— Тридцать лет живете за мой счет, хватит паразитировать.
— А ты что, забыла, кто твоего драгоценного сынка выхаживал после инфаркта? — не растерялась Лена, вытирая руки кухонным полотенцем.
— И кто твою мать последние годы, которая ходит под себя подмывал?
— Это ваши обязанности были! А квартира — наша семейная собственность.
Двадцать восемь лет назад Лена переехала к мужу в эту двушку на окраине города. Тогда казалось — повезло. Отдельное жилье, пусть и с капризной свекровью через стену. Галина Петровна сразу дала понять: квартира принадлежит ей, а Лена здесь временная жилица.
— Мой Витя заслуживает лучшего, — шипела она подругам на лавочке. — А эта... откуда взялась вообще? Из коммуналки.
Лена терпела. Мыла полы так, чтобы свекровь не придралась. Готовила борщ по ее рецепту. Когда родился сын Максим, Галина Петровна взяла внука под свое крыло.
— Ты его неправильно пеленаешь, — отбирала ребенка. — Дай я сама.
Виктор отмалчивался. После работы падал на диван и включал телевизор. Семейные разборки его утомляли.
— Мам, не лезь, — буркал он, когда Лена жаловалась.
Первый инфаркт у Виктора случился в сорок пять. Лена три месяца не отходила от больничной койки. Кормила с ложечки, массировала затекшие руки, выпрашивала у врачей лучшие лекарства. Галина Петровна появлялась раз в неделю с передачами.
— У меня давление скачет, — оправдывалась она. — Не могу часто ездить.
Дома Лена превратила квартиру в санаторий. Диета, режим, таблетки по часам. Виктор поправился, вернулся на работу. Свекровь это как-то не заметила.
Через пять лет слегла бабушка Виктора — мать Галины Петровны. Девяностолетняя старушка требовала постоянного ухода. Галина Петровна работала в школе завучем, времени не хватало.
— Лена, ты же дома пол дня сидишь, — попросила она. — Помоги с бабулей.
Лена уволилась с работы. Два года кормила, мыла, переворачивала парализованную старушку. Меняла памперсы, ставила капельницы, читала вслух. Галина Петровна заглядывала по вечерам, проверяла, все ли в порядке.
— Спасибо, конечно, — говорила сухо. — Но это же семейный долг.
Когда бабушка умерла, Лена думала — теперь-то оценят. Но Галина Петровна только вздохнула:
— Ну вот, теперь можешь на работу устраиваться.
Максим вырос, женился, уехал в другой город. Виктор на пенсии увлекся рыбалкой. Лена в пятьдесят восемь устроилась уборщицей в офис — пенсия маленькая, надо подрабатывать.
И тут Галина Петровна объявила о своем решении.
— Дочка разводится, ей с ребенком негде жить, — объясняла она Виктору. — А вы можете и на съемную переехать.
— Мам, ты что? — опешил Виктор. — Мы здесь полжизни прожили.
— И что? Квартира записана на меня. Хочу — дарю кому хочу.
Лена слушала этот разговор из кухни. Руки тряслись, когда мыла посуду. Вся жизнь пронеслась перед глазами — годы терпения, унижений, бесплатного труда.
— Знаешь что, Галина Петровна, — вышла она в комнату. — А давай честно поговорим.
Свекровь удивленно подняла брови.
— Ты хочешь справедливости? — продолжала Лена. — Тогда посчитаем. Двадцать восемь лет я здесь убиралась, готовила, стирала. Сколько стоят услуги домработницы? Два года ухаживала за твоей матерью. Сколько берут сиделки? Три месяца выхаживала твоего сына. Частная медсестра сколько стоит?
— Ты о чем? — растерялась Галина Петровна.
— Я о том, что ты мне должна. Много должна. — Лена достала телефон. — Вот, уже посчитала. За все годы набегает сумма, на которую можно три такие квартиры купить.
— Это же... это семейные обязанности! — возмутилась свекровь.
— Тогда и квартира — семейная. А если хочешь по-чужому — плати по-чужому.
Виктор молчал, переводя взгляд с жены на мать.
— Выбирай, — сказала Лена. — Либо мы семья, и тогда никого не выгоняют. Либо мы чужие люди, и тогда верни мне зарплату за двадцать восемь лет.
Галина Петровна открывала и закрывала рот, как рыба на берегу.
— Ты... ты не можешь так! — выдавила она.
— Могу. И знаешь что еще? — Лена улыбнулась холодно. — Завтра иду к юристу. Оказывается, есть такое понятие — неосновательное обогащение. Ты обогащалась за мой счет годами. Пора возвращать долги.
На следующий день Лена действительно пошла к юристу. Потом в суд. Дело получилось громкое — местные газеты писали о "революции невесток".
Галина Петровна проиграла. Суд обязал ее выплатить Лене компенсацию за многолетний труд. Сумма оказалась внушительной.
— Теперь, — сказала Лена, пересчитывая деньги, — я куплю себе собственную квартиру. А ты можешь дарить эту кому хочешь.
Она собрала вещи и ушла. Виктор остался с матерью — выбор он сделал молча, но красноречиво.
Через год Лена узнала: Галина Петровна действительно подарила квартиру дочери. А Виктор живет на даче. Один. Дочь его туда не пускает — мешает, говорит, с новой жизнью начинать.
Лена не злорадствовала. Она обустраивала свою однушку в центре города и думала: справедливость — штука дорогая. Но иногда стоит за нее заплатить.