Ровно в четыре «чекист» поскрёбся в дверь тихо, как мышка. За его широкой спиной маячила щуплая фигура Гарика. В руках планшет, через плечо ремешок миниатюрного полевого саквояжа. Бледные щёки раскраснелись, очки то и дело съезжают на бок. Волнение ученого моментально передалось и мне. Под ложечкой заныло в предвкушении чего-то необъяснимо-безумного.
Долгие месяцы апокалипсиса научили меня ни на что не надеяться. Всё менялось по щелчку пальца. Люди уходили – умирали, терялись, творили сумасшедшие вещи.
Нарастающая волна хаоса, как цунами, смыла мой мир. Опоры не осталось. Проще ничего не ожидать – лететь мелкой щепкой в бурлящем потоке, ни за что не цепляться, ни к кому не привязываться… Это разумно, логично, но абсолютно не в моей власти, как выяснилось на практике.
Невыспавшийся, мрачный майор и нервозно-бодрый учёный – такой дуэт способен удивить… Я, молча, пустила гостей в комнату и наскоро натянула свитер поверх пижамы.
- Вайб городской сумасшедшей тебе к лицу, - оскалился Степанов и беззастенчиво порылся в вазе с печеньем. – Фу, какая гадость, - скривился он при виде сырного крекера.
- Позавтракаешь в столовой, - оборвала я нахала и удалилась в ванную с джинсами наперевес. Замок щёлкнул, заглушая смех «чекиста».
Идти куда-то в такую рань вопиюще не хотелось, но я пообещала Вадику. Словно все камни мира навалились на плечи, и я присела на ледяной унитаз. Зевнула. Выругалась. Замёрзшая, босая нога никак не желала попадать в штанину.
- Я тут накидал с собой кое-какие реактивы, - тихонько поскрёбся в дверь Гарик. – Возьму анализы. Сверю данные. Подозреваю, что пси-способности у Вадика связаны с репродукцией в организме особого белка – адренопептида... Мда, так я его и назвал. – В речи проскользнула нотка удовольствия, на грани с самолюбованием. Учёный усмехнулся и почесал небритый подбородок. - Чем больше вещества в крови, тем восприимчивей организм к чужим пси-волнам. Пока не ясно, как именно это работает. Но на химическом и гормональном уровне организм Чумакова функционирует не так, как у среднестатистического человека. При этом, он остаётся живым. Адренопептиды тесно связаны с работой надпочечников. То есть, когда Вадик впадает в стресс, продукция данных веществ усиливается… Но он не превращается в зомби.
- Получается, ты будешь меня запугивать, чтоб мои пси-возможности взлетели до небес? – Я осторожно приоткрыла дверь, стараясь не задеть увлечённого Гарика. – Можешь не стараться, мы все и так на грани нервного срыва.
Майор всхрапнул – то ли рассмеялся, то ли закашлялся.
- Не всё так линейно. – Вздохнул учёный. – Структурные изменения в организме происходят не у всех, даже при необходимом пассивном наличии «трояна» в крови. Кто-то остаётся невосприимчивым к пси-волнам из-за малого количества адренопептидов. А кто-то, как Вадик, превращается в универсальный ретранслятор.
- Поясни. – Нахмурился Степанов.
- Ну, в теории, мы все заражены. – Пожал плечами Изотов. - Вирус отлично передаётся воздушно-капельным путём, но необратимые изменения несёт лишь при контакте через кровь и слизистые – укус, незащищённый секс, переливание крови от здорового к больному, перинатальный путь (от матери к плоду).
- Секс? – Усмехнулся майор. – Оставь свои фантазии, Гарик… фу… Боже… Всегда знал, что ты не от мира…
- Многие из популяции были укушены, но забраться в мозг другому могут не все. – Ученый лишь отмахнулся от гадкого подкола. Казалось, никто не способен сбить его с толка, когда речь шла о любимом деле. - Я проводил кое-какие тесты с Верой. Двое из десяти заражённых, продолжают себя осознавать и контролировать в момент транзакции, как и сам Чумаков. Он, напомню, получил «троян» активным путём, через укус, но организм смог подавить реплики вируса, и тот остался в спящем состоянии. При том, Вадик может проникать по собственному желанию в сознание «тихой», связываться с ней, а другие нет. А ты, Варя, вообще иммуноустойчива. Это значит, что вирус полностью разрушается твоими клетками крови. То есть, в тебе «трояна», возможно вообще нет, но ты при этом взяла под контроль Веру, а вместе с ней ещё пару десятков людей и зомби в радиусе километра. Как это понимать? – Тряхнул «жидким» хвостиком Изотов, и очки снова съехали на бок.
