Хлопок входной двери эхом разнесся по пустому коридору. Маргарита замерла, не решаясь включить свет. В темноте квартира казалась чужой, будто она вломилась в дом незнакомцев. Третий час ночи. Она сняла туфли и на цыпочках прошла в гостиную, стараясь не задеть углы мебели. Привычка возвращаться домой незаметно въелась в кожу за последние годы.
Экран телефона осветил лицо с размазанной тушью. Пятнадцать пропущенных от Олега. Ни одного сообщения. Только короткие гудки в пустоту. Маргарита поморщилась и швырнула телефон на диван.
— Явилась, — голос из кресла в углу комнаты заставил её вздрогнуть. — Свет включи, хватит уже в темноте шарахаться...
Друзья, прежде чем вы погрузитесь в эту историю, хочу сказать: самые новые, интересные и откровенные мои рассказы теперь в Телеграмме и ВК. Не теряйтесь, заходите в гости:
Телеграм-канал: https://t.me/+A25oiSNlp_oxMGFi
Группа ВК: https://vk.com/quietstories
Щелчок выключателя обнажил потрепанную гостиную и Николая, сидящего в старом кресле с газетой на коленях. Его глаза, покрасневшие от недосыпа, смотрели устало, но цепко.
— Я просила не ждать, — Маргарита попыталась придать голосу уверенность, но получилось хрипло, будто она долго кричала.
— Просила. А я вот не послушался, — Николай сложил газету и выпрямился. — Где ты была?
— Задержалась на работе. Проект горит, — стандартная отговорка слетела с губ автоматически.
— В третьем часу ночи? — он не повышал голоса, и от этого становилось только тревожнее. — И от тебя пахнет чужим одеколоном.
Маргарита обхватила себя руками, словно пытаясь защититься.
— Не начинай. Я устала.
— Я тоже устал, Рита. Очень устал, — Николай поднялся с кресла. — Сашка сегодня спрашивал, почему мама опять не пришла его уложить. Что прикажешь ему отвечать?
Упоминание сына ударило больнее, чем она ожидала. Восьмилетний Саша, с его вечными вопросами и доверчивыми глазами, был единственным, перед кем она испытывала настоящее чувство вины.
— Завтра поговорим, — Маргарита направилась к ванной, но Николай преградил ей путь.
— Нет, Рита. Завтра будет то же самое. Я хочу поговорить сейчас.
Квартал новостроек на окраине Сестрорецка затих, погрузившись в предрассветную дрему. Олег курил на балконе, выпуская дым в серое небо. Пепел падал на мокрый после дождя пластиковый подоконник. Он не замечал холода, хотя стоял в одних штанах, с голым торсом. Телефон в руке показывал список исходящих вызовов — все Маргарите. Все без ответа.
— Да черт с тобой, — процедил он сквозь зубы и швырнул окурок вниз.
За спиной скрипнула балконная дверь.
— Ты чего не спишь? — голос жены, сонный и недовольный, вернул его в реальность.
— Не спится, — отрезал Олег, не оборачиваясь.
Ирина подошла ближе, закутанная в теплый халат. Её полное лицо с припухшими от сна глазами выражало смесь раздражения и привычной тревоги.
— Опять? — спросила она, и в этом коротком слове уместились годы недомолвок и подозрений.
— Иди спать, — Олег попытался смягчить тон, но вышло приказом.
— Третий месяц одно и то же, — Ирина сложила руки на груди. — Думаешь, я не вижу? Не чувствую?
— Ты себе придумываешь.
— Я придумываю? — её голос начал подниматься. — А ночные звонки? А запах чужих духов? Считаешь меня полной дурой?
Олег резко повернулся, схватил её за плечи:
— Тише ты! Детей разбудишь.
— Да пусть слышат! — глаза Ирины заблестели от слез. — Пусть знают, какой у них отец!
Он отпустил её и отступил к перилам балкона, чувствуя, как гнев сменяется усталостью.
— Я работаю на двух работах, чтобы вы жили в этой квартире, чтобы дети ходили в нормальную школу. Что еще тебе нужно?
— Мне нужен муж, а не сосед по квартире, — Ирина говорила тише, но каждое слово било точно в цель. — Кто она?
— Нет никакой "её", — Олег достал новую сигарету, но Ирина выхватила пачку из его рук.
