— Каждый раз, когда доктор Керстен меня лечит, это обходится мне в одно помилование, — мрачно шутил человек, ответственный за гибель миллионов.
Генрих Гиммлер, архитектор Холокоста и командующий СС, корчился от боли на массажном столе. А склонившийся над ним невысокий финн методично разминал мышцы спины, каждым движением пальцев буквально выторговывая человеческие жизни.
История Феликса Керстена звучит неестественно. Массажист лечит главного палача Третьего рейха, и за каждый сеанс получает освобождение заключенных. Один сеанс — одна жизнь. Иногда десять. А под конец — целые эшелоны. Тибетский массаж против машины смерти. Кто бы поверил в такое?
Ученик тибетского мастера
Эдуард Александр Феликс Керстен родился в 1898 году в Тарту, тогда это была Российская империя. Эстонский немец по происхождению, он успел повоевать в немецкой армии, получить финское гражданство и стать лейтенантом финской армии. Удивительная биография для человека, которому судьба готовила встречу с дьяволом.
В Хельсинки молодой Керстен изучал физиотерапию у доктора Коландера. Но настоящее откровение ждало его в Берлине, где он попал в ученики к загадочному доктору Ко — китайскому мастеру тибетского массажа.
— Мой юный друг, вы пока ничего в этом не смыслите, но такого человека, как вы, я ждал тридцать лет. У вас талант, — сказал ему Ко после первого осмотра рук будущего ученика.
Доктор Ко владел техниками, которые европейская медицина считала шарлатанством. Снятие нервного напряжения через работу с мышечными блоками. То, что сейчас называют остеопатией, тогда выглядело как магия. В 1925 году Ко передал свою берлинскую практику Керстену со словами: «Ты выучил все, чему я мог тебя научить».
И руки Керстена действительно творили чудеса. К нему потянулась вся европейская аристократия. Принц Хендрик Голландский, граф Чиано — зять Муссолини, румынский король. Керстен лечил тех, кому обычная медицина была бессильна помочь. Его называли человеком с волшебными руками.
Богатство, известность, аристократические связи. В роскошном доме в Берлине Керстен жил как король. И никто не мог предположить, что эта сказочная жизнь закончится кошмаром в кабинете самого кровавого палача Европы.
Когда дьявол заболел животом
Весной 1939 года к Керстену обратился один из его пациентов — богатый промышленник из «Общества друзей рейхсфюрера». У него была деликатная просьба: не согласится ли доктор осмотреть одного высокопоставленного чиновника, который мучается от ужасных болей?
Этим чиновником оказался Генрих Гиммлер.
Рейхсфюрер СС страдал от хронических нейрогастральных болей — кишечных спазмов, которые сводили его с ума. Современники злословили, что это проснувшаяся совесть. Скорее всего, причиной была банальная язва желудка, усугубленная чудовищным стрессом от ежедневного руководства машиной смерти.
— Я консультировался у многих немецких профессоров, но никто ничего не мог поделать. Прошу вас, помогите мне, профессор, — взмолился Гиммлер после того, как Керстен за несколько минут снял острую боль.
— Я не профессор и даже не врач, — удивился массажист.
Но для Гиммлера это было неважно. Впервые за долгие месяцы он почувствовал облегчение. Суеверный и мнительный рейхсфюрер тут же окрестил Керстена «моим волшебным Буддой» и стал требовать ежедневных сеансов.
Керстен пытался отказаться. Он понимал, в какую пучину его затягивают. Но летом 1940 года Гиммлер поставил ультиматум: либо Керстен становится его личным врачом, либо отправляется в концлагерь. Выбора не было.
Так массажист с золотыми руками оказался в самом сердце нацистского ада. И понял, что его руки могут не только лечить, но и торговаться с дьяволом.
Биржа человеческих душ
Гиммлер зависел от Керстена как наркоман от дозы. Только финские руки могли снять мучительную боль, которая накатывала ежедневно. И Керстен быстро сообразил, как использовать эту зависимость.
Он перестал брать гонорары за лечение. Вместо этого на каждом сеансе подавал Гиммлеру записку с просьбой: освободить подпольщика, спасти от расстрела группу заложников, перевести заключенных из концлагеря в тюрьму.
— Доктор, читайте свою записку, — мрачно улыбался Гиммлер. — Посмотрим, во что мне обойдется сегодня ваше лечение.