- Как? – Поёжилась я. Незримая сила сжала желудок, и меня затошнило от ужаса.
- Скажу очевидное. Твой организм в ответ на вирус стал продуцировать какие-то гормоны или белки. Нервная и эндокринная система поменялись. – Грязновато-карие глазки Гарика азартно вспыхнули, и по стеклу пробежал жутковатый отблеск. – Ты тоже перестала быть человеком в общепринятом смысле. Твоё тело работает иначе. Это новый виток эволюции, мы в шаге от прорыва. Понимаешь? Вы с Верой – две грани одной медали. Только ты со стороны людей, а она – зомби. Параллельные ветви развития двух близких, но разных видов. Это преступно, что Крылов не даёт НИИ возможности — самостоятельно исследовать девочку. Вместе мы могли бы добиться лучших результатов…
— Ему по боку твои «результаты», — устало улыбнулся майор. — Он держит Веру в заложниках. И Варю, и Вадима. Он не хочет делиться, не будь наивным. У него уже давно все просчитано. В уравнении не хватает лишь «нулевого» пациента, и план заработает в полную силу… А ты всё о каких-то прорывах грезишь…
Гарик вздохнул, приоткрыл рот, чтобы парировать, но устало махнул рукой.
- Вооот, то-то же… - Протянул Степанов. – Умнеешь на глазах.
****
Ровно в половину пятого мы вышли в пустое фойе и наткнулись на скучающего Вадика. Он молчаливо перетаптывался у двери с незажжённой сигаретой в зубах. Серый, усталый, потерянный.
— А камеры? — Прищурился Изотов, «стреляя» подслеповатыми глазами по сторонам.
— Перезагружаются. – Вздохнул Чумаков и скомкал папиросу. - Веник с Ивановым постарались. Серверную охраняют бойцы «Росгвардии». Ну, они и сдали Диме «по-свойски» все «адреса, явки, пароли». Обычно перезагрузка системы безопасности занимает не больше нескольких минут. Но ушлый Веня нашел способ «продлить» процесс. Теперь, пока они разберутся, что к чему, пройдёт не меньше недели. «Сервак» не просто повис, он вымер к чёрту… Тем временем мы сможем закончить дела. А уж с людьми проблем нет. – Капитан лукаво подмигнул и скромно указал на храпящего дежурного. Его напарник устроился на груди у товарища и нараспев свистел заложенной ноздрёй.
- Буду звать тебя при бессоннице, Вадим-Снотворец, - прошептала я. – Какие сладкие малыши… Сердце щемит. Обнялись…
- Вы не перестаёте меня удивлять, - искренне восхитился майор. – Думал, что от Вени не будет прока… Только продукты переводим на этого болтуна… А аппетит у него – дай, Господи…
- Потопали. Время не ждёт. – Забеспокоился Гарик. Он аккуратно обогнул стойку ресепшн, уверенно толкнул дверь и задохнулся от морозца. Сухой буран завывал, крутил позёмку, пробирал своей «смертной» песней до самого нутра.
Вадик, одетый почти по-летнему, бесстрашно увлёк меня наружу. Я поёжилась. От страха или от холода – так ли важно?
****
Кусачая снежная крупа сыпалась за шиворот, пока мы «огородами» пробирались к лаборатории. Январь выдался промозглым и трескучим.
Конопатый караульный без вопросов обесточил камеры и открыл калитку КПП, утирая бушлатом раскрасневшийся нос:
- Вера ждёт.
- Вот это сервис, - поцокал языком Степанов. – Расцеловал бы нашу девочку при встрече, да она не позволит.
- Не переусердствуйте, - запыхался Чумаков. – Вера не жалует юмор… это так, к сведению. Её психика заточена на правду и здравый смысл. Она более линейна, чем Вы привыкли…
Беззвучные и серые, как тени, мы пробрались по коридорам и, щурясь, вышли на слепящий свет. Тяжёлая, кодовая дверь захлопнулась с гулким щелчком. Я невольно вздрогнула. Гарик расплылся в радостной улыбке. Степанов попросту оскалился, как гиена.
Чумаков ещё сильнее побледнел, а глаза его медленно приобрели тот самый, пугающий изумрудный оттенок.
- Ты как себя чувствуешь? – Потрепала я капитана за рукав, но тот не заметил.
