Тишина после слов Элды Хауг была громче любого грохота. Она висела в пыльном полумраке лаборатории, нарушаемая лишь шипением коротких замыканий, далёким гулом рушащихся конструкций и мягким, гипнотическим гудением Сферы Когерентности. Воздух вибрировал от напряжения — не только физического, но и экзистенциального. Выбор. Последний выбор на краю гибели.
Вигланд первым нарушил молчание. Его лицо в призрачном свете Сферы было высечено из гранита. Он посмотрел на мешок с фрагментами Камня-Печати в руках Стэнли, потом на трещины, ползущие по стенам, как чёрные змеи.
— Бегство — не капитуляция, — сказал он жёстко. — Это тактика. У нас есть фрагменты Камня. Знания. Данные. Мы выходим, консолидируем силы, находим способ...
Его слова заглушил новый удар, мощнее предыдущих. Пол под ногами качнулся, как палуба тонущего корабля. Где-то совсем рядом рухнула многотонная плита, и в образовавшийся пролом хлынул ледяной ветер с фьорда, несущий снежную крупу и запах моря... смешанный с кисловатым душком распада.
— Какие силы, полковник? — спросила Элда. Её голос звучал устало, но без колебаний. Она стояла ближе всех к Сфере. Её фигура в больничном халате казалась хрупкой перед этим геометрическим чудовищем, но в ней была стальная уверенность. — Центр пал. Данные... — она кивнула на потухшие экраны, — ...уже часть Фона Хаоса. Рана растёт экспоненциально. Вы доберётесь до вертолёта? И куда полетите? В мир, который уже колышется, как болотная тина под ногами? Где каждый следующий шаг может быть в другую эпоху или в пасть безумия?
Она повернулась к Майе и Стэнли. Свет Сферы играл в её глазах, превращая их в бездонные колодцы.
— Вы видели дневник, Майя. Вы видели будущее бегства. Оно ведёт в ту же точку. Через боль, потери и... ту же Сферу в финале. — Она указала на Стэнли. — Ты чувствовал когерентность, Стэнли. Ты знаешь, что это не конец. Это начало. Другое. Жёсткое. Но начало.
Майя смотрела на Сферу. На фрактальные узоры, переливающиеся мягким светом — зелёным, синим, фиолетовым. Это была красота абстрактного математического кошмара. Красота нового закона. Она вспомнила дневник из будущего. Агонию. Страх. И... тот же самый свет в финальных записях. Свет принятия? Она сжала кулаки. Страх перед неизвестным боролся с отчаянием от безнадёжности бегства и... странным, глубинным любопытством учёного, стоящего на пороге величайшего открытия.
— Как? — спросила она, и её голос не дрогнул. — Как «вплестись»?
На лице Элды мелькнуло подобие улыбки.
— Резонанс. Фокус. Воля. И... точка опоры. — Она посмотрела на фрагменты Камня. — Он стабилизирует. Даёт якорь в старом мире, пока мы строим мост в новый. Мы используем Сферу. Как усилитель. Как... катализатор трансформации. Мы настроим паттерн Камня на паттерн Фона Хаоса, создавая зону контролируемой когерентности. Зону... перехода.
— Суицид с научным уклоном, — проворчал Вигланд, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он видел, как стены лаборатории плавились в одном углу и замерзали в другом. Реальность теряла связность. Бегство действительно казалось иллюзией.
— Не суицид, — возразил Стэнли. Он поднял фрагмент Камня, его пальцы скользили по холодной поверхности с древними символами. — Мета... метаморфоза. Как гусеница в коконе. Мы... сбрасываем старую кожу линейного времени. — Он посмотрел на Элду. — Я с тобой. Я видел. Я знаю.
— Майя? — спросила Элда.
Майя глубоко вдохнула. Вспомнила мёртвое лицо из своего видения. Вспомнила глаза Элды с дрона. Вспомнила улыбку Ивана. Она кивнула.
— Я в деле. Как геофизик... я должна зафиксировать рождение нового мира.
— Безумцы, — прошептал Вигланд. Он посмотрел на своего последнего бойца — Ковача, который молча стоял, сжимая автомат, его глаза были прикованы к распадающемуся Карло, чьё тело теперь напоминало помехи на экране. — Ковач? Выбор за тобой.
