Искусство может действовать множеством путей. В одном из своих основных проявлений оно просто тихо присутствует, остается загадкой, побуждая скорее к участию, нежели к объяснению. В искусстве Алены Трубициной нет открытого вызова или провокации, оно захватывает внутренним качеством — абстрактными интуициями, уводящими зрителя в другой мир; это приглашение к диалогу об уязвимости, противоречиях, чуткости — о всем том, что объединяет людей на глубинном уровне.
Живопись Трубициной отличает чувство скромной отдельности, небольшой, но емкой дистанции, деликатное отношение к миру, почти детская перспектива и самостоятельность взгляда. Ее стиль — синтез символизма и романтического экспрессионизма, смешанный с сюрреализмом и примитивизмом. Дистанцируясь от сложности и нарочитой оригинальности, Трубицина исходит из искренности, и ее искусство — искусство внутреннего наблюдения. В центре его лежит ощущение «иного себя» и глубоко индивидуальный характер, творимый талантом авторской души. Все как-то связано с тем, что художница однажды испытала или почувствовала, и познавая эти образы прошлого заново, переконструировала в ином виде. Этот метод для нее — инструмент настройки на невыразимые ритмы, потусторонние сюжеты, способ обнаружить их собой; для наблюдателя он оказывается прямым доступом к сути вещей, возможностью переформатировать восприятие.
Творческий процесс неразрывно связан с идеей совершения приключения. И также как а начале любого путешествия не знаешь, куда приведет дорога, творческий путь подразумевает многообразие откровений, встреч. Путей у Трубициной несколько: живопись, литература, музыка и перфоманс. В пространстве, движении, звуках и историях сосредоточены чувства, наблюдения и мысли.
В серии Ink creatures, например, она отказывается от идеи осмысленного символа и дает формам возникать спонтанно, через автоматическое письмо. Здесь присутствуют даже не фигуры, а импульсы энергии, сформированные конкретным эмоциональным состоянием или намерением. Зрителю предлагается довериться образу, существующему на границе объективного и субъективного.
Открытость внешним влияниям позволяет сюжетам из мифов, истории искусства, снов, или называйте это коллективным бессознательным, проникать в ткань творчества. Однако наблюдая внешнее, мы непременно заглядываем внутрь себя, по крайней мере, сопоставляем увиденное с опытом и персональными представлениями о добре, зле, достоинстве и порядке. Если внутреннего протеста не случается, спокойствие оказывается непотревоженным. Именно такое спокойствие исходит от произведений Трубициной.
Искусство ее, конечно, можно свести к «абстракции», и, может, так и его и следует воспринимать, но также допустимо, что образы, формы, их влияния и отношения — суть тектоника коллективной памяти или структурированные послания, вникнув в которые можно не только расширить границы индивидуального, но — главное — приблизиться к пониманию универсальных механик, по которым природа организует свою внутреннюю речь.
Больше о современных художника — на сайте журнала:
От повседневности к апокалипсису: концептуальная поэтика Вероники Хачатурян Сады удивления и чуда абстрактной экспрессионистки Эллайи Глори Абсолютный ритм Вселенной в абстрактной живописи Алексея Ваулина О личном в арт-среде: художник Владислав Аксёнов поделился своим опытом и рассказал о подходе к искусству Искусство видеть: Лэнс Эсплунд учит понимать современное искусство