Вера всё так же сидела по-турецки в центре своего «аквариума» и, не мигая, таращилась на Вадика:
- Все в сборе. – Звонкий девичий голосок разбил тишину на сотни острых осколков, врезался в виски, забегал мурашками по шее. Затылок мгновенно похолодел, а ноги стали ватными.
- Говори вслух, это важно. – Мягко прошептал капитан, и девушка кивнула. – Ей причиняет боль твоя речь. Варе нужно время…
Майор подхватил меня под локоть и усадил на стул. Голова закружилась. Скользкий туман наполнил гортань, разлился в груди – казалось, он растворяет все опоры и блоки, и вот-вот я сложусь, как карточный домик у ног своей невольной мучительницы.
Раскосые глаза «тихой» буравили меня, наводняли сознание образами.
Цветное мельтешение вызывало приступ дурноты. Я то включалась в реальность, то корчилась на грани обморока, но всё время чувствовала, как горячая ладошка Степанова сжимает мою.
- Не бойся, Варя. – Нараспев заговорила Вера. - Тебе не обязательно бояться. Страх – это базовая настройка. Но мы пойдём глубже. Ты всё поймёшь, рано или поздно. Твой страх делает тебе плохо. Не я. Ты должна стать легче. Вадик, скажи ей.
Но Чумаков промолчал. Его зелёная радужка словно отпечаталась на внутренней поверхности моих век. Я видела его даже с закрытыми глазами – этот испуганный взгляд, полный надежды. Пара секунд, и образ пропал, уступая место истерике кружков и точек.
Я заскрежетала зубами, пытаясь расслабить челюсть, но тщетно. Виски сдавило болью.
- А можно погасить свет? – Заскулила я, чувствуя, что вот-вот завалюсь в обморок.
Внезапно, стул ушёл из-под меня, но я не упала, вопреки ожиданию… а очутилась на коленях у Степанова. В нос ударили запахи кофе, мятного леденца, вчерашенго одеколона и (едва уловимо) пота. Даже сквозь свитер я ощущала, как колотится его сердце.
Горячие ладони осторожно легли на веки:
- Просто доверься мне, ладно? Хоть разок…
Приятное тепло разлилось по лицу. Пальцы майора изредка подрагивали. Жар чужого тела возвращал меня к реальности, заземлял, успокаивал.
Яркие блики завертелись перед глазами, и я усилием воли вернулась в собственную голову, отдышалась. Вера, не мигая, всё так же пялилась на меня.
- Стоп. Хватит. Дыши.
- Что ты со мной делаешь? – Мягкий, как устрица, язык никак не желал ворочаться.
Степанов встревоженно рассматривал меня, пока Гарик возился со склянками прямо на сияющем белизной кафеле.
- Не я. – Замотала кудрявой головкой Вера. – Тело. Твоё. Собственное. – Речь девушки звучала звонко и отрывисто. – Адреналин.
Меня била дрожь. Ноги сводило судорогой.
Рука «чекиста» мягко легла мне на плечо:
- Спокойнее. Сейчас Гарик тебя расслабит.
- Не понимаю. – Едва ли не заплакала я. Картинка перед глазами задрожала, и на меня лавиной обрушились блики… Как горох, казалось, они били по глазным яблокам, кололи их изнутри. - Снова это чёртово «конфети»!.. Что я должна сделать? Просто нет сил. Я сгораю изнутри.
- Открой глаза и смотри на меня, - в голосе девушки послышалось напряжение. – Не закрывайся. Выдерживай контакт.
Мучительная боль, будто глаза жгут калёным железом.
- Сделай что-нибудь, скорее… Шевелись, Гарик, она же сейчас отключится. – Степанов обхватил меня крепче, и лишь благодаря его настойчивости я не завалилась навзничь.
- Пожалуйста, только не останавливайтесь. – Прохрипел Изотов. Руку пронзила вспышка боли – игла проникла в вену. – Нужно замерить показатели, и от этого уже танцевать дальше.
Он подключил какие-то датчики, руки беззастенчиво скользнули под свитер, но мне уже было всё равно.
- Не переусердствуй, - не хотя буркнул майор.
- Гарик знает своё дело, - показала острые зубки Вера. – Он молодец.
Секунда, и я сползла в медвежьи объятия «чекиста». Мир вокруг закачался, как лодка. Плавно и неспешно. Водопад бликов иссяк. Уставшее сознание с благодарностью погрузилось в темноту.