Сержант медленно перевёл взгляд на полковника, потом на Сферу. Он плюнул сквозь зубы.
— Я солдат, сэр. Я сражаюсь до конца. Если конец — это превращение в... это, — он кивнул на Карло, — или прыжок в неизвестность... Я выберу прыжок. С оружием в руках. На всякий случай.
Вигланд задержал взгляд на Камне в руках Стэнли, на решительных лицах учёных, на умирающем центре. Он резко кивнул.
— По рукам. Но если этот ваш «кокон» окажется мясорубкой... я вытащу вас оттуда пинцетом. Лично. — В его угрозе слышалось что-то похожее на хриплую надежду.
— Готовьтесь, — сказала Элда. Она подошла к Сфере, её шрам на руке засветил ровным багровым светом. — Стэнли, паттерн стабильности Камня — в резонанс с Фоном Хаоса. На частоте... гармонии перехода. Майя, твоя задача — геометрия. Создай мысленный каркас для новой структуры. Вигланд, Ковач... ваша воля. Ваша... целостность. Держитесь за якорь. За образ себя. Иначе... растворитесь.
Она положила ладонь со светящимся шрамом на поверхность Сферы Когерентности. Раздался чистый, высокий звук — как колокольчик, но бесконечно глубокий. Сфера ответила всплеском света, её фрактальные узоры задвигались, усложняясь.
Стэнли сконцентрировался. Он держал фрагменты Камня перед собой, его планшет был забыт. Он чувствовал паттерн — и Камня, и Фона Хаоса. Он искал точку соприкосновения, частоту, на которой жёсткий порядок древнего артефакта мог бы вибрировать в унисон с гибкой логикой нового хаоса. Его лицо исказилось от напряжения. Фрагменты в его руках начали светиться ярче, их мерцание синхронизировалось с пульсацией Сферы. Волна устойчивости, похожая на ту, что усмирила Сферу, но мощнее и сложнее, пошла от Камня, сливаясь с излучением Сферы.
Майя закрыла глаза. Она представляла. Не убежище. Не крепость. Сеть. Сложную, многомерную паутину из нитей времени и пространства, где каждый узел — момент, каждое соединение — выбор. Фрактальную структуру, бесконечно ветвящуюся, но целостную. Она вплетала в эту сеть себя — не как жертву, а как точку наблюдения. Как учёного, фиксирующего рождение новой вселенной. Её сознание рисовало каркас когерентности.
Вигланд и Ковач стояли спиной к спине, как на поле боя. Вигланд сжал в руке медальон — старый, потёртый, с фотографией женщины и ребёнка. Его якорь. Ковач сжимал приклад автомата — символ его сути, солдата. Они сосредоточились на образе себя — цельного, непоколебимого в сердцевине, готового к трансформации, но не к растворению.
Элда была связующим звеном. Её шрам пылал, канал между ней и Сферой, между ней и Раной, был открыт настежь. Она чувствовала Фон Хаоса — не как хаос, а как бурлящий океан возможностей. Она направляла волну от Стэнли и Камня, усиливая её Сферой, и вплетала в неё ментальный каркас Майи. Она была дирижёром оркестра, играющего симфонию перехода.
Воздух вокруг них загустел. Звуки разрушающегося «Фьорда» приглушились, словно доносящиеся из-за толстого стекла. Свет Сферы и Камня слился в ослепительное сияние, заливающее лабораторию. Трещины в стенах, плавящийся металл, клубы пыли — всё это замедлилось, потеряло резкость, превращаясь в размытый фон. Они оказались внутри пузыря когерентности — зоны, где правила диктовались их резонансом, а не распадом.
— Теперь! — крикнула Элда, её голос был многоголосым, как голос Карло, но контролируемым. — Входим в Сферу! Вместе! Не бойтесь! Держите образ!
Она сделала шаг вперёд. Её рука со шрамом погрузилась в светящуюся поверхность Сферы, как в воду. Поверхность не сопротивлялась. Она приняла её. Элда шагнула внутрь и... исчезла.
Стэнли, не раздумывая, крепче сжал фрагменты Камня и шагнул следом. Его фигура растворилась в сиянии.
