В детстве почти каждое воскресенье мы с мамой или папой ездили на могилу к бабушке. Даже зимой приходили обметать снег с надгробной плиты, большого каменного креста и белой мраморной таблички со словами: «Спи спокойно». Еще там было имя и две даты — больше ничего.
Надо сказать, мама с папой очень любили бабушку, часто вспоминали ее. И я тоже научилась ее любить и даже иногда говорила о ней так, будто знала лично...
Ребенком я всегда представляла бабушку как существо таинственное, загадочное и возвышенное. Причиной тому, видимо были непонятные слова, которые я часто слышала от родных: если бы, мол не она, то не было и меня на свете. Позже я узнала, что почти весь последний год своей жизни бабуля пролежала в больнице. О выздоровлении не могло быть и речи, это понимали все — и врачи, и родители, да и сама бабушка.
Однажды мама, навещая ее, сказала, что около недели не сможет приходить к ней: мол, ты не переживай, просто я беременна и собираюсь делать аборт. Рожать, как утверждали медики, ей было опасно: больное сердце, да и возраст для родов не самый подходящий — почти 40 лет. Папе на тот момент было под 50. Хотя, несмотря на свои годы, родители, судя по фотографиям, выглядели очень хорошо: мама на снимках стройная и красивая, отец — веселый здоровяк. У них, кстати, уже подрастали двое сыновей.
Казалось бы, бабушка должна была поддержать маму. Зачем рисковать?
Так ведь нет — она высказалась категорически против ее решения. И это притом, что всегда отличалась мягким, покладистым характером. «Нет, ты этого не сделаешь! — заявила она.
— Считай, что это моя последняя просьба — ты должна родить ребенка. Я знаю: будет девочка, которая не принесет много хлопот, она будет утешением. И может, тебе это пока неважно, но она единственная из всех твоих детей проводит тебя в последний путь». Бабуля как в воду глядела: действительно родилась девочка, то есть я. И правда, я не доставляла родителям особых забот: в школе училась отлично, с красным дипломом окончила институт, счастливо вышла замуж, родила маме чудесную внучку и, как предсказала бабушка, одна похоронила маму — так сложились обстоятельства. Один мой старший брат был в это время за границей, а другой... У него была трудная судьба. Он оказался за решеткой. Но не об этом сейчас речь. Самое странное событие случилось летом 1992 года, когда мы с мужем поехали на своей машине по приглашению наших бывших однокурсников в Польшу. Мы с ним вообще большие любители путешествий. Когда нет средств, мы отправляемся в путь пешком, с рюкзаком и палаткой, а если есть деньги — о, тут как фантазия подскажет. За месяц мы побывали в Польше во всех уголках страны, столько видели костелов, музеев, дворцов... Даже поучаствовали в местных праздниках. Но не успели мы оказаться в Кракове, как со мной стали происходить непонятные не понятные вещи. Я не могла избавиться от волнения, какой-то непонятной дрожи в ногах... Причем это болезненное состояние усиливалось по мере приближения к району, где расположен старый королевский дворец. Эту достопримечательность я осматривала крайне невнимательно — мне все время хотелось скорее выйти из здания. Покинув дворец, мы сели в арендованную машину и стали объезжать его по площади, от которой брали начало несколько улиц. Неожиданно для себя я попросила мужа свернуть в одну из них.
— Мы заблудимся, — сказал он.
— Чего ты там забыла?!
— Не волнуйся, все будет хорошо, там есть поворот налево, свернем и попадем на параллельную улицу. А по ней потом вернемся на площадь... Муж с удивлением поглядел на меня, пожал плечами, но просьбу мою выполнил. Самое удивительное заключалось в другом: я понимала, что еду по хорошо знакомым местам. Не покидало только ощущение, что улицу обновили, а дома отреставрировали. Но один из них показался мне родным. Я просто заорала мужу:
— Здесь! Здесь останови! За этим домом есть маленький бассейн, там изо рта изогнутой рыбки льется вода...
— Ты меня пугаешь, милая. Муж остановил машину. Мы вышли и, открыв чужую калитку, оказались в аккуратном палисаднике, усаженном цветами. Обошли здание. Никто не остановил нас — возможно, хозяева куда-то уехали. За домом посреди травы мы увидели полуразрушенный бассейн с рыбкой...
— Слушай, это очень странно! — прошептал муж.
— Ты, может, экстрасенс?
— Не думаю, — я покачала головой. — Тут что-то другое...
Мы вернулись в Москву, я поведа маме (это было за 10 лет до ее кончины) о случившемся в Кракове. Она всплеснула руками: «Ой, ну надо же! Не думала, что такое бывает... Твоя бабушка все детство и юность прожила в этом городе, недалеко от дворцовой площади. Потом вышла замуж и переехала в Станислав, теперь это Ивано-Франковск. Потом в ее жизни было много разных переездов. Наконец, когда родилась я, твои бабушка с дедушкой осели на постоянном месте здесь, в Москве». Подумав немного, мама добавила: «Я всегда знала, что у нас особая связь с ней — у меня, у тебя... Она как бы находится рядом с нами». С тех пор и меня не покидает чувство, что бабушка постоянно со мной.