- Только не сопротивляйся, - голос Вадика прогремел у меня в голове. – Всё будет хорошо. Я обещаю.
****
Неделя пролетела, как в тумане. Ночи стали беспокойными. Мне постоянно снилась Вера, эта чертова белая комната и хоровод огней. Просыпалась в поту. Иногда с окровавленной наволочкой. Головная боль стала постоянным моим спутником. Настойка майора не помогала, а лишь усугубляла ситуацию.
Впрочем… Как и его неутешительные попытки сблизиться. Неосторожные прикосновения, случайные объятия – он явно хотел поговорить, но обстановка не располагала. Никогда ещё я не видела майора таким растерянным.
Неотвратимость штурма проявила в нём до отказа все самое дурное – упрямство, категоричность и желчность стократно усиливались бессонницей. Мы часто засиживались за полночь, но, благо, Журба, не оставлял нас наедине.
Я ловила на себе задумчивый взгляд Степанова, будто тот прикидывал, «читают» его или нет. Тогда он ухмылялся, почти зловеще:
- Ты же знаешь, о чём я думаю? – Обжигающий взгляд пробегал от лица вниз, и я неловко куталась в рубашку, отчего майор неизменно приходил в восторг. – Но вряд ли понимаешь, чего я хочу… - Свистящий вздох. Звучало почти скабрезно, особенно в свете минувших событий.
Мы так и не прояснили отношения – не осталось сил. Время поджимало. Да и я не давала «чекисту» шансов – заговорить о наболевшем. Всё внимание отнимали эксперименты с Верой.
Я не знала, о чём он думал. Но иногда, в минуты полной расслабленности, до меня долетали обрывки чувств, как сквозь ватную завесу – сожаление, гнев, тоска, замешательство перемежались в нём с точками безусловного тепла...
Огромное внутреннее пространство занимала напускная расслабленность – словно сытый котяра вытянулся на подоконнике в жаркий полдень. Оно соседствовало с фантазиями и похотью… Добираясь до этого пласта я неизбежно краснела, будто подглядывала за «чекистом» в душе. Дальше шёл долг, тяжелый, как гранитная плита и стабильный, как последнее пристанище... За ним принципы, жгучие, как дикий плющ – они опутали надгробие, взрезая глухую тишину навязчивым, скорбным шелестом… А дальше – тьма. Что за ней, не известно. Противоречивые чувства, как и сам их обладатель. Не было там лишь страха и сожалений, словно майору они вовсе не доступны.
Чужие эмоции накатывали на меня исподволь. Я едва ли могла это контролировать, а потому совсем замкнулась. Упражнялась, как хотела Вера, но так и не смогла до неё достучаться.
Наиболее устойчивая связь установилась лишь с Вадиком. Иногда он пробивался ко мне без стука, но я не протестовала. Его тёплый, уже родной голос заливал серебристой дымкой внутренний мрак. Успокаивал меня. Мы часто перекидывались парой фраз в общем молчании, безмолвно, даже без зрительного контакта. Но майор, как задницей это чуял, и косился на меня с подозрением.
Я стала вялой и раздражительной. Павел – ещё более молчаливым и грузным. А привычная бравада Степанова уступила место фатализму.
Атмосфера в общежитии и так добавляла нервозности – МамаСвета попала в лазарет в понедельник вечером, а к утру двое внуков и невестка присоединились к ней. На жизнерадостном Петренко лица не было. На этой почве Вадик ещё больше замкнулся. Глубокая морщина залегла меж бровей, отчего он казался старше и агрессивнее.
Крылов посетил нас ближе к среде, причём лично. Филигранно выждал время и предложил назначить вылазку к двадцатым числам января. К тому времени новый «троян» начал косить «Росгвардейцев». Тянуть дальше нельзя. Даже я это понимала.
- Сколько бы не было охраны в бункере, перевес на нашей стороне, - промурлыкал он, с комфортом устроившись на кожаном диване майора. Рука с перстнем баюкала чашку кофе. – Держу пари, враг уже в курсе, что Вера у нас. Но даже если им донесли… хм… - Породистое, холеное лицо сморщилось от горечи. Станислав взял стакан с водой и запил эспрессо. – Они не знают, как возросли её пси-способности. А ещё даже для меня оказалось сюрпризом, что она разумна… надо признать… Девочка интересна.
- Что с ней будет после штурма? – Задал вопрос в лоб Вадик. Он мрачно разглядывал Крылова – ему явно не нравилась эта бодрая приподнятость и нарочитая простота.