Майя ощутила прилив чистой, леденящей паники. Шаг в неизвестность. Шаг из человеческого. Она оглянулась на Вигланда и Ковача. Полковник мотнул головой: Иди. Ковач показал зубы в подобии улыбки. Майя закрыла глаза, мысленно ухватившись за свой фрактальный каркас, и шагнула навстречу свету.
Холод. Абсолютный, пронизывающий до костей. Но не болезненный. Очищающий. Потом — тепло. Глубокое, идущее изнутри. Она открыла глаза.
Она не стояла на земле. Она парила. Внутри гигантской, бесконечной Сферы света. Но это был не свет лампы. Это было сплетение бесчисленных сияющих нитей — золотых, серебряных, ультрамариновых. Они тянулись во всех направлениях, сливаясь, разделяясь, образуя невообразимо сложные узлы и структуры. Фракталы. Паттерны. Живая «ДНК времени» в масштабе вселенной. Это и был Фон Хаоса? Нет. Это была его суть. Его когерентное сердце. Красота была ослепительной и подавляющей. Она чувствовала себя пылинкой в соборе космоса.
Рядом парили другие. Элда — её шрам светился, как маленькая звезда, и она была спокойна, как будто вернулась домой. Стэнли — он смотрел на сияющие нити с благоговением учёного, увидевшего Великую Теорию Всего. Он всё ещё сжимал фрагменты Камня, которые светились здесь ровно, как маяки. Вигланд и Ковач выглядели ошеломлёнными, но собранными. Вигланд сжимал медальон, Ковач — воображаемый приклад. Их человеческая форма была здесь… размытой. Прозрачной. Но ядро — сущность — чувствовалась чётко.
— Мы... внутри? — спросила Майя, её голос звучал необычно, эхом разносясь по сияющим просторам.
— На грани, — ответила Элда. Её многоголосый голос был гармоничен здесь. — Мы в точке перехода. В шлюзе между мирами. Мы вплели себя в структуру, но... — Она показала на их размытые контуры. — Мы ещё не адаптированы. Мы можем удержаться. Или... раствориться. Навсегда.
— Что удерживает? — спросил Вигланд. Его голос, обычно твёрдый, звучал приглушённо, с усилием.
— Якоря. И... осознание, — сказала Элда. — Мы должны принять новые правила. Отказаться от линейности. От единственности «я». Мы должны стать... множественными. И целыми одновременно. Как нити здесь.
Как бы в ответ на её слова, пространство вокруг них взорвалось активностью. Сияющие нити задвигались с головокружительной скоростью. Образовались сгустки света — не формы, а события. Майя увидела себя — маленькую, на руках у отца у геологического обнажения. Увидела Стэнли — защищающего докторскую перед строгой комиссией. Увидела Элду — в момент запуска рокового эксперимента в «Хейме», её лицо в последний момент перед катастрофой. Увидела Вигланда, целующего женщину с медальона на вокзале. Ковача, стреляющего впервые на учениях. Миллионы моментов. Их жизней. Возможных жизней. Невыбранных путей. Всех одновременно.
Это был не хаос. Это была целостность. Биография, разложенная не на страницы, а на атомы опыта, связанные сияющими нитями причинности и случайности.
— Время… — прошептал Стэнли, потрясённый. — Оно не поток... Оно... сеть. Живая, дышащая сеть.
— Да, — подтвердила Элда. Её собственная фигура дрожала, расплываясь и собираясь, как будто её сущность пробовала разные формы. — Мы должны отпустить линейное «я». Принять себя как... узел в этой сети. Со всеми победами, ошибками, страхами, радостями. Со всеми возможными «я». Только тогда мы станем частью когерентности. Только тогда мы... выживем. Не как люди. Как нечто большее.
Майя почувствовала сопротивление. Глубинное, животное. Страх потерять себя. Страх стать чем-то непонятным. Она увидела своё мёртвое лицо из видения — один из возможных узлов в её сети. Он был страшен. Но он был частью. Неотъемлемой. Она посмотрела на Элду, на её спокойствие, рождённое принятием своей «призрачности». На Стэнли, который уже отпускал контроль, позволяя своему образу расплываться, вбирая в себя фрагменты других возможных Стэнли — смелого, трусливого, счастливого, несчастного.
