Олег Сергеевич Панов поправил пенсне и кашлянул, пытаясь потянуть время. Его супруга, Елена, застыла в дверях столовой, скрестив руки — верный знак надвигающейся бури.
— Леночка, ты всё не так поняла. Это был просто... — он запнулся, подыскивая слова, — теоретический разговор.
— Теоретический? — Елена скептически вскинула бровь. — А беседа с агентом по недвижимости, которую я случайно подслушала, тоже была «теоретической»?
Олег бросил взгляд на часы — 18:50. Елена должна была вернуться с фитнеса не раньше 19:30. Двадцать лет брака, а он всё ещё не освоил искусство расчёта времени.
— Присядь, пожалуйста, — он кивнул на стул напротив. — Я всё объясню.
— Будь так любезен, — Елена осталась стоять.
Олег потёр лоб. В свои сорок семь он чувствовал себя, как в шестнадцать, когда мать застала его с папиросой на чердаке. То же ощущение, будто его загнали в угол.
— Это связано с квартирой моей матери, — начал он осторожно.
— Анны Григорьевны? — В глазах Елены мелькнуло беспокойство. — С ней что-то не так?
— Нет, она в порядке, — поспешил заверить Олег. — Звонила позавчера, хвасталась новым тонометром. Дело в другом.
Олег глубоко вздохнул и решился:
— Помнишь, я рассказывал, что у мамы была квартира от предприятия?
— Малосемейка в Бирюлёво, где ты рос, — кивнула Елена. — И что с ней?
— Не совсем так, — Олег почувствовал, как горят щёки. — Точнее, совсем не так. Мама никогда не жила в Бирюлёво.
Елена медленно опустилась на стул.
— Ты хочешь сказать, что за двадцать лет я ни разу не была в квартире, где ты вырос, потому что... её нет?
— Она есть, но не в Бирюлёво, — Олег потянулся к кувшину с водой. — Мама живёт в четырёхкомнатной на Новослободской. Всю жизнь там жила.
Рука с кувшином дрогнула, и пара капель пролилась на скатерть.
— Дай угадаю, — Елена наклонилась ближе. — И ты не единственный ребёнок?
— С чего ты взяла? — Олег поперхнулся водой.
— Потому что ты говорил с агентом о разделе имущества! — Голос Елены стал громче. — Какое имущество делить, Олег? И с кем?
Олег снял пенсне и устало потёр переносицу.
— У меня есть сестра. Младшая. Катя.
— Замечательно, — Елена горько усмехнулась. — Что ещё? Может, у тебя тайный сын где-нибудь в Сибири?
— Лен, пожалуйста...
— Не смей меня сейчас «ленкать»! — отрезала она. — Двадцать лет, Олег! Ты врал мне о своей семье всё это время?
— Я не врал, я просто... умалчивал, — пробормотал Олег.
— О, это, конечно, меняет дело, — Елена закатила глаза. — И что такого ужасного в твоей сестре, что ты стёр её из своей жизни?
Олег поморщился, словно от укола.
— Мы не общаемся. Давно.
— И это всё объясняет? — Елена скептически хмыкнула.
Олег понимал, что объяснений нет. Всё началось с одной невинной выдумки, которая, как снежный ком, разрослась в огромную ложь.
— Мама звонила вчера, — тихо сказал он. — Сказала, что хочет оформить дарственную на квартиру. На меня и Катю. Поровну.
— И что? — Елена нахмурилась. — Это же неплохо?
— Не совсем, — Олег вздохнул. — Для документов нужно моё согласие. А значит, придётся встретиться с Катей.
— И поэтому ты звонил агенту? — уточнила Елена. — Чтобы узнать, как делить квартиру, в которой, по твоим словам, никогда не жил?
— Я солгал и об этом, — признался Олег. — Я жил там до тридцати. До нашей свадьбы.
Елена встала из-за стола.
— Знаешь что? — Голос её звучал обманчиво спокойно. — Я пойду к Марине. Посижу у неё, выпью кофе. А ты за это время подумай, что скажешь мне, когда я вернусь. Всю правду, Олег Сергеевич. Без утайки.
Когда дверь за женой захлопнулась, Олег замер, уставившись в пустоту. Затем медленно достал телефон и набрал номер, который не набирал годами.
— Алло, мам? Это я. Надо поговорить.