Система работала с циничной четкостью. Один сеанс массажа — одна спасенная жизнь. Иногда больше, если Гиммлер был в хорошем настроении. Керстен вел точный учет: каждого освобожденного человека он записывал в свой тайный дневник.
В 1942 году Керстен организовал визит Гиммлера в Финляндию. Рейхсфюрер требовал выдать всех финских евреев — около двух тысяч человек. Президент Финляндии Ристо Рюти наотрез отказался. Гиммлер пригрозил, что пришлет гестапо и заберет евреев силой.
— Если вы это сделаете, я объявлю Германии войну, — холодно ответил финский президент.
Керстен всю ночь уговаривал своего пациента не портить отношения с союзником из-за «жалкой горстки евреев». К утру Гиммлер сдался. Финские евреи остались живы.
Но случались и провалы. Однажды Керстен попросил освободить целый эшелон, направлявшийся в Освенцим. Гиммлер страшно посмотрел на него и прошипел:
— Доктор, я фанатичный нацист, преданный идее очистки арийской Европы от всех евреев. Не переходите границу.
Керстен понял: он ходит по краю пропасти. Гиммлер мог в любой момент превратиться из пациента в палача. Но ставки были слишком высоки, чтобы остановиться.
Последняя ставка
20 апреля 1945 года. Берлин горел под бомбежками, Красная армия подходила к городу, а в бункере рейхсканцелярии Адольф Гитлер отмечал свой последний день рождения. Верные соратники собрались поздравить фюрера и выпить за победу, в которую уже никто не верил.
В разгар празднования Гиммлер тихо покинул бункер. Он ехал на встречу, о которой не должен был знать ни один человек в рейхе. В половине третьего ночи черный «мерседес» остановился у поместья Хартцвальде под Берлином.
Керстен ждал в своем доме вместе с удивительным гостем — Норбертом Мазуром, представителем Всемирного еврейского конгресса из Стокгольма. Немецкий еврей, эмигрировавший в Швецию, он прилетел в горящий Берлин для невозможной миссии: переговоров с архитектором Холокоста.
— Для меня, как для еврея, это было глубоко волнующей мыслью: через несколько часов я буду лицом к лицу с человеком, который нес главную ответственность за уничтожение нескольких миллионов людей, — вспоминал позже Мазур.
Гиммлер говорил два с половиной часа почти без перерыва. Оправдывался, лгал, пытался переложить вину на других. Но главное — он согласился на освобождение всех оставшихся заключенных концлагерей. 60 тысяч человек должны были получить свободу в обмен на возможность переговоров с западными союзниками.
— Я хочу зарыть топор войны между нами и евреями, — патетически заявил Гиммлер. — Если бы все зависело от меня, многое было бы сделано по-другому.
Циничность ситуации зашкаливала. Человек, который построил фабрики смерти, торговался с жертвами в надежде спасти собственную шкуру. А Керстен сидел рядом и думал о том, что его «волшебный Будда» наконец окончательно сошел с ума.
Но сделка состоялась. 7 тысяч женщин из Равенсбрюка были переправлены в Швецию. Еще 60 тысяч заключенных дождались освобождения союзными войсками вместо расстрела, который планировал Гитлер.
Суд истории
Феликс Керстен пережил войну, но не избежал суда истории. Его обвиняли в коллаборационизме, называли мошенником и фантазером. Голландское правительство даже создало специальную комиссию под руководством профессора Николаса Постумуса, чтобы разобраться в его деятельности.
Три года расследований. Сотни свидетелей. Тысячи документов. И вердикт: Феликс Керстен оказал выдающуюся услугу человечеству. Всемирный еврейский конгресс официально признал спасение им 60 тысяч жизней. Голландия наградила его орденом Оранского дома.
Правда, выяснилось, что Керстен иногда приукрашивал свои подвиги. Например, его рассказы о спасении «всего голландского народа» от депортации оказались выдумкой — никаких планов массовой депортации голландцев не существовало.
Но 60 тысяч спасенных жизней — это документально подтвержденный факт. 60 тысяч человек, которые остались живы благодаря финским рукам, умевшим снимать боль с самого страшного убийцы в истории.
16 апреля 1960 года Керстен умер от сердечного приступа, навещая больного друга. До последнего дня его мучил вопрос: имел ли он право лечить чудовище? Стоила ли жизнь 60 тысяч человек той моральной грязи, в которой ему пришлось вываляться?
А вы как думаете — где проходит граница между героизмом и сделкой с дьяволом? И сколько жизней стоит один компромисс с совестью?