Сын перестал ей общаться, и скоро она узнает почему... Валентина Петровна и хотела услышать ответ, и страшилась истины...
Оставшиеся до субботы дни тянулись бесконечно. Валентина Петровна то репетировала будущий разговор, то пыталась себя успокоить. Может, все не так страшно? Может, Игорь действительно просто устает на работе, потому у него нет времени позвонить матери?
Но внутренний голос подсказывал, что дело в другом.
В том разговоре с Галиной, в ее неприятии Ольги. А ведь они с Игорем были так близки... Особенно после того, как ее мужа не стало, когда мальчику исполнилось всего двенадцать. Она старалась быть ему и матерью, и отцом, все силы отдавала воспитанию сына.
А теперь Игорь отдалился, и она сама виновата.
***
В день разговора она нарядно оделась, даже накрасилась немного. В зеркале отразилась усталая женщина с печальными глазами. Валентина Петровна отвернулась. Нечего себя жалеть, сама во всем виновата.
По дороге она купила эклеры, которые любил Кирилл. И для Ольги взяла профитроли с кремом. Пусть невестка видит, что она старается наладить отношения.
У подъезда сына руки вдруг задрожали. Валентина Петровна остановилась, сделала несколько глубоких вдохов. Потом поднялась на третий этаж и нерешительно позвонила. За дверью послышались шаги, щелкнул замок.
На пороге стоял Игорь с резкими морщинами у губ, которых раньше не было. Взгляд был отстраненный, словно перед ней был чужой человек.
— Здравствуй, мам. Проходи, — сказал он суховато. — Ольга с Кириллом вышла на прогулку, чтобы дать нам поговорить.
Они прошли на кухню. Игорь поставил чайник, достал чашки. Делал он все молча, механически, как робот.
— Я пирожные принесла. Кириллу эклеры, а Ольге профитроли, — робко произнесла Валентина Петровна.
— Спасибо, — сын убрал коробку в холодильник.
Сели за стол друг напротив друга, как много раз сидели раньше, только теперь между ними выросла невидимая стена.
— Игорь, что происходит? — Валентина Петровна больше не могла молчать. — Почему ты меня избегаешь?
Сын потер переносицу, посмотрел в окно. Потом перевел взгляд на мать:
— А ты правда не понимаешь?
— Если это из-за того разговора с тетей Галей...
— Из-за разговора? — Игорь хмыкнул невесело. — Мам, дело не в одном разговоре. Дело в твоем отношении к моей жене.
Валентина Петровна вздрогнула от резкости тона. Игорь продолжал:
— Ты с первого дня ее не приняла. При каждом удобном случае подчеркивала, что она недостаточно образованная, не нашего круга. Что она, мол... недостойная, все такое...
— Но я же хотела как лучше для тебя!
— Для меня? — Игорь покачал головой. — Или для себя? Чтобы не стыдно было перед знакомыми?
Слова били больно, но Валентина Петровна понимала, что она это заслужила.
— Я не думала, что ты узнаешь...
— Про разговор с тетей Галей? Да, Кирилл все услышал, пришел домой в слезах. Спрашивал, почему бабушка считает маму плохой. Знаешь, что ответила Ольга? Сказала, что бабушка просто волнуется за папу, не нужно на нее обижаться.
Валентина Петровна опустила голову.
— А знаешь, что я узнал потом? — голос Игоря дрогнул. — Что это не первый раз. Что Ольга годами слушала твои колкости, замечания о ее работе и образовании. И молчала ради меня, чтобы не портить наши с тобой отношения.
Он встал, прошелся по кухне, остановился у окна спиной к матери.
— Два года назад я случайно увидел твою переписку в соцсети. Ты писала подруге, что стыдишься моего выбора. Что простая продавщица тебе в невестки не нужна.
Валентина Петровна почувствовала, как краска заливает лицо. Она помнила ту переписку. Тогда ей казалось, что она просто делится переживаниями с подругой.