Анна Григорьевна Панова, несмотря на свои семьдесят пять, выглядела энергично. Строгий брючный костюм тёмно-синего цвета, аккуратная стрижка, лёгкий макияж — такой Олег помнил её всегда.
— Заходи, не стой в дверях, — она отступила, пропуская сына. — Чайник поставлю?
— Поставь, — кивнул Олег, разуваясь.
Квартира не изменилась: тот же аромат мяты и ванили, те же плотные занавески в гостиной, та же мебель из вишнёвого дерева. Только фотографий стало больше — теперь они украшали не только комод, но и стены.
— Носки не снимай, пол холодный, — привычно скомандовала мать, уходя на кухню.
Олег послушался, хотя было тепло. Он прошёл за ней, замечая, что квартира кажется меньше, чем в воспоминаниях. Или это он сам изменился?
— Как Елена? — спросила Анна Григорьевна, доставая чашки. — Давно не заглядывала.
— Елена в растерянности, — честно ответил Олег, садясь за стол. — Узнала про Катю. И про квартиру.
Мать на секунду замерла, но продолжила раскладывать посуду.
— Я предупреждала, что твои выдумки до добра не доведут.
— Мам, это ты предложила не рассказывать Лене, — напомнил Олег.
— Я говорила не ворошить семейные ссоры, а не сочинять байки про Бирюлёво! — Анна Григорьевна хлопнула дверцей шкафа. — И уж точно не советовала делать вид, что у тебя нет сестры.
Олег промолчал. Спорить с матерью было как бороться с ветром.
— Ладно, что сделано, то сделано, — она поставила перед ним чай. — Говори, зачем пришёл. Только не начинай про продажу квартиры.
— Не начну, — пообещал Олег. — Хотя, может, это было бы проще. Продать, разделить деньги...
— Никаких «разделить»! — отрезала мать. — Это ваше наследство. Квартира должна остаться в семье.
— В какой семье, мам? — Олег устало вздохнул. — Мы с Катей не разговариваем двадцать пять лет. У каждого своя жизнь. Зачем нам общее имущество?
— Поэтому я и хочу дарственную, а не завещание, — Анна Григорьевна постучала пальцем по столу. — Чтобы вы помирились. Придётся встретиться, хотя бы у нотариуса.
Олег покачал головой. Упрямство матери не знало пределов.
— Ты даже не спросила, как Елена отреагировала.
— А что с ней? — Мать пожала плечами. — Обиделась, конечно. Кому понравится, когда от него скрывают такое. Но она женщина разумная, справится.
Олег сдержал резкий ответ. Мать всегда недооценивала чувства других, особенно Елены.
— А ты не боишься, что это может разрушить мой брак?
— Не преувеличивай, — отмахнулась Анна Григорьевна. — Двадцать лет вместе, и что, из-за квартиры разведётесь? Чушь.
— Не из-за квартиры, а из-за обмана, — уточнил Олег. — И почему именно сейчас? Двадцать пять лет всё было тихо, и вдруг...
Мать отвела взгляд — редкий для неё жест.
— Мам? — Олег насторожился. — Что-то не так?
— Ничего страшного, — она поправила салфетку. — Просто возраст. Начинаешь думать о прошлом.
— О чём именно?
— О том, что натворила, — она посмотрела ему в глаза. — Мне не нравится, во что превратилась наша семья, Олег. Совсем не нравится.
Олег опешил. Мать редко признавала ошибки, тем более так открыто.
— Врачи что-то сказали? — спросил он, чувствуя холодок. — Здоровье?
— Нет, с этим порядок, — она поморщилась. — Просто встретила недавно Веру Павловну, из соседнего подъезда. Она рассказывала, как её дети и внуки собираются на праздники. Пятнадцать человек за столом! А у меня? Двое детей, которые друг друга в упор не видят. Внуков раз-два и обчёлся. Для чего я тогда всю жизнь работала?
Олег молчал, не зная, что сказать. Эта уязвимая сторона матери была ему чужой и пугала больше, чем её обычная строгость.
— Я звонила Кате на прошлой неделе, — продолжила Анна Григорьевна, глядя в окно. — Сказала про дарственную.
— И что? — Олег напрягся.
— Она приедет. В следующий четверг, к нотариусу.
Олег почувствовал, как ёкнуло сердце.
— Катя будет в Москве?
