Когда мне в клинику впервые позвонили по поводу босерона, я переспросил трижды. Потому что услышал «боксёрон», потом «бассетон», а в итоге приехал — и понял, что ошибался не только я, но и те, кто завёл эту собаку.
Передо мной стоял большой, чёрно-подпалый зверь, похожий одновременно на добермана, ротвейлера и полковника в отставке. Он смотрел строго, молчал, не шевелился. Хозяева тоже молчали.
— Пётр, вы знаете эту породу?
— Читал. Но лечить не доводилось.
— Он умнее нас. Просто скажите, что делать, чтобы не облажаться дальше.
Босерон — это не просто овчарка. Это военная овчарка, выведенная во Франции не для декора, а для контроля над стадом, охраны и принятия решений в одиночку. Это рабочая собака, которая не ждёт указаний, а сама решает, что делать. И делает.
Он не бунтует, не спорит, не кусает — если вы адекватны. Но стоит начать командовать как диктатор, не обосновав свою власть, — он не просто проигнорирует. Он будет наблюдать. Запомнит. И потом сделает так, как считает нужным, а вы даже не поймёте, в какой момент стали подчинённым.
У босерона нет привычки вилять хвостом, прыгать от радости или делать вид, что он глупенький щеночек. Он сразу взрослый. Даже если ему три месяца. Он следит, как вы разговариваете, куда ставите чашку, кто входит в дом и почему собака соседа ведёт себя вызывающе.
Он не дерётся. Он устраняет угрозу. Быстро. Без шума. И если вам кажется, что собака просто лежит у входа — вы не поняли. Она держит периметр.
В клинике такие пациенты — вызов. Не потому, что опасны. А потому, что они не терпят суеты, паники и вранья. Я как-то пытался отвлечь молодого кобеля «вкусняшкой». Он посмотрел. Понюхал. Вернул.
— Ты что, Пётр? Я не подкупаюсь.
Примерно такой взгляд.
Пришлось разговаривать как с равным. Спокойно. Честно. Без сюсюканья. И тогда он разрешил подстричь когти. И, кажется, даже одобрил.
Босероны — не квартирные игрушки. Им нужно дело. Им нужно пространство. Им нужен человек, который не орёт, не врёт, не ведёт себя как ребёнок. Если вы такой — это будет союз. Если нет — это будет бой.
Очень многие, кто заводит босерона «из-за внешности», потом приходят с фразой:
— Он меня не слушается. Я не понимаю, кто у нас главный.
И я отвечаю честно:
— Он.
Потому что собаку с таким интеллектом, самоконтролем и силой невозможно «воспитать», как терьера. Её можно уважать, направлять, быть рядом и не мешать. И тогда она будет для вас всем: охраной, поддержкой, партнёром, зеркалом. Но ни секунды — слугой.
У них поразительная эмоциональная сдержанность. Он не проявляет бурных чувств, но знает всё про ваше состояние. Он может подойти в нужный момент, положить голову на колени — и уйти. Молча. Он не требует благодарности. Он просто знает, когда вы слабы, и не сдаёт вас.
Он не любит чужих. Не любит лезущих в личное пространство. Не любит сюрпризы. Он преданный, но не зависимый. Он ваш, но не "твой хороший мальчик". И в этом — его прелесть.
Однажды один мой знакомый сказал:
— Я завёл босерона и понял, что мне срочно нужно взрослеть.
И это правда. Эти собаки учат тебя быть собранным, честным, твёрдым, но спокойным. Потому что если ты — не стена, он мимо тебя пройдёт.
Если хотите собаку для обнимашек и дурашек — не сюда.
Если хотите разум, силу и чувство достоинства на четырёх лапах — босерон ваш человек. Просто в другой форме.