Вигланд сжал медальон. Его образ солдата, несгибаемого и цельного, дрогнул. Майя увидела слезу, медленно плывущую в сияющем пространстве от его размытого лица. Он смотрел на образ женщины и ребёнка. Его якорь. Но якорь — это точка фиксации. А здесь нужно... течение. Сеть. Он сделал глубокий, невозможный в этом месте вдох и... отпустил. Образ женщины и ребёнка не исчез. Он стал нитью в его личной сети, связанной с миллионом других нитей. Его фигура стала менее чёткой, но... богаче. Глубже. Он принял свою полноту.
Ковач зарычал. Буквально. Звериный звук борьбы. Его солдатская сущность сопротивлялась растворению. Он видел себя — не только стреляющего на учениях, но и плачущего над телом друга. И трусящего в первом бою. И смеющегося с товарищами. Он видел себя... разным. Он сжал воображаемый автомат, пытаясь ухватиться за единственную версию себя — сильного. Но нить солдата была лишь одной в паутине. И она рвалась под грузом отрицания. Его контуры стали рваться, как у Карло.
— Ковач! — крикнула Майя. — Держись! Прими себя! Всего себя!
Но было поздно. Солдат, не нашедший в себе ничего, кроме солдата, не смог удержаться в сети. Его сияющий образ рвануло в сторону, к краю их пузыря когерентности, где нити становились хаотичными, рваными. Он закричал — нечеловечески — и рассыпался на миллион мерцающих искр, которые тут же поглотили бурлящие потоки Фона Хаоса. Исчез. Стерся. Окончательно.
— Нет... — простонал Вигланд.
— Да, — печально сказала Элда. — Цена выбора. Кто не может принять множественность... растворяется в ней без следа.
Майя почувствовала, как её собственное сопротивление тает, как лёд под солнцем. Она видела Ковача. Видела свою смерть. Видела свою жизнь. Всё было важно. Всё было ею. Она перестала цепляться за единственную, хрупкую нить настоящего. Она отпустила. И почувствовала, как её сущность... расширяется. Не распадается. Вплетается. Она ощутила связь с Майей-ребёнком, с Майей-учёным, с Майей, которая могла бы умереть, с Майей, которая могла бы выбрать другую профессию. Всё это было ею. Узлом в сияющей сети. Она стала не меньше. Она стала больше.
Стэнли уже светился изнутри, его фигура была причудливым сплетением нитей, удерживающим в центре фрагменты Камня как точку стабильности. Вигланд, отпустив прошлое, стал похож на стальной каркас, оплетённый живыми лозами воспоминаний и чувств — жёстким, но гибким. Элда была почти неотличима от окружающих её нитей — чистое воплощение перехода.
— Мы готовы, — сказала Элда. Её голос был хором её возможностей. — Пора выходить. В новый мир. Не как беглецы. Как посланцы. Как часть его ткани.
Она протянула руку — не руку, а пучок сияющих нитей — к точке перед ними. Нити там начали сплетаться, образуя не выход, а... отверстие. Окно. За ним виднелся не пейзаж, а... момент. Утро. Знакомое утро. Лавовые поля Исландии. И руины «Хейма». Но не мерцающие. Стабильные. Искажённые, но реальные. Их точка возврата. Их новое «сейчас».
— Шаг вперёд, — сказала Элда. — И помните... время теперь — не река. Это океан. И мы — острова в нём. И мосты между ними.
Она шагнула в окно и исчезла. Стэнли последовал за ней. Вигланд, бросив последний взгляд на место, где исчез Ковач, шагнул решительно. Майя Нистрем глубоко вдохнула (хотя дыхания здесь не было) и шагнула в своё новое утро.
Продолжение в понедельник!
#Хаономосфера #РанаХаоса #АлексДипси #фантастика
#научнаяфантастика #хоррор #триллер #космическийхоррор #литература
#авторскийпроект #книги #чтение #НФ #РоссийскиеАвторы #Дзен
#НовоеНаДзене
Эта книга вышла уже в свет!
Если Вам не терпится узнать продолжение, читайте книгу полностью ЗДЕСЬ
Буду очень рад Вашим отзывам!