— А где же ещё? — фыркнула мать, и на миг в ней проступила прежняя Анна Григорьевна. — Я хочу, чтобы ты тоже был там.
— Мам, я не уверен, что это хорошая идея.
— А я уверена, что твоё мнение никто не спрашивает, — отрезала она. — В четверг, в три часа, у нотариуса Смирновой на Арбате. Запиши.
Олег вздохнул. Спорить было бесполезно.
— Ладно, — согласился он. — Но я ничего не обещаю. У нас с Катей... всё непросто.
— У всех всё непросто, — пожала плечами мать. — Но вы взрослые люди. Пора перестать дуться друг на друга.
Олег допил чай и встал.
— Мне пора. Елена скоро вернётся, надо придумать, что ей сказать.
— Правду скажи, — посоветовала Анна Григорьевна, поднимаясь. — Всю, без недомолвок. Хватит тайн.
Уже в дверях она окликнула:
— И ещё. Приходите в субботу на ужин. Ты, Елена, дети. Я пирожки испеку.
— Дети у другой бабушки на выходных, — ответил Олег. — У Елениной мамы.
— Ясно, — мать поджала губы. — Тогда хоть вы вдвоём приходите. И передай Лене, что я на неё не в обиде за редкие визиты.
«Как мило», — подумал Олег, но вслух сказал:
— Передам. До свидания, мам.
В машине, отправляя сообщение Елене, он подумал, что день становится всё более странным. Сначала разоблачение старой лжи, потом мать, признающая ошибки, и теперь ещё встреча с Катей...
«Нам надо поговорить», — написал он.
«Я у Марины, вернусь через час», — ответила Елена.
«Был у мамы. Когда вернёшься, всё расскажу. Обещаю».
Елена не ответила. Олег завёл машину и выехал со двора, где прошло его детство — детство, о котором жена почти ничего не знала.
Елена вернулась через два часа. Олег ждал её в столовой, разложив на столе старые снимки из сейфа.
— Решил устроить выставку? — спросила она, остановившись в дверях.
— Решил больше ничего не скрывать, — ответил Олег. — Чай будешь?
— Напилась у Марины, — Елена села напротив. — Рассказывай.
Олег глубоко вздохнул.
— Начну сначала. Нас было двое — я и Катя, младше на пять лет. Отец ушёл, когда мне было тринадцать, ей восемь. Мама после этого сильно изменилась. Стала строже, особенно к Кате.
— Почему? — Елена нахмурилась.
— Потому что Катя — копия отца, — Олег протянул ей фото, где угрюмая девочка смотрела в объектив. — Те же черты, тот же нрав. Маме, думаю, было больно на неё смотреть.
Елена рассматривала снимок, и Олег заметил, как в её глазах мелькнуло узнавание.
— Маша на неё похожа, — тихо сказала она. — Наша дочь.
— Знаю, — кивнул Олег. — Особенно теперь, в пятнадцать лет. Почти тот же возраст, что у Кати на фото.
— Продолжай, — Елена отложила снимок.
— Мы с сестрой никогда не были близки, — Олег пожал плечами. — Слишком разные. Я был маминым сыном — тихий, послушный. А Катя...
— Бунтовщица? — предположила Елена.
— Ещё какая, — Олег невесело улыбнулся. — В пятнадцать проколола нос. В шестнадцать ушла из школы, чтобы готовиться к поступлению в музыкальную академию. Мама хотела, чтобы она училась на юриста.
— И поступила? — Елена вскинула брови.
— Да, в Гнесинку, — Олег подвинул ещё одно фото. — Вот, выпуск. Она в центре, с гитарой.
Елена долго разглядывала молодую женщину с длинными светлыми волосами и яркой улыбкой.
— Красивая, — признала она. — И на тебя не похожа.
— Вот именно, — кивнул Олег. — Мы словно из разных миров. Характеры, мечты, взгляды — всё разное.
— И что дальше? — Елена подалась вперёд. — Почему вы разорвали связь?
Олег помолчал, собираясь с мыслями.
— После выпуска Катя не смогла найти работу в Москве. Она играла в маленьких клубах, снималась в рекламе, подрабатывала... А потом встретила Антона.
— Её мужа? — уточнила Елена.
— Не совсем, — Олег поморщился. — Антон был музыкантом. Не слишком удачливым, но с большими амбициями. Увлёк Катю идеей создать свою студию. Независимую, авангардную.
