По мере нашего взросления в детстве мы отщепляем много своих разных частей. Чаще всего это происходит в результате того, что мы сталкиваемся с какими-то сложными, болезненными чувствами - и не получаем при этом какой-то внешней поддержки, то есть не получаем утешения от взрослых.
И чтобы "самостоятельно" совладать с этими тяжёлыми чувствами в детстве - мы как будто бы отщепляем, то есть избавляемся от той части нас, которая испытывает эти болезненные чувства. Эту часть нас мы как будто бы перестаём считать собой, теряем к ней доступ. И за счёт этого - нам становится легче, мы перестаём испытывать боль.
Но хотя мы как будто бы и избавляемся от этой части нас - но на самом деле она никуда не девается и "ждёт своего часа", когда её "освободят из заточения". И чаще всего "этот час" как раз и наступает, когда мы уже становимся взрослыми.
Когда мы являемся взрослыми людьми, у нас часто становится уже достаточно ресурсов, чтобы вернуть себе свои детские отщеплённые части.
Когда мы уже можем пережить ту нашу детскую боль (с которой мы не могли справиться в детстве, в результате чего отщепили часть себя), пропустить эту боль через себя, не разрушившись при этом. Или можем найти какую-то внешнюю помощь от других людей (например, от психолога) - для проработки тех наших чувств, которые мы не смогли прожить в нашем детстве.
И вот такой процесс отщепления части себя в результате столкновения с болезненным опытом - называется психологической травмой.
И большую часть таких травм мы получаем именно в детском возрасте, т.к. у детской психики ещё мало ресурсов для проживания болезненных чувств без поддержки взрослых. И когда мы не находим у них такую поддержку (что бывает у людей достаточно часто) - то есть большая вероятность, что мы будем отщеплять части себя при столкновении с болезненными чувствами.
То есть у взрослых людей обычно есть много отщеплённых детских частей, о которых они чаще всего даже не догадываются.
И любопытный момент, что когда мы во взрослом возрасте присваиваем себе обратно свои детские части - мы не становимся более инфантильными людьми. Мы, наоборот - становимся более взрослыми в результате этого. И это парадокс.
Когда у нас есть отщеплённые части - мы как будто бы не являемся собой в полной мере.
И когда мы отщепляем какую-то часть себя - мы не только "избавляемся" от чего-то плохого (например, от боли или страха), но и теряем доступ к чему-то хорошему, что может впоследствии оказаться нам очень необходимым (например, к ощущению своей живости, которого мы лишаемся, когда запрещаем себе чувствовать боль, или к сигналу о том, что ситуация является опасной, которым как раз является чувство страха).
И когда мы в детстве отщепляем какую-то часть себя - то мы впоследствии не можем пользоваться тем ресурсом, тем качеством, которое мы от себя отщепили. И это неизбежно приводит к тому, что в тех ситуациях, где требуется это качество - мы становимся как будто бы неспособными справляться с этими ситуациями. Что может лишать нас ощущения своей взрослости в этих местах.
И когда мы отщепляем в детстве какую-то часть себя - то мы как будто бы утрачиваем доступ ко всему своему жизненному опыту, связанному с этой частью нас. В результате чего мы становимся неспособными учиться на этом своем опыте. И становимся "как дети" в этом месте.
Например, если наши родители совершали какие-то ошибки в своей жизни или в том, как они поступали с нами - то мы можем учиться на этом опыте и впоследствии не совершать подобных ошибок. Но если наш детский опыт становится нам недоступным, из-за того, что мы отщепили какую-то свою детскую часть - то мы можем во взрослом возрасте поступать, как наши родители, можем допускать те же ошибки.
И повторение ошибок наших родителей без возможности осмысления этого опыта - это совсем не взрослое поведение. Взрослые люди учатся на своих и чужих ошибках. А когда мы теряем доступ к своему детскому опыту из-за того, что отщепили какую-то часть себя в детстве - мы становимся неспособными учиться на этом опыте.
И в результате этого, например, люди могут из поколения в поколение, будучи родителями - совершать одни и те же разрушительные действия со своими детьми. Будучи не в состоянии на глубоком уровне понять - насколько эти действия действительно разрушительны. И это совсем не по-взрослому.
Например, если человека в детстве физически наказывали родители, то есть совершали по отношению к нему физическое насилие - то если этот детский опыт окажется у такого человека отщеплён во взрослом возрасте, то есть высокая вероятность, что он будет также физически наказывать своих детей, будучи родителем.
Но если он присвоит себе свою детскую часть, пострадавшую от насилия, проживёт свои детские тяжёлые чувства, связанные с этим опытом насилия - то он на глубоком уровне прочувствует, насколько насилие было разрушительно лично для него, и насколько в целом насилие разрушительно для всех.
И прожив этот опыт на эмоциональном уровне - он точно никогда больше не захочет и не сможет совершать что-то насильственное по отношению к другим людям.
Например, именно эмоционально прожитые мной переживания, связанные с опытом насилия - сделали меня максимально бережной по отношению к чужим личным границам.
Я знаю, каково это, когда ты не чувствуешь себя в безопасности, я эмоционально прожила этот опыт, не отщепляя его от себя - и именно это проживание чувств по поводу моего травматического опыта и сделало меня очень безопасной и бережной по отношению к другим людям и к их личным границам. И это как раз пример того, как присвоение себе своей детской части - делает нас более взрослыми.
И, наверное, у каждого из нас было что-то такое в детском опыте, что причинило нам сильную боль и травмировало нас. И этот опыт может сделать нас мудрее в настоящем - если мы присвоим себе этот свой прошлый опыт и позволим себе прожить его на эмоциональном уровне.
Мы не станем от этого более инфантильными людьми - скорее наоборот. Присвоение себе своих детских отщеплённых частей - делает нас по-настоящему взрослыми. Как бы парадоксально это не было, но это так.
_________________________
_________________________