Посвящается Исааку Бабелю
В провинциальном городе N, где табачный дым цепляется к подоконникам, а куры клюют булыжники возле ветхого рынка, жил да был человек по фамилии Каплун. Бывший сварщик, полу-грузин, полу-портняжка, с лицом, как у отставного чёрта, и походкой уличного танцора. Он носил старый плащ с выцветшими пуговицами и смотрел на мир как на жертву.
Вечером, когда электрички уже не ходят, а старухи сортируют по пакетам боль и счастье прожитых лет, Каплун вошёл в книжный магазин. Он вошёл так, как входят в церковь - не от веры, а от нужды. На двери висел колокольчик, который звенел, как больная канарейка.
В магазине пахло мышами, дождём и бумажной тоской. За прилавком сидела женщина - с косой, как у пионерки, и глазами, как у учительницы начальных классов, у которой умер муж, но не умерла страсть к мечтам. Она читала Чехова.
Каплун, держась за карман плаща, где дремал ржавый пистолет ТТ, сказал глухо, по-бандитски:
- Кассу давай.
- Какую кассу? - не подняв головы, спросила женщина.
- Ты не поняла. Это ограбление. Кассу. Деньги. Быстро.
- Денег нет, - сказала она и перевернула страницу. - Мы продаём книги.
- Ты что, издеваешься?
- Мы за прошлый месяц продали одну книгу - «Краткий курс счастливой жизни». Купил какой-то старик по ошибке. Думал, про трактор.
Каплун замолчал. Он подошёл к витрине. Там лежали тома Толстого, Платонова, Хемингуэя, Бродского в мягком переплёте, и толстый том « Братьев Карамазовых». Каплун, сам не зная зачем, протянул руку и открыл последний. Прочитал вслух:
«...чем больше я люблю человечество вообще, тем меньше я люблю людей в частности...»
Он замер. За окном проходила старуха с пакетом боли, а в витрине качался свет фонаря. Продавщица отложила Чехова и посмотрела на Каплуна по-матерински:
- Может, тебе книгу подарить? У тебя, судя по глазам, сердце рвётся.
Каплун что-то сказал, но слов изо рта не вышло. Он сел на табурет, вытер лоб. Пистолет упал на пол, как мёртвый кот.
- У меня сын - поэт, - сказала женщина. - Он в Питере. Пишет про боль, про заводы и про любовь. Хочешь, я тебе его сборник дам?
- Давай.
Она дала ему тонкую книжку, где на обложке был нарисован мальчик, держащий в руках камень, цветок и бумажное сердце.
Каплун взял книгу и вышел.
Вечер был сырым, город молчал. На углу спал бродячий пёс, дыша в асфальт жизнью. А в магазине долго ещё звенел колокольчик - как память о чём-то живом, но не случившемся.