— Денег, конечно, не хватало, — догадалась Елена.
— Именно, — кивнул Олег. — Катя пришла к маме просить взаймы под залог своей доли квартиры.
— Ох, — Елена покачала головой. — Могу представить, как Анна Григорьевна это приняла.
— Скандал был грандиозный, — вздохнул Олег. — Мама обозвала Антона проходимцем, Катя назвала маму скупердяйкой. В итоге Катя ушла, хлопнув дверью.
— А ты? — тихо спросила Елена. — Что делал ты?
— Ничего, — признался Олег. — Молчал, как обычно. Мне было двадцать восемь, но рядом с мамой я чувствовал себя ребёнком.
— И Катя уехала с Антоном?
— Да, в Петербург. Они всё-таки открыли студию — крохотное помещение в подвале на Васильевском. Я следил за ними через знакомых первое время.
— А потом?
— Перестал, — Олег развёл руками. — Познакомился с тобой, начал строить свою жизнь. Иногда звонил Кате на праздники, но разговоры не клеились. Она злилась, что я не поддержал её тогда. А потом...
— Что потом? — Елена напряглась.
— Ничего особенного, — Олег грустно улыбнулся. — Просто однажды я не позвонил. Она тоже. И всё затихло.
— И всё это время твоя мать жила в той квартире одна? — уточнила Елена.
— Да.
— Почему ты солгал мне? — Елена посмотрела ему в глаза. — Зачем эта история про Бирюлёво?
Олег смутился.
— Это глупо, но... Помнишь, как мы познакомились?
— На вечеринке у Андрея, — кивнула Елена. — И что?
— Помнишь, о чём говорили?
— Кажется, о семьях, — Елена нахмурилась. — Ты спрашивал про моих, я про твоих.
— Вот, — Олег кивнул. — Я сказал, что живу один, потому что родители уехали в Тулу.
— Но твоя мать в Москве, — Елена нахмурилась ещё сильнее. — Зачем ты выдумал?
— Мне было неловко, — признался Олег. — В тридцать лет жить с мамой? Это выглядело... несолидно. Вот я и придумал, что родители продали квартиру и уехали.
— А потом стало поздно признаваться? — догадалась Елена.
— Да, — кивнул Олег. — С каждым днём правда казалась всё сложнее. А потом мы поженились, и мама предложила...
— Что? — перебила Елена.
— Не ворошить старые ссоры, — вздохнул Олег. — Сказала, что молодой жене ни к чему знать про разлад с Катей. Что семья должна начинаться с чистого листа.
— И ты согласился, — Елена покачала головой. — Невероятно.
— Я был неправ, — признал Олег. — Надо было рассказать сразу.
— Надо было, — Елена встала. — И что теперь? Какие планы?
— Мама хочет оформить дарственную, — Олег тоже поднялся. — На меня и Катю. Катя приезжает в четверг к нотариусу. Я должен быть там.
— И ты пойдёшь? — Елена скрестила руки. — Увидишься с сестрой?
— Да, — кивнул Олег. — Пора заканчивать эту войну. Мама права — мы не дети, чтобы держать обиды годами.
Елена долго смотрела на него, и Олег не мог понять, о чём она думает.
— Знаешь, что больнее всего? — наконец сказала она. — Не то, что ты солгал. А то, что ты считал меня неспособной понять твои проблемы с семьёй.
— Лена, я...
— Дослушай, — она подняла руку. — Я любила тебя, Олег. Со всеми твоими слабостями, страхами, странностями. Я вышла за тебя, потому что ты казался настоящим. А теперь я не уверена.
— Я не хотел обманывать, — тихо сказал Олег. — Так вышло.
— «Так вышло», — Елена усмехнулась. — Двадцать лет, Олег. Ты создал целую вымышленную жизнь! И детей от бабушки отгородил, от тёти, о которой они даже не слышали.
Олег молчал, чувствуя, как каждое слово бьёт в цель.
— Знаешь, что хуже всего? — Елена посмотрела на него. — Я тебе верила. Всегда. Даже когда что-то не сходилось, я думала: «Олег не врёт. Не мне». А ты врёшь. И прекрасно с этим справляешься.
Олег шагнул к ней, но она отступила.
— Не надо, — покачала головой Елена. — Мне нужно время. Подумать.