— Не ври хотя бы сейчас.
Олег смотрел на жену — знакомую до последней черточки и одновременно чужую. Когда-то он любил её смех, её упрямство, её веру в него. Когда всё это исчезло? Или это он перестал замечать?
— Я никого не люблю, Ира, — сказал он наконец. — Ни её, ни тебя. Никого.
Эта правда далась ему легче, чем он ожидал.
Маргарита сидела на краю ванны, слушая, как за дверью Николай методично перечисляет все её обещания, которые она не сдержала за последний год. Она включила воду, чтобы заглушить его голос, но слова просачивались сквозь шум.
"...сколько можно врать себе и мне..."
"...Саша растет без матери..."
"...какой пример ты подаешь..."
Она смотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. Тридцать шесть лет. Когда-то яркая внешность начинала увядать. Первые морщинки у глаз, которые не скрывает макияж. Тело, еще привлекательное, но уже требующее усилий для поддержания формы.
"Что я делаю со своей жизнью?" — вопрос пульсировал в висках, усиливаясь от каждого стука Николая в дверь.
— Рита, открой! Нам нужно договорить.
Она включила душ на полную мощность. Горячие струи смывали остатки макияжа и запах Олега — древесный, с нотами цитруса. Запах чужой жизни, в которую она сбегала от реальности.
Началось всё банально — офисный роман, случайная встреча на корпоративе, взгляды украдкой. Олег был младше на шесть лет, энергичный, амбициозный. Он смотрел на неё так, будто она была центром вселенной, а не усталой женщиной с ребенком и ипотекой.
Николай давно перестал так смотреть. Он был надежным, как скала, — заботливый отец, хороший муж. Но в какой-то момент Маргарите стало нечем дышать рядом с ним. Его предсказуемость, которая когда-то казалась опорой, превратилась в клетку.
Олег дарил ей иллюзию свободы, иллюзию другой жизни — яркой, полной страсти. Они встречались в гостиницах, в его машине, иногда — когда его семья уезжала — в его квартире. Каждый раз Маргарита обещала себе, что это последняя встреча. И каждый раз нарушала обещание.
Стук в дверь стал настойчивее.
— Рита, если не откроешь, я выломаю дверь.
Она выключила воду. На полу возле раковины лежал телефон — снова звонил Олег. Третий час ночи, а он всё еще не спал. Наверное, стоял на балконе и курил одну сигарету за другой. Эта привычка раздражала его жену Ирину — Маргарита знала об этом из его рассказов.
Ирина. Женщина, о существовании которой она старалась не думать. Женщина с двумя детьми, которая ничего не подозревала. Или делала вид, что не подозревает.
Маргарита откинула мокрые волосы назад и открыла дверь. Николай стоял перед ней — осунувшийся, с седеющими висками, в старой футболке с логотипом рок-группы.
— Я больше так не могу, — сказал он тихо. — Либо ты заканчиваешь с этим, либо я забираю Сашу и ухожу.
Его слова повисли в воздухе, наполненном паром и недосказанностью.
Утро наступило внезапно — серое, промозглое, типичное для питерского сентября. Олег проснул будильник и теперь спешно собирался на работу, проклиная всё на свете. Ирина молча готовила завтрак детям, демонстративно игнорируя мужа. После ночного разговора она заперлась в спальне, а он провел остаток ночи на диване, пялясь в потолок.
— Папа, а ты придешь на мой концерт? — Лиза, старшая дочь, дернула его за рукав пиджака. В свои двенадцать она была копией матери — та же серьезность во взгляде, те же жесты.
— Какой концерт? — Олег пытался вспомнить, о чем речь.
— В музыкалке! Я же говорила тебе сто раз, — в голосе дочери звучало разочарование, такое знакомое по интонациям жены.
— А, да, конечно, — он потрепал Лизу по волосам. — Обязательно приду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Лиза недоверчиво сощурилась, но кивнула и вернулась к завтраку. Младший, Кирилл, сосредоточенно ковырялся в тарелке с кашей, выстраивая из неё замысловатые фигуры.
— Ешь нормально, — бросила Ирина, и мальчик нехотя взялся за ложку.