— Я тогда чуть с ума не сошел, — продолжал Игорь. — Хотел сразу с тобой поговорить, но Ольга отговорила. Сказала, что ты моя мать, имеешь право на свое мнение. Что со временем примешь ее.
Он обернулся, и Валентина Петровна увидела в глазах сына боль.
— Но ты так и не приняла. За семь лет. И знаешь, что самое обидное? Ольга — замечательная жена и мать. Она добрая, заботливая, любит меня и прекрасно воспитывает Кирилла. Но тебе всегда было важнее, какого она происхождения, какое у нее образование.
— Игорь, я...
— Дай договорить, — он поднял руку. — Когда у нас случилась та протечка, мы попали в сложную ситуацию. Машина сломалась, квартиру затопило, денег не хватало. Я взял кредит в банке. К тебе не обратился, хотя Ольга предлагала. Знаешь почему?
Валентина Петровна отрицательно покачала головой.
— Потому что не мог просить помощи у человека, который не уважает мою жену. Который стыдится ее.
Слова попадали в точку.
— Прости меня, — прошептала Валентина Петровна. — Я была не права, я понимаю это теперь.
— Поздно, мам.
— Неужели нельзя все исправить? Я готова извиниться перед Ольгой, готова...
— Мам, — Игорь сел обратно за стол, взял ее руку в свои. — Дело не в извинениях, а в доверии. Оно разрушено. Да... и это не пустые слова... Я больше не могу делиться с тобой радостями и проблемами, зная, что ты не принимаешь самого главного человека в моей жизни.
— Но мы же можем попробовать начать сначала?
Игорь покачал головой:
— Некоторые вещи нельзя исправить.
Входная дверь щелкнула. Послышались голоса Ольги и Кирилла. Мальчик заглянул в дверь, помахал рукой и убежал в свою комнату. Раньше он бы повис на бабушке, рассказывал бы новости. Теперь просто сделал вежливый жест.
Ольга тоже зашла на кухню.
— Здравствуйте, Валентина Петровна. Чаю еще налить?
— Нет, спасибо. Я уже пойду.
Валентина Петровна встала. Ноги плохо слушались. Игорь проводил ее до прихожей, помог надеть пальто.
— Мы будем поддерживать отношения, — сказал он. — Ради Кирилла. Но как раньше уже не будет.
— Я понимаю, — она с трудом сдерживала слезы.
— Я буду звонить раз в месяц, на праздники будем встречаться. Но, мам... — он помолчал, подбирая слова. — Не жди большего. По крайней мере, сейчас.
Валентина Петровна кивнула и вышла из квартиры. Только в лифте она дала волю слезам.
***
Воскресенье. Десять утра. Телефон молчит.
Валентина Петровна больше не ждала звонка. Знала, что Игорь сдержит слово и позвонит в конце месяца.
Она подумала, что гордыня — страшный грех. Она всегда считала себя хорошей матерью, посвятившей жизнь сыну. А оказалась эгоисткой, которая не смогла принять его выбор. Игорь был счастлив с Ольгой. А она, Валентина Петровна, все эти годы отравляла их счастье своим неприятием.
А ведь хорошая у Игоря жена, добрая, терпеливая. Другая бы давно поставила свекровь на место или вообще запретила общаться, а Ольга терпела ради мужа.
Валентина Петровна села за стол, достала лист бумаги. Может, написать письмо Ольге? Попросить прощения, объяснить... Но рука застыла над бумагой. Что писать? Что все эти годы она завидовала молодости невестки? Что не могла смириться с тем, что сын выбрал не такую женщину, какую она ему прочила?
Валентина Петровна отложила ручку. Некоторые вещи нельзя исправить извинениями. Можно только жить с последствиями своих поступков. В одиночестве, которое сама себе создала. 🔔 КЛАССНЫЙ РАССКАЗ ПРО СВЕКРОВЬ 👇🏼