повествования. Писака для этого прекрасно подходит.
В этом образе слились моя, едва скрытая, насмешка над графоманией и, так же едва скрытая, ирония в свой адрес. Я ведь по сути писатель-самозванец. Литературных институтов не заканчивал, и, "в гроб сходя", меня никто не благословлял. Поэтому самоирония вполне уместна.
Я долго мучался, пытаясь найти зримый образ Писателя. Задавал нейросети что-то вроде: пухленький низкорослый человек с толстым портфелем в руках, смотрит на нас доброжелательно и с интересом, держит себя с достоинством, слегка карикатурный и смешной персонаж. Всё что-то меня не устраивало. Тогда я подумал, что надо найти какого-то западного актёра-комика, внешне подходящего под сложившийся у меня образ. Нейросети хорошо знают западных актёров, и образ тогда бы не гулял от картинки к картинке.
Сначала я попробовал Джона Хилл (Jonah Hill). Но он выглядит слишком моложаво для тех 42-х лет, что я требовал. Потом меня осенило: Дэнни Де Вито! Вот кто мне нужен. Просто идеальный кастинг на роль Писаки.
Писатель пишет большой роман, желая переплюнуть Пруста с его многотомной эпопеей "В поисках утраченного времени". Для него это профессиональный вызов. Ведь себя он несомненно считает профессиональным литератором. Хотя, подозреваю, что оснований у него для этого не больше, чем у меня. Ну да ладно.
К нему все относятся с добродушной иронией, кроме Паскаля, который нашёл себе в его персоне "грушу для битья", чтобы снимать свою депрессию и стресс. Поводом к нелюбви Паскаля к Писаке, как он его называет, послужили двусмысленные комплименты, которые последний высказывал малолетней Еве. Паскаль пресёк это решительным образом, поставив незадачливому "Гумберту" фингал под глазом. С тех пор они находятся в состоянии "холодной войны", которая периодически с подачи Паскаля переходит в "горячую".
Сам Писатель испытывает от этого дискомфорт, и старается избегать встреч с Паскалем. Ему не нужен конфликт, он хотел бы его прекратить. Человек он по натуре добродушный, неконфликтный. Любит порядок и уют.
Его ненормальность проявляется эпизодически. Она коренится где-то внутри, и не мешает его литературному труду. Сочинения его, по всей видимости, относятся к матёрой графомании. Но у меня сложилось убеждение, что графомания - это не так уж плохо. Это творчество, это созидание. Пусть и убогое, но всё же. Я бы даже согласился, чтобы наши политики и депутаты переквалифицировались в графоманов. В этом было бы для них (и для нас) больше смысла и радости, чем в той бурной деятельности, которой они занимаются.
Писатель уважает Достоевского, хотя и позволяет себе критиковать его убеждения и романы. Тем не менее, Достоевский для него явный ориентир, и он даже взял себе псевдонимом его имя. "Ну, сумасшедший, что возьмёшь?"
Когда Артур находит обрывки бумаг Паскаля, то слова "Достоевский - идиот" явно относятся к Писаке.
Писатель, разумеется, не считает себя сумасшедшим. Впрочем, как говорит Хозяин: "Здесь нет ни одного, кто считает себя больным". Писатель мечтает вырваться из заточения, найти клад и купить себе остров, где он будет без помех продолжать своё творчество на ниве литературы.
Не буду выкладывать много цитат, приведу только один фрагмент из книги:
Вечером, от нечего делать, Артур зашёл в комнату Писателя. Тот мирно дремал посреди комнаты, откинувшись на спинку стула. Возле его ног стояло цинковое ведро. Артур уже хотел выйти, чтобы не будить его, но тут из руки Писателя что-то выпало и загремело, упав прямо в ведро. Писатель мгновенно проснулся. Пару секунд бессмысленно моргал глазами, потом вскочил, побежал за стол и начал что-то быстро писать. Артур с непомерным удивлением наблюдал за ним.
– Что это было? – спросил Артур, когда Писатель закончил писать и посмотрел на него.
– Это Метод Сальвадора Дали, – объяснил Писатель. – Он часто садился в кресло, чтобы заснуть днём. В руку брал ключ от двери, а на пол, ставил металлическое ведро. Когда он засыпал, ключ выпадал из руки и будил его. Он ловил в этот момент неожиданные видения, живущие в снах и не посещающие наш мир.
– И какое видение поймали вы? – с иронией спросил Артур.
– Новый поворот сюжета! – обрадованно заявил Писатель. – Я никак не мог понять, что должно произойти в моей книге дальше. И вот оно – озарение! Метод работает!
Без этого персонажа моя книга была бы гораздо скучнее. В благодарность за самые смешные страницы моей трилогии, я обеспечил Писаке в финале безбедное существование, новую любовь и новые надежды.
Предыдущие статьи о персонажах моей трилогии:
Артур,
Паскаль,
Демон.
Всем мира!