— Машенька, садись скорее! У меня невероятные новости! — Максим ворвался в квартиру, как торнадо в костюме.
Портфель полетел на пол, пиджак — на кресло. Глаза горели, как у ребёнка перед Новым годом. Он буквально светился от собственной гениальности.
Мария не подняла головы от ноутбука. Даже не пошевелилась. Только взгляд стал холоднее арктического льда.
— Ну? — произнесла она ровным тоном. — Что на этот раз?
Максим завертелся волчком:
— Представляешь! На выходных к нам едет ВСЯ моя семья! Родители, сестра с мужем, племянники, даже дедушка с бабушкой! Целая неделю будут гостить! Соскучились, говорят. Думаю, разместим их по-королевски: стариков — в нашу спальню, мы на диване покемарим. Сестру с зятем — в твой рабочий кабинет, там диван раскладывается. А готовить будем по очереди! Ты же помнишь, как мама обожает твою лазанью? И пирожки те, фирменные... Да и салатики всякие, закуски — тут уж как вдохновение придёт! Главное — создать атмосферу!
Он стоял с победоносной улыбкой, ожидая восторженных аплодисментов. Или хотя бы благодарного: "Конечно, любимый!"
Но получил тишину. Леденящую. Смертельную.
Мария медленно закрыла ноутбук. Встала. Посмотрела ему прямо в глаза — не зло, не обиженно. Деловито.
— Максим, я тебе сейчас кое-что объясню. Я работаю полный день, плачу половину счетов и не нанималась быть поваром-официантом для твоих родственников. Хочешь принимать гостей — принимай. Сам. Я пальцем не шевельну.
Слова упали как камни. Без эмоций. Как констатация факта.
Улыбка Максима растаяла мгновенно.
— Ты... что?! — выдавил он. — Но это же МОЯ семья!
— Вот именно. Твоя. И с какой радости я должна превращаться в домработницу только потому, что ты решил устроить семейный слёт?
— Ты что, не уважаешь моих родителей?! — он перешёл на крик, доставая свой главный козырь.
— Уважаю, — её голос остался спокойным. — Поэтому завтра утром снимаю себе квартиру в центре. На всю неделю. Чтобы не мешать вашему семейному торжеству. У тебя будет прекрасная возможность показать, какой ты заботливый сын и брат.
Максим стоял с открытым ртом, как рыба на суше.
— Ты СОШЛА С УМА?! Что я им скажу?! Что жена от них СБЕЖАЛА?!
— А что ты им говорил, когда в прошлый раз твой племянник разбил мою любимую вазу, а ты только плечами пожал? — её тон стал ещё холоднее. — Помнишь?
Воспоминания
Он помнил. Не хотел, но помнил.
— Белый ковёр, залитый красным вином. "Невкусные котлеты", хотя рецепт — бабушкин. И восьмилетний монстр, который запустил хомяка в посудомойку, пока взрослые смеялись в гостиной. Напомнить, кто три часа ловил бедного зверька?
— Это мелочи! — взорвался Максим. — Надо быть терпимее! Это СЕМЬЯ!
— Терпимее? — она почти усмехнулась. — Я покупала новую посудомойку на свои деньги. Ты сказал взять подешевле, "всё равно сломают". Я работаю наравне с тобой, но когда приезжают твои родственники — я становлюсь прислугой, а ты — душой компании. В этот раз по-другому. Я тоже хочу отдыхать. И буду.
Неделя ада
В понедельник она собрала чемодан. Без драм, без истерик. Просто ушла, оставив в квартире странную тишину и... чувство вины.
Во вторник прибыла орава родственников. С сумками, кастрюлями, домашними соленьями и "гостинцами". Максим накрыл стол колбасой, купил готовые салаты, разогрел замороженную пиццу.
И сразу услышал:
— Машенька где? Могла бы хоть борщик сварить перед отъездом...
К среде он был на грани нервного срыва. Утром его будили вопросами про Wi-Fi пароль, днём названивали из-за сломанного унитаза, вечером требовали горячий ужин. Закончился дорогой шампунь Марии, кто-то переставил всю мебель "для удобства", а тёща заменила шторы на "более весёлые".
В каждой мелочи звучал немой упрёк: "А где наша Машенька?"
Капитуляция
В пятницу он сломался окончательно. Пригорела яичница. Подгорели макароны. Мать зашла на кухню и ехидно бросила:
— Ну кто же так готовит? Машенька тебя совсем избаловала...
Он не ответил. Молча взял ключи и поехал к ней.
Отель пах свежестью и свободой. Мария сидела в лобби-баре с бокалом вина и журналом. Расслабленная. Красивая. Счастливая.
— Довольна? — прохрипел он.
— А как думаешь? — даже не подняла глаз.
— Собирайся. Едем домой. Ты бросила меня одного! Я УСТАЛ! Не могу больше!
Мария подняла взгляд. Смотрела без жалости. Без злорадства. Просто спокойно.
— Нет, Максим. Ты неделю прожил той жизнью, которую хотел устроить мне. Не справился. А я должна была так жить каждый раз, когда твоим родственникам вздумается погостить. Возвращайся к своей семье. Готовь обеды и убирай бардак. А я остаюсь здесь. У меня отпуск. Без срока давности.
Максим стоял посреди холла. Один. Пах он несвежей рубашкой и отчаянием.
А Мария снова открыла журнал. И улыбнулась.