Олег собрал документы в портфель, проверил телефон — сообщений от Маргариты не было. Он подавил желание написать ей первым. Вчера они сильно поссорились. Она сказала, что устала от вранья, от встреч украдкой. Что ей нужно больше. Он ответил, что больше дать не может — семья, дети, ответственность. Старая песня, которую они пели уже не первый месяц.
— Я сегодня задержусь, — сказал он, обращаясь к спине жены.
— Удивил, — Ирина даже не обернулась.
— Правда, проект сложный, надо доделать.
— Конечно, — она повернулась, и он увидел, что глаза у неё красные от недосыпа. — Только не звони ночью. Телефон я отключу.
Он хотел ответить что-то резкое, но прикусил язык. Дети смотрели.
— Пока, карапузы, — Олег поцеловал детей. — Будьте умницами, слушайтесь маму.
Выходя из квартиры, он знал, что вечером не вернется домой. Придумает отговорку, останется у друга, в офисе, где угодно. Лишь бы не видеть этот взгляд Ирины — знающий, обвиняющий.
В лифте Олег набрал номер Маргариты. Гудки шли, но она не брала трубку. Как и вчера.
Николай собирал вещи молча и методично. Футболки — к футболкам, носки — к носкам, всё аккуратно складывалось в старый чемодан. Маргарита наблюдала за ним из дверного проема, кутаясь в халат.
— Ты серьезно уходишь? — спросила она наконец.
— А ты серьезно думала, что я буду терпеть это вечно? — он не поднимал глаз от чемодана.
— Я думала, мы поговорим. Найдем решение.
— Мы говорили сотни раз, Рита. Результат один — ты продолжаешь встречаться с ним.
— Я... — она запнулась. — Я могу всё прекратить.
Николай выпрямился и посмотрел ей в глаза:
— Мы оба знаем, что это неправда. Ты говорила это и в июле, и в августе. А потом я снова находил чеки из отелей, видел эти взгляды, когда ты проверяешь телефон.
— На этот раз всё будет по-другому, — Маргарита сделала шаг вперед. — Я обещаю.
— Нет, — Николай покачал головой. — Хватит обещаний. Я забираю Сашу и еду к родителям. Там решим, что дальше.
— Ты не можешь забрать у меня сына! — в её голосе появились истерические нотки.
— А ты не можешь быть матерью только по выходным, когда тебе удобно. Сашке нужна стабильность.
Маргарита опустилась на край кровати, чувствуя, как реальность ускользает. Она представила, как проснется завтра в пустой квартире. Без утренней возни Саши, без его смеха, без запаха кофе, который всегда варил Николай.
— Я подам на развод, — сказал Николай тихо. — Давно надо было это сделать.
Эти слова должны были разрушить её мир. Но странным образом Маргарита почувствовала облегчение. Будто тяжелый камень, который она тащила на себе годами, наконец упал с плеч.
— Если это то, чего ты хочешь, — произнесла она.
— А чего хочешь ты, Рита? Ты сама-то знаешь?
Она не ответила. В прихожей послышался шум — Саша вернулся из школы. Его звонкий голос разрезал тяжелую тишину:
— Мам, пап, я дома!
Олег сидел в кафе напротив офиса и крутил в руках чашку с остывшим кофе. Маргарита опаздывала уже на сорок минут. Это на неё не похоже — обычно она приходила минута в минуту, всегда спешила вернуться домой до того, как муж заподозрит неладное.
Он снова набрал её номер. Длинные гудки, автоответчик. Внутри зарождалось беспокойство, перемешанное с раздражением. Может, муж всё-таки узнал? Может, она решила прекратить их отношения, не сказав ему ни слова?
"Нет, не Ритка. Она бы так не поступила", — убеждал он себя, заказывая еще кофе.
За соседним столиком сидела молодая пара — они держались за руки и беззаботно смеялись. Олег смотрел на них с непонятной ему самому тоской. Когда-то они с Ириной были такими же. Строили планы, мечтали о будущем. Потом родились дети, навалились кредиты, работа съедала всё время и силы. Любовь не умерла — она растворилась в быту, превратилась в привычку.
С Маргаритой всё было иначе. Страсть, тайна, постоянное напряжение. Он чувствовал себя живым рядом с ней. Но была ли это любовь или просто бегство от реальности?
