Каждую ночь, когда в Королевстве Лунного Света наступала глубокая тишина, маленькая принцесса Эльза просыпалась от едва уловимого звука. Он доносился из Сада Тысячи Ароматов под ее окном. Не крик, не рычание – а тихий-тихий плач, похожий на звяканье крошечных серебряных колокольчиков. Никто, кроме Эльзы, его не слышал. Может, потому что сердце у нее было мягче лепестка розы, а может, потому что она сама часто смотрела на луну и шептала ей свои секреты.
Однажды ночью Эльза накинула шелковый плащ и крадучись спустилась в сад. Лунный свет превращал розы в фонарики, а капли росы – в алмазы. И там, под огромной сияющей лунником, она его увидела. Крошечного дракончика, не больше ее ладошки. Его чешуйки переливались бледно-голубым, как лунный отблеск на воде, а из огромных, влажных глаз катились слезинки, падая на землю с тихим *пингом* и превращаясь в крошечные жемчужинки.
– Почему ты плачешь? – прошептала Эльза, опускаясь на колени.
Дракончик вздрогнул и посмотрел на нее. В его взгляде не было страха, только бесконечная грусть.
– Я... я потерял свою Звездный Шарик, – прохрипел он тоненьким голоском. – Он сделан из чистой лунной пыли. Без него я очень одинок.
Лунная пыль! Эльза знала о ее волшебстве. Она могла заставить паутину сплести мелодию, а старый камень – рассказать историю веков.
– Не плачь! – решительно сказала принцесса. – Мы найдем твой шарик! Я помогу. Куда ты летал вчера?
Дракончик, которого звали Искоркой, вспомнил: он катался по Говорящим Камням у фонтана, потом гонялся за Серебряными Рыбками в Лунном Пруду, а потом... потом ветер подхватил шарик и унес за стену сада.
Так начались их ночные поиски. Первым делом они подошли к фонтану, где огромные гладкие валуны, купавшиеся в лунном свете, тихо мурлыкали, как спящие коты. Эльза осторожно прикоснулась к одному:
– Камни-мудрецы, не видели ли вы сияющий шарик?
Камень замер, потом запел тонким, как стекло, голосом: *"Видел, видел! Катился, как капля ртути, на восток, к Оврагу Шепчущих Трав..."*
Овраг Шепчущих Трав был залит серебристым сиянием. Каждая травинка, коснувшись лунной пыли, светилась изнутри и тихонько перешептывалась с соседкой: "Шшш-ветер... шшш-тень... шшш-прохлада..." Эльза и Искорка осторожно пробирались сквозь это светящееся море.
– Шарик! Шарик! – вдруг пискнул дракончик, указывая на куст сияющего папоротника. Там, в паутине, переливающейся всеми цветами радуги, застрял крошечный, но ослепительно яркий шарик. Он пульсировал мягким лунным светом.
Но паутина была крепкой и нежной одновременно. Когда Эльза попыталась осторожно освободить шарик, нити зазвенели, как струны арфы, сложившись в печальную мелодию потери. Искорка заскулил.
Тогда принцесса достала крошечный флакончик, который всегда носила с собой. В нем была щепотка обычной пыли, но пыли, собранной в прошлую полную луну с лепестков лунника. Она аккуратно подула на паутину.
**Волшебство лунной пыли проявилось:** пылинки коснулись нитей, и те не порвались, а *распустились*, как бутоны цветов, выпуская Звездный Шарик на свободу. Мелодия паутины сменилась на радостную трель.
– Мой шарик! – взвизгнул Искорка, подхватывая его передними лапками. Он прижал сияющий комочек к щеке, а его собственные чешуйки вспыхнули в десять раз ярче. Грусть исчезла без следа, замененная сияющей радостью. – Спасибо, принцесса Эльза! Ты самая добрая!
Они вернулись в Сад Тысячи Ароматов, где лунник светил особенно ярко. Искорка, счастливый, кружил вокруг Эльзы, оставляя за собой искрящийся след. Он показал ей волшебство шарика: коснулся им спящей розы – и та расцвела ослепительно белым светом; дотронулся до мшистого камня – и тот загудел тихой, убаюкивающей мелодией, словно далекий колокол.
С тех пор каждую лунную ночь в саду замка можно было увидеть не плачущего, а счастливого дракончика, играющего своим сияющим шариком. А рядом с ним, задрав голову к звездам и смеясь, сидела маленькая принцесса Эльза. Ее доброе сердце нашло не просто потерянную игрушку, а самого верного друга, чье сияние теперь рассеивало любую ночную грусть в Королевстве Лунного Света. И знаете? Иногда, если очень тихо стоять под окном Эльзы, можно услышать, как камень у фонтана напевает колыбельную про пылинку луны и крошечного дракона, который больше не плачет.