— Лена, мы можем это пережить, — сказал он. — Вместе.
— Проблема не в лжи, — ответила она. — А в том, что ты жил с ней двадцать лет и ни разу не почувствовал, что должен сказать правду. Ни после свадьбы, ни после рождения Маши, ни после Славы. Никогда.
Она отвернулась, и Олег заметил, как напряглись её плечи.
— Я лягу в кабинете, — сказала Елена. — И завтра тоже. Мне нужно пространство.
Когда она ушла, Олег опустился на стул и закрыл лицо руками. Всё рушилось, и он не знал, как это остановить.
Четверг тянулся невыносимо долго. Елена уехала рано — тренировка, потом деловая встреча. Дети были в школе. Олег взял выходной — работать в таком состоянии он не мог.
Он бродил по квартире, перебирая в уме, как всё исправить. Ничего не приходило в голову.
В два часа позвонила мать.
— Был у нотариуса? — спросила она без предисловий. — Подписал бумаги?
— Нет, мам, — вздохнул Олег. — Я только вчера узнал. И у меня тут... проблемы дома.
— Что, Елена устроила сцену? — В голосе матери звучало неодобрение.
— Никаких сцен, — раздражённо ответил Олег. — Она имеет право злиться. Я обманывал её двадцать лет.
— По моему совету, — напомнила Анна Григорьевна.
— Мам, хватит, — Олег повысил голос. — Я взрослый. Сам выбрал лгать, сам продолжал. Это моя вина.
На другом конце замолчали.
— Надо же, — наконец сказала мать. — Ты изменился, сын.
— В каком смысле?
— Раньше ты никогда не спорил со мной.
Олег закрыл глаза. Даже в сорок семь мать могла одной фразой заставить его чувствовать себя подростком.
— Прости, — сказал он. — Не хотел грубить. Просто сейчас тяжело.
— Ничего, — в голосе матери мелькнула мягкость. — Я говорила с Катей. Она точно приедет завтра.
— Хорошо, — Олег не знал, что добавить.
— Она спрашивала о тебе, — продолжила мать. — О твоей семье.
— И что ты ей рассказала?
— Правду, — с лёгкой иронией ответила Анна Григорьевна. — Решила, что хватит тайн. Сказала, что у тебя жена, двое детей, хорошая работа. Что ты счастлив.
— Был счастлив, — тихо ответил Олег. — До вчера.
— Всё наладится, — неожиданно мягко сказала мать. — Елена умная. Поймёт.
— Надеюсь, — Олег потёр лоб. — Ладно, мам, до завтра.
— До завтра, сынок.
Олег положил трубку. Разговор оставил странное чувство. Мать, мягкая и понимающая? Это было что-то новое.
Утро пятницы было хмурым. Олег проснулся на диване в гостиной — Елена осталась в кабинете. Спина болела, настроение было отвратительным.
Из кухни доносились голоса — Елена готовила завтрак детям. Олег взглянул на часы: 7:15. Обычно он уже собирался на работу. Сегодня всё было иначе.
Он натянул домашнюю одежду и вошёл в кухню.
— Доброе утро, — сказал он, остановившись в дверях.
Маша буркнула что-то, не отрываясь от телефона. Слава, одиннадцатилетний, пробормотал с полным ртом:
— Привет, пап.
Елена повернулась от плиты:
— Кофе?
— Да, спасибо, — Олег сел, чувствуя себя чужим.
— Пап, ты не на работу? — спросил Слава, дожевав.
— Нет, у меня встреча, — ответил Олег. — Важная.
— С кем? — поинтересовался сын.
Олег замер. Момент истины.
— С моей сестрой, — сказал он, глядя в стол. — С вашей тётей.
Тишина. Даже Маша отложила телефон.
— У нас есть тётя? — недоверчиво спросила она.
— Да, — кивнул Олег. — Её зовут Катя. Она младше меня на пять лет.
— Почему мы не знали? — нахмурился Слава.
Олег поймал взгляд Елены — она молчала, наблюдая.
— Мы поссорились давно, — сказал он. — И перестали общаться.
— Из-за чего? — Маша смотрела с интересом.
— Сложно объяснить, — вздохнул Олег. — Взрослые иногда ссорятся. Обижаются, замолкают. А потом уже не знают, как помириться.
— И ты хочешь помириться? — спросил Слава.