Дверь кафе открылась, и вошла она — в строгом деловом костюме, с собранными в пучок волосами, бледная и решительная. Не улыбнулась, не помахала, просто направилась к его столику и села напротив.
— Привет, — сказал Олег, чувствуя неладное. — Я волновался.
— Николай ушел, — сказала Маргарита без предисловий. — Забрал Сашу и ушел к родителям.
Олег замер с чашкой на полпути ко рту.
— Что значит "ушел"?
— То и значит. Сказал, что подаст на развод, — её голос звучал ровно, почти безразлично. — Узнал про нас. Точнее, догадывался давно, а вчера я фактически призналась.
— И что теперь?
Маргарита посмотрела ему прямо в глаза:
— Теперь я свободна. Мы можем быть вместе по-настоящему.
Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не был готов к такому повороту. Тайные встречи, страсть украдкой — это одно. Но настоящие отношения, ответственность, обязательства...
— Рита, ты же понимаешь, что это не так просто, — начал он осторожно. — У меня семья, дети...
— У меня тоже ребенок, — её взгляд стал жестче. — Я только что потеряла право видеться с ним каждый день. Ради чего, Олег? Ради пары часов в неделю с тобой?
— Не передергивай. Я никогда не просил тебя жертвовать семьей.
— Не просил? — Маргарита горько усмехнулась. — А все эти "останься еще ненадолго", "придумай что-нибудь", "соври ему"? Это что было?
Олег откинулся на спинку стула, избегая её взгляда.
— Я думал, мы оба понимаем правила игры.
— Игры? — её голос дрогнул. — Это для тебя игра?
— Не передергивай, ты знаешь, что я имею в виду, — он понизил голос, заметив, что пара за соседним столиком начала прислушиваться. — Ты сама говорила, что не хочешь разрушать мою семью.
— Я думала, ты любишь меня, — Маргарита смотрела на него с таким отчаянием, что ему стало не по себе.
— Я люблю, но...
— Любовь без "но", Олег. Либо любишь и готов быть со мной, либо нет.
Он молчал, разглядывая свои руки. Что он мог сказать? Что действительно любит её, но не готов потерять детей? Что боится остаться один на старости лет? Что не хочет быть "тем самым мужиком", который бросил семью ради любовницы?
— Мне нужно время подумать, — сказал он наконец.
Маргарита кивнула, словно ожидала именно такого ответа.
— Время... Конечно, — она встала. — Знаешь, я ведь правда верила, что ты другой. Что то, что между нами — особенное.
Она ушла, не дожидаясь ответа, а он остался сидеть, глядя на пустую чашку и чувствуя, как внутри разрастается пустота.
Дом родителей Николая встретил Маргариту запахом яблочного пирога и настороженными взглядами. Свекровь, Тамара Петровна, всегда относилась к ней прохладно, считая недостаточно хорошей женой для её сына. Теперь, когда её худшие опасения подтвердились, она даже не пыталась скрыть неприязнь.
— Саша на тренировке, — сказала она вместо приветствия. — Вернется через час.
— Я подожду, — Маргарита прошла в гостиную, чувствуя себя чужой в доме, где когда-то была желанной гостьей.
— Зачем пришла? — Тамара Петровна стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди. — Мальчику только хуже от этих метаний.
— Он мой сын, — Маргарита старалась говорить спокойно. — Я имею право его видеть.
— Право? — Тамара Петровна фыркнула. — А об обязанностях ты не забыла?
Появление Николая прервало назревающий конфликт. Он выглядел усталым, но спокойным. Словно принятое решение освободило его от груза сомнений.
— Мама, оставь нас, — сказал он негромко, и Тамара Петровна неохотно удалилась, бросив на Маргариту последний неодобрительный взгляд.
— Спасибо, что разрешил приехать, — Маргарита села на край дивана.
— Я никогда не запрещал тебе видеться с Сашей, — Николай остался стоять. — Это твое решение — видеть его или нет.
— Я хочу, чтобы он вернулся домой.
— Мы это уже обсудили. Саша останется со мной, пока ты не определишься со своей жизнью.
— Я определилась, — Маргарита подняла глаза. — Я порвала с ним.
Николай усмехнулся:
— И я должен поверить? После всего?
— Можешь не верить, но это правда. Я поняла, что потеряла.
