Есть опасность, куда более страшная для театра, чем скудный бюджет или старое оборудование. Это — режиссёр-ремесленник. Человек, который называет себя профессионалом, но на самом деле убивает искусство изнутри. Он не кричит, что хочет разрушить сцену. Наоборот — он твердит о «практичности», «опыте» и «умении работать быстро». И именно в этом его ядовитая сила.
Ремесленный подход в театре хорош для базара, но смертелен для искусства. Он требует не поиска, а чёткого исполнения заранее установленных схем. Для такого режиссёра всё просто: пьесу прочитал — роли распределил — актёров расставил — интонации подсказал. Всё! Работа закончена. Что там искать «внутренние линии» пьесы, вскрывать психологические глубины, прослеживать тончайшие изгибы характеров? Это, по его мнению, — пустая выдумка и прихоть «теоретиков».
Актёр, привыкший работать с таким режиссёром, перестаёт быть художником. Он превращается в куклу, обученную выполнять команды. Двигается по заранее намеченным траекториям, произносит реплики с предписанной интонацией, не задаёт вопросов. Творчество исчезает, остаётся дрессура. На сцене — послушные марионетки, в зале — зритель, которого годами приучают к безвкусице и примитиву.
Парадокс в том, что ремесленник называет себя профессионалом. Он гордится тем, что может «сделать спектакль» за месяц. Но что он вкладывает в это слово — «сделать»? В его понимании — организовать механический процесс: поставить мизансцены, отрепетировать, натренировать. Он не вдохновляет, не исследует, не открывает новое. Он не творит. Он копирует, размножает, штампует. И это — главный яд.
Если дать такому режиссёру не месяц, а год на постановку, он окажется в тупике. Ему просто нечего будет делать, кроме как бесконечно повторять одно и то же. И каждое повторение будет только убивать живую ткань спектакля, превращая его в холодный, выверенный, но мёртвый продукт.
А теперь главный вопрос: нужен ли режиссёр в театре? Ответ — да, но не любой. Настоящий режиссёр — это вожак, вдохновитель, художник, который живёт спектаклем. Он помогает актёру искать в себе новые грани, подталкивает его к открытиям, вместе с ним копается в тексте, словно археолог, выкапывающий древний город. Такой режиссёр нужен театру, как воздух.
Но плохой режиссёр опаснее любых внешних врагов искусства. Он развращает зрителя, приучая его к халтуре. Он унижает актёра, превращая его в безмолвного исполнителя команд. Он уничтожает саму суть театра как места живого творчества.
Следуя этим путем, театр окончательно превратится в цех по производству однотипных спектаклей, где на сцене будут работать не актёры, а дрессированные куклы. Куклы, идеально исполняющие то, что велено, но не способные к собственному открытию. И зритель, лишённый подлинного искусства, будет аплодировать лишь привычной иллюзии жизни, а не самой жизни.
И тогда мы потеряем театр. Не здание, не афиши и не репертуар — а театр как искусство. Живой театр, где актёр горит на сцене, а зритель сопереживает в зале. Театр, который рождается в поиске, в ошибках, в смелости быть другим. Театр, который невозможен без настоящего режиссёра и настоящего актёра.
Именно за него стоит бороться. Иначе останутся только куклы.