— Да, — кивнул Олег. — Пора.
— Круто, — улыбнулся Слава. — А она где живёт?
— В Питере, — ответил Олег. — Приехала на пару дней.
— У неё есть дети? — спросила Маша. — Наши кузены?
Олег замялся. Он не знал, есть ли у Кати дети.
— Не знаю, — честно сказал он. — Но сегодня узнаю и расскажу.
— Обещаешь? — Слава посмотрел испытующе.
— Обещаю, — кивнул Олег.
— Всё, доедайте и в школу, — вмешалась Елена. — Опоздаете.
Через двадцать минут дети ушли. Елена убирала посуду, Олег пил кофе.
— Спасибо, — сказал он.
— За что? — Елена вскинула бровь.
— За то, что не стала... вмешиваться. При детях.
— Я не собираюсь втягивать детей, — покачала головой Елена. — Они должны знать правду о семье. В отличие от меня.
Олег поморщился. Укол был точным.
— Я всё исправлю, — пообещал он. — Сегодня встречусь с Катей, поговорю...
— И думаешь, это всё решит? — Елена скрестила руки. — Что я забуду двадцать лет обмана?
— Нет, — Олег покачал головой. — Но я хочу начать с чистого листа. Честно.
Елена посмотрела на него и вздохнула:
— Иди собирайся. Не опоздай.
— Ты будешь дома вечером? — спросил Олег.
— Буду, — кивнула Елена. — Но это ничего не меняет.
— Я люблю тебя, — тихо сказал Олег. — Всегда любил.
— Может быть, — Елена отвернулась. — Но любовь без доверия — не то, что мне нужно.
Офис нотариуса находился в старом здании на Арбате. Олег приехал раньше и нервно курил у входа, поглядывая на часы.
Он не знал, чего боится больше — встречи с Катей или её отсутствия. Что, если она не приедет? Или откажется говорить?
— Олег?
Он обернулся. Перед ним стояла женщина лет сорока двух, в тёмной куртке и с короткими волосами. Он бы не узнал её, но эти глаза...
— Катя, — выдохнул он. — Привет.
— Привет, — она улыбнулась. — Ты не изменился.
— А ты очень, — честно сказал Олег. — Я бы не узнал.
— Жизнь, — пожала плечами Катя. — Особенно питерская.
Пауза повисла в воздухе.
— Мама ещё не пришла? — спросила Катя, оглядываясь.
— Нет, я рано, — Олег взглянул на часы. — Ещё пятнадцать минут.
— Я тоже, — кивнула Катя. — Может, кофе? Тут рядом забегаловка.
— Пойдём, — согласился Олег.
В кафе было уютно и пусто. Они сели у окна. Катя взяла латте, Олег — чёрный кофе.
— Как твоя студия? — спросил он. — Всё ещё в том подвале?
Катя усмехнулась:
— Следил?
— Первые годы, — признался Олег. — Потом перестал.
— Студия закрылась, — Катя пожала плечами. — Лет двенадцать назад. Мы с Антоном расстались, помещение забрали за долги.
— Прости, — сказал Олег.
— Ничего, — она махнула рукой. — Я теперь в театре. Небольшие роли, но стабильно.
— А... личная жизнь? — осторожно спросил Олег.
— Мне сорок два, — Катя вскинула бровь. — Думаешь, я одна?
— Нет, я...
— Шучу, — она рассмеялась. — Есть муж, Игорь. Художник. И сын, Дима, тринадцать лет.
— У меня двое, — сказал Олег. — Маша, пятнадцать, и Слава, одиннадцать.
— Знаю, — кивнула Катя. — Мама рассказала. Фото показывала.
Олег нахмурился:
— Откуда у неё фото?
— Думаешь, она совсем отстала? — Катя покачала головой. — Следит за вами в интернете, через знакомых. Знает всё — где дети учатся, где Елена работает, какую машину ты купил.
Олег замер. Он не представлял, что мать так интересуется его жизнью.
— А ты? — спросил он. — Следила?
— Нет, — Катя покачала головой. — Мама звонит раз в месяц, рассказывает. Этого хватало.
— Но ты не приезжала, — заметил Олег.
— А ты звал? — парировала Катя. — Хоть раз за двадцать пять лет сказал: «Приезжай, познакомлю с семьёй»?
Олег промолчал.