— И что же ты потеряла, Рита?
Она хотела сказать "тебя", но язык не повернулся. Вместо этого она произнесла:
— Семью. Я потеряла нашу семью.
Николай смотрел на неё долгим взглядом, в котором читалась смесь усталости и недоверия.
— Знаешь, что самое паршивое? — сказал он наконец. — Я ведь всё еще люблю тебя. Несмотря ни на что.
Эти слова должны были вызвать радость, облегчение. Но Маргарита почувствовала только горечь. Потому что не была уверена, что может ответить тем же. Любит ли она еще этого человека? Или просто боится потерять стабильность, привычную жизнь?
— Коля, я...
Входная дверь хлопнула, и в прихожей послышался топот ног. Саша вернулся с тренировки. Он ворвался в комнату, словно маленький ураган, но застыл, увидев мать.
— Мама? — на его лице отразилась целая гамма эмоций: удивление, радость, настороженность. — Ты приехала насовсем?
Маргарита не знала, что ответить. Она просто обняла сына, вдыхая родной запах его волос, чувствуя, как колотится маленькое сердце.
— Я скучала по тебе, Сашенька.
— А я по тебе, — он отстранился и посмотрел ей в глаза с той недетской серьезностью, которая всегда заставляла её сердце сжиматься. — Ты поругалась с папой из-за того дяди?
Маргарита вздрогнула и бросила быстрый взгляд на Николая. Тот покачал головой — нет, не от него.
— Какого дяди, малыш? — спросила она осторожно.
— Который тебе всё время звонит. Я видел его фотографию на твоем телефоне. Вы обнимаетесь.
Мир Маргариты рухнул во второй раз за неделю. Её сын знал. Всё это время знал и молчал.
Ирина сидела в кабинете директора школы, нервно теребя ремешок сумки. Напротив неё сухощавая женщина средних лет, с идеально прямой спиной и строгим взглядом, говорила что-то про успеваемость Лизы, про её замкнутость, про конфликты с одноклассниками.
— ...мы заметили изменения в её поведении в последние месяцы, — директор поправила очки. — Лиза всегда была активной, общительной девочкой. А сейчас...
— Что сейчас? — Ирина наконец сфокусировалась на разговоре.
— Она стала агрессивной, замкнутой. На прошлой неделе ударила одноклассницу. А сегодня учитель музыки нашла это, — директор протянула ей листок, исписанный угловатым подростковым почерком.
Ирина пробежала глазами по строчкам и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Стихотворение, написанное её двенадцатилетней дочерью, было наполнено такой болью и одиночеством, что перехватывало дыхание.
"Они думают, я не вижу.
Не слышу.
Не понимаю.
Их шепот за закрытыми дверями.
Их крики, когда думают, что я сплю.
Их ложь — самое громкое, что звучит в нашем доме".
— Я... — Ирина не знала, что сказать. — Мы с мужем переживаем не лучшие времена. Но мы стараемся оградить детей от проблем.
— Видимо, не очень успешно, — директор смягчила тон. — Дети всегда чувствуют больше, чем мы думаем. Особенно такие чувствительные, как Лиза.
— Я поговорю с ней, — Ирина сложила листок и убрала в сумку. — И с мужем тоже.
Олег стоял посреди пустого офиса. Часы показывали десять вечера. Коллеги давно разошлись, только уборщица гремела ведром в дальнем конце коридора. Он смотрел на телефон — семнадцать пропущенных от Ирины. Ни одного от Маргариты за последние три дня.
После их разговора в кафе он ждал звонка, сообщения, чего угодно. Привык, что она всегда делала первый шаг к примирению. Но в этот раз тишина затянулась.
Телефон завибрировал — снова Ирина. Он сбросил вызов и уставился в окно на ночной город. Огни высоток, редкие машины, дождь, барабанящий по стеклу. Где-то там, среди этих огней, была его настоящая жизнь. И другая — придуманная, украденная у кого-то.
Решение пришло внезапно, как приходит понимание, что ты заблудился и ходишь кругами. Олег набрал номер Маргариты, но не для того, чтобы помириться.
— Нам нужно встретиться, — сказал он, когда она наконец взяла трубку. — Сейчас.
