Знаете, жизнь - штука ироничная. Вот сидишь ты, вся такая правильная, эталон справедливости. Все вокруг тебя в рот смотрят, ловят каждое слово. Как стены возводить, чтобы родственники-отморозки не лезли. Как детей в ежовых руковицах держать - самостоятельности ради, ясное дело. Как токсичных тварей - бац, и за борт, без сантиментов! "Исправиться не хочет? На необитаемый остров! Или в острог!" - говаривала она, цитируя этакого фон Корена из Чехова. Сдавать, мол, в общественные работы - и точка. Чистая правда-матка.
Сильная. Решительная. Непоколебимая. Людишки рядом - ну просто тряпки какие-то, сопли жуют, восхищаются дамой-ураганом. И ведь сама верила в свою непогрешимость. Слепо.
А потом... Потом полезла она за деньгами. Не доверяла банкам наша героиня, ну их к лешему, прятала нажитое непосильным трудом в дальний ящик комода. Под стопкой старомодного, с кружевами, постельного белья. Полезла - а там... пустота. Зияет. Деньжищ - как не бывало. Крупная сумма. Очень. Копила-то годами, на жилье... для кого бы вы думали? Для сына. Да-да.
Сынуле ее - семнадцать годков. С виду - паинька: развитый не по годам, вежливый, книжки читал (ну, раньше читал). Ан нет - подцепила его шпана какая-то. Влип по уши: дикая музыка, какая-то дрянь в венах, попытки "хайпануть" на темных делишках. Долги. Банальщина, да? Как тот несчастный Бен Ганн из "Острова сокровищ" - начал с мелкого жульничества, а покатился... А она? А она - ничего! Ноль внимания! Зашивалась в чужих драмах, вершила суд да расправу над нерадивыми мужьями и слабовольными подругами. "Защищайтесь! Кто не может - тот тряпка!" - ее же мантра.
И вот сидит она, над этим зияющим ящиком, как над открытой могилой. Воздух перехватило, в глазах темно. Руки шарили, шарили по пустому ложу - а вдруг? Глупость. И в этой прострации вдруг всплыли обрывки: его дикий смех, сменяющийся каменным молчанием; телефонные шепотки за закрытой дверью; возвращения под утро, с запахом чего-то чужого... Очевидность. Которую она упорно гнала от себя. Для него же старалась! Для родного кровинки!
И что же теперь? По ее же железным правилам - бегом в полицию! Заявление! Пусть гаденыша прижмут по всей строгости! Общественные работы! Тюрьма! Вор должен гнить за решеткой!..
Только воришка-то... ее сын. Ее мальчик. Тот самый, кого пеленала, водила за ручку в цирк на клоунов, вязала смешные шапочки, застегивала первые ботиночки... Как его выкинешь? Как предашь? Это же часть тебя, оторванная с мясом.
Пришел он. И вся ее праведная мощь, все эти железобетонные принципы - разбились вдребезги. Вопреки собственным учебникам по жизни, она завопила. Обвиняла. Кричала что-то про позор, про предательство. Хотя сама же учила: крики - пустое, только энергию тратить. Сын сначала юлил, отнекивался. Потом - сдался. И вывалил такое... Темная бездна. Запутался парень по самое "не хочу". Лечить надо. Или карать. Или все сразу. Дело-то серьезное, дальше некуда.
И опять голос разума (ее же голос!) шепчет: "Выгони! Пусть сам выкарабкивается! Исправится - милости просим, но на свои хлеба!" Логично? Еще как. Блестяще просто.
Только... как? Как вытолкнуть в холод этот кусок собственного сердца, пусть и больной, пусть и вороватый? Невозможно. Вот и понеслось. Долгие, мучительные месяцы. А может, годы. Лекари, психологи, вечные скандалы, упреки, грязная брань (ох, как она ненавидела эту брань!), атмосфера дома - как в заразном бараке. Деньги утекали рекой - на врачей, на адвокатов (понадобились!), на попытки заткнуть его долги... А выход-то? Он же простой, как мычание! "Порви отношения! Накажи! Живи для себя!" - кричали ее же статьи. Шикарный выбор, правда?
Когда это про чужих.
А когда про своих... Тут-то и понимаешь всю свою жалкую беззащитность. Близкие - это не просто "другие". Это ты сам. Связаны намертво - любовью, историей, общей кровью. Исследования мозгов какие-то там говорят - да плевать! Просто больно резать по живому. Даже если резать за дело.
А простить? Дал бы шанс? Поговорила бы по-человечески, без угроз? Может, и помогло бы... Иногда. Хотя... (тут я поколеблюсь) чаще - нет. Совет - он дешев. Как пятак на базаре. А вот исцеление... Это адский труд. Без гарантий. Как с тяжелой хворобой бороться - и не факт, что вытянешь.
Опыта-то настоящего у нее не было. Теория - да. А прочувствовать чужую боль, влезть в чужую тесную жизненную квартиру - нет. Теперь - наверное - въехала. Полной мерой.
Мы - голые перед теми, кого любим. И от их ударов - не укроешься. И легкого пути нет. Ни для праведного гнева ("Уйди! Казни!"), ни для милосердного терпения ("Исцелись!"). Оба - тупики. Или почти. Бросить дряхлого, больного, озлобленного старика - тоже подвиг не из легких. Сродни самоубийству души.
Кто не понял - жизнь вправит мозги. Жестко. Беспощадно. Такая вот "наука". Хотя, по мне, так это не учеба, а кара. Расплата за спесь. За эти самые железные советы. За презрительный взгляд на тех, кто не смог вытолкнуть родную боль - из любви ли, жалости ли... или просто от слабости. А сила... (вздох) она ведь тоже дар небесный, не всем дан. И обстоятельства давят. Об этом "сильные" мира сего частенько забывают, свысока глядя на чужие сломанные жизни... Пока гром не грянет.