- Она останется моей гостьей, - пожал плечами Крылов. – А есть иные варианты?
- Ты хотел сказать пленницей, в лаборатории… - Хмыкнул «чекист». – А Варя? Вадим? Ммм? Что будет со всеми нами?
- Вы вернётесь в НИИ. Мы продолжим наше сотрудничество. ЦКЗ под моим чутким руководством продолжит исследования. Мы нужны друг другу… и полезны. Разве нет?
Ледяная волна накрыла меня с головой. Я чётко ощутила, что Крылов врёт. Так нагло и складно, что я задохнулась от возмущения, но вовремя прикрыла это кашлем. Вадик бросил на меня отрывистый взгляд, и я поняла, что он солидарен.
«Хоть бы кровь носом не пошла, - мелькнул в голове лающий смешок. – Расслабься».
****
Неделя подошла к концу, но дальше чтения мыслей мы так и не продвинулись.
Гарик не скрывал раздражения – майор строго-настрого запретил ему использовать препараты для расширения сознания, тем более что предыдущие эксперименты не прошли гладко.
- Варе нужна ясность мышления, - настаивал он.
- Вам откуда знать? – Огрызался Изотов.
Меня всё время сбивали чувства - острая, щемящая тоска Чумакова, упрямая, немного звериная страсть Степанова, горькое на вкус разочарование Изотова… Только Вера не фонила ничем… Словно чувства не были ей доступны. На излёте недели я, наконец, решилась посетить её бокс в одиночку.
- Ты уверена? - Степанов невзначай коснулся руки, и меня прошибло «электричество». Я отдернула ладонь, возможно, слишком резко, и он нахмурился.
Неприятный туман поплыл перед глазами, я покачнулась, но майор меня удержал.
- Плохи дела… Да ты с ног валишься. – Вздохнул «чекист» и попытался приобнять. Ладонь так привычно легла на талию, в голове забряцали латунные молоточки.
Поток обрушился на меня исподволь, будто «КАМАЗом» придавило – раздражение, сексуальное желание, сочувствие, беспокойство, любопытство…
- Не трогай! – Сипло выдавила я. – Мне слишком дорого даются твои чувства…
- Я только хотел помочь…
- Всё равно.
- Ладно… недотрога… - Улыбнулся майор уголком губ. - Ты меня пугаешь…
- Ой, не ври, - отдышалась я.
****
Гарик давал мне миорелаксанты и ноотропы перед вылазками. Но мой разум сопротивлялся. Вере так и не удалось пробиться ко мне. Тот, самый первый, болезненный, но удачный опыт слияния сознаний не повторился. Только голова гудела и кровь шла носом.
- Страх. – Нараспев повторила «тихая». – Вы люди слишком много чувствуете. Слишком боитесь. Слишком привязываетесь. Слишком держитесь за привычное и друг за друга. Даже Вадик…
- Попробуй ещё раз, - раздражённо буркнула я. – Ну, не выходит у меня ничего самостоятельно. Это как ключ в замок зажигания вставить!.. Ты помнишь, что это такое? Твой разум что-то «переключил» во мне тогда…
Вера кивнула:
- Эмоции надо изъять. Я не могу пройти. Бьюсь в стену. Больно. – Она изобразила удар о невидимую преграду и потёрла лоб.
- Это невозможно, - покачала я головой. – Только если Гарик правильно меня обдолбает. Но грань тонка… И Степанов против. Честно говоря, я тоже.
- Успокоительное? – Вера наклонила голову на бок, и медные кудри сползли по бледному предплечью. – Наркотики – нет.
- Время!.. – Растрёпанная голова Журбы появилась в проёме. – Степанов отчитался, что Стас уже проснулся и «вытирает» диваны в кабинете у Ланки… Не ровен час, наведается сюда… я бы не рисковал…
- Иди. – Кивнула «тихая». - Упражняйся днём, как я учила. Выкинь из себя… хм… слишком человеческое. И попробуй пробиться к Вадику. Или майору… Учиться нужно на простом. Ты должна контролировать мысли, а не они тебя. Входи сама. Не пускай в себя.
- Ага. Как же… Легко сказать, когда чёткого алгоритма нет… - скривилась я, увлекаемая Журбой в темноту коридора.
- Это как дышать, - послышалось вслед.
- Пятой точкой… - закончила я мысль шёпотом. – Проще простого… чего уж там…