— Вот и я о том же, — Катя отпила кофе. — Мама хочет дарственную на квартиру. Я согласна. Не потому, что мне нужна эта квартира — у меня своя. А потому, что ей это важно.
— Мне тоже не нужна, — сказал Олег. — У нас квартира в Химках.
— Значит, подпишем бумаги и разойдёмся, — кивнула Катя. — Как всегда.
— А если я не хочу? — вырвалось у Олега.
Катя удивлённо посмотрела:
— Чего не хочешь?
— Чтобы всё осталось как было, — Олег посмотрел ей в глаза. — Двадцать пять лет молчания — это слишком.
Катя долго молчала, потом покачала головой:
— Ты меня удивляешь, брат. Думала, ты хочешь закрыть этот вопрос и вернуться к своей жизни.
— Моя жизнь трещит по швам, — горько усмехнулся Олег. — Особенно сейчас.
— Что стряслось? — В голосе Кати появилась теплота.
Олег рассказал — о двадцатилетней лжи, о разговоре с Еленой, о её уходе в кабинет.
Катя слушала молча. Потом покачала головой:
— Ну ты и глупец, Олег.
— Знаю, — кивнул он.
— Нет, серьёзно, — она наклонилась ближе. — Я думала, ты умный. А ты предал не только меня, но и свою семью. Лишил их бабушки, тёти, брата. Ради чего?
Олег молчал.
— Я считала тебя маминым мальчиком, — продолжила Катя. — Думала, ты выбрал её сторону, потому что так проще. Но ты просто трус.
— Ты права, — тихо сказал Олег. — Я боялся. Маминого гнева, твоего осуждения, Елениного разочарования. И вместо того, чтобы встретиться с этим, я спрятался.
Катя посмотрела на него внимательно.
— Знаешь, что забавно? — сказала она. — Я тоже боялась. Пряталась по-своему — громко, с хлопаньем дверей. Но тоже трусливо.
— Как это? — не понял Олег.
— Я могла позвонить, — пожала плечами Катя. — Сказать: «Олег, давай поговорим». Но ждала, что ты сделаешь шаг первым. Потому что ты старший. А на самом деле — потому что боялась.
Они замолчали. За окном начался дождь, стуча по стеклу.
— Пора, — Катя взглянула на часы. — Мама ждёт.
Они вышли из кафе. Катя раскрыла зонт, и Олег шагнул под него.
— Спасибо, — сказал он. — Не только за зонт. За разговор.
— Не за что, — Катя улыбнулась. — Ты всё-таки изменился, брат.
— В лучшую сторону? — спросил Олег, обходя лужу.
— Как ни странно, да, — кивнула Катя. — Научился признавать ошибки. Это уже что-то.
У нотариуса они встретили Анну Григорьевну. Увидев детей вместе, она замерла, и Олег заметил в её глазах слёзы.
— Наконец-то, — сказала она, стараясь казаться строгой. — Думала, не явитесь.
— Мам, куда бы мы делись? — Катя чмокнула её в щёку. — Пили кофе, болтали.
— Давно пора, — буркнула мать, вытирая глаза.
Встреча у нотариуса прошла быстро. Они подписали документы, выслушали объяснения и оплатили услуги.
— Всё, — сказала Анна Григорьевна на улице. — Квартира ваша. Поровну.
— Спасибо, мам, — Катя обняла её.
— Да ладно, — мать неловко похлопала её. — Но не думайте, что я съезжаю. Поживу ещё.
— Конечно, — рассмеялась Катя. — Лет до ста.
— Тьфу на тебя, — мать поморщилась.
— Мам, — сказал Олег. — Я пригласил Катю к нам. Познакомить с Еленой и детьми.
Анна Григорьевна удивлённо посмотрела:
— Серьёзно? Когда?
— Сегодня, — ответил Олег. — К семи.
— Не передумала, — подтвердила Катя. — Скинь адрес.
Они обменялись номерами, и Олег почувствовал тепло внутри. Двадцать пять лет — огромный срок. И такой маленький.
— По домам? — спросила мать.
— Давай пообедаем, — предложил Олег. — Тут рядом хорошее место.
— Только без новомодных блюд, — предупредила Анна Григорьевна.
— Обещаю, — улыбнулся Олег.
Они шли по улице — мать посередине, дети по бокам. Обычная семья. Непростая, но семья.