Маргарита открыла дверь квартиры и замерла на пороге. Саша и Николай сидели за столом, раскладывая паззл — огромную карту мира, которую они собирали последние месяцы. Обычная картина, но почему-то сейчас она казалась особенно хрупкой.
— Мам, смотри, мы почти закончили Австралию! — Саша подбежал, схватил её за руку. — Иди, помогай!
Она села за стол, разглядывая маленькие кусочки картона, которые, соединяясь, образовывали целый континент.
— Скоро в школу? — спросила она, стараясь говорить непринужденно.
— Ага, завтра, — Саша поморщился. — Не хочу.
— Все дети так говорят в конце лета, — Николай потрепал сына по голове.
Они занимались паззлом, обсуждали предстоящий учебный год, планы на выходные. Обычный семейный вечер, каких были сотни до этого. Только теперь Маргарита смотрела на них словно со стороны, понимая, что по собственной глупости едва не потеряла всё это навсегда.
Телефон завибрировал в кармане — Олег. Она не ответила. Через минуту пришло сообщение: "Нам нужно встретиться. Сейчас".
Николай поймал её взгляд и едва заметно кивнул. В его глазах читалось: "Иди. Решай. Но это последний раз".
— Я ненадолго выйду, — сказала Маргарита, поднимаясь. — Забыла кое-что на работе.
— Только недолго, — Саша схватил её за руку. — Обещаешь?
— Обещаю, — она поцеловала его в макушку, поймала взгляд Николая, полный сомнения и затаенной надежды.
Они встретились на набережной — пустынной, продуваемой всеми ветрами. Дождь усилился, но ни Олег, ни Маргарита не замечали его. Они стояли у парапета, глядя на темную воду Невы.
— Я подал заявление на развод, — сказал Олег вместо приветствия. — Ирина знала всё с самого начала. Просто не хотела признавать.
Маргарита молчала, чувствуя странное онемение внутри.
— И знаешь, что самое паршивое? — продолжил он. — Я не могу вспомнить, когда в последний раз был по-настоящему счастлив. Ни с ней, ни с тобой.
— Зачем ты мне это говоришь? — Маргарита обхватила себя руками, пытаясь согреться.
— Потому что ты заслуживаешь правды. Мы оба бежали от своих жизней, от ответственности. Использовали друг друга как предлог.
— Предлог для чего?
— Для того, чтобы не решать настоящие проблемы, — Олег смотрел прямо перед собой. — Я не люблю тебя, Рита. И никогда не любил. Просто ты была... возможностью почувствовать что-то еще, кроме бесконечной усталости.
Эти слова должны были ранить, но Маргарита снова почувствовала только облегчение. Значит, не она одна испытывала эту пустоту, это ощущение игры, которая затянулась.
— Я не вернусь к Ирине, — продолжил Олег. — И не останусь с тобой. Мне нужно разобраться с собой, понять, чего я на самом деле хочу от жизни.
— Мне тоже, — Маргарита впервые за вечер взглянула ему в глаза. — Прощай, Олег.
Она повернулась и пошла прочь, чувствуя, как дождевые капли смешиваются со слезами на лице. Не слезами горя или разочарования — слезами освобождения.
Квартира встретила её тишиной. Саша уже спал, разбросав игрушки по комнате. Николай сидел на кухне с чашкой остывшего чая, ожидая её возвращения.
— Всё закончилось, — сказала Маргарита, садясь напротив.
— Правда? — в его голосе не было ни радости, ни торжества. Только усталость и сомнение.
— Правда.
Они сидели молча, слушая тиканье часов и шум дождя за окном. Два человека, когда-то любившие друг друга страстно, а теперь пытающиеся собрать осколки того, что осталось.
— Ты знаешь, что будет сложно, — сказал наконец Николай. — Нам обоим. Сашке. Доверие не восстанавливается в одночасье.
— Знаю, — Маргарита кивнула. — Но я готова попробовать. Если ты готов.
Николай долго смотрел на неё, словно пытаясь разглядеть что-то за маской усталости и раскаяния. Потом медленно протянул руку через стол и сжал её пальцы.
— Завтра начнем сначала, — сказал он. — А сейчас — просто поспим. Оба вымотались.
Маргарита кивнула, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Не счастье — до него было еще далеко. Но уверенность, что завтра будет новый день. И она встретит его без лжи.