Половина восьмого. Серёжа должен был вернуться с работы ещё час назад. Телефон молчал, как и вчера, и позавчера.
— Мам, а где папа? — спросила Лиза, заглядывая на кухню. В свои семнадцать она была точной копией Ольги в молодости, только без той усталости в глазах, которая накопилась за двадцать три года замужества.
— Задерживается. Ты уроки сделала?
Лиза кивнула и исчезла в своей комнате. Ольга вытерла руки о полотенце и набрала номер мужа. Длинные гудки, потом голосовая почта. Как всегда в последнее время.
Серёжа вернулся только в десять, пахнущий сигаретами и чем-то ещё — незнакомыми духами. Ольга делала вид, что читает книгу, но буквы расплывались перед глазами.
— Где был? — спросила она, не поднимая головы от страницы.
— На работе. Аврал. — Он прошёл мимо неё в ванную, даже не поздоровался.
Аврал. Всегда аврал. Ольга закрыла книгу и пошла готовиться ко сну. В зеркале отразилось знакомое лицо — не старое ещё, сорок четыре года, но уставшее. Когда она успела так устать?
Утром Серёжа ушёл на работу молча, только буркнул что-то про командировку на следующей неделе. Ольга кивнула, наливая ему кофе. Командировки стали частыми — раз в месяц, а то и чаще.
— Надолго? — спросила она.
— Неделя, может, полторы. Как получится.
Он допил кофе и уже направился к двери, когда Ольга окликнула его:
— Серёж, а может, съездим куда-нибудь вместе? Отпуск же скоро, лето...
Он обернулся, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на раздражение.
— Оль, ну о чём ты говоришь? У меня куча работы, проект важный. Некогда сейчас отпуска планировать.
Дверь хлопнула, и Ольга осталась одна на кухне с недопитым кофе и ощущением, что что-то в их жизни идёт не так. Давно идёт не так.
За завтраком Лиза спросила:
— Мам, у вас с папой всё нормально?
Ольга замерла с ложкой каши на полпути ко рту.
— А что такое?
— Да вы как-то... странно общаетесь. Вернее, не общаетесь совсем.
— Пап просто много работает сейчас. Устаёт.
Лиза покрутила головой, явно не поверив, но спорить не стала. Умная девочка, слишком умная для своих лет.
Серёжа уехал в командировку в понедельник. Поцеловал Ольгу в щёку на прощание — дежурно, как ставят галочку в списке дел. Обещал звонить каждый день.
Звонил через день, и то урывками — дела, встречи, некогда говорить. Ольга слушала его торопливый голос и понимала, что муж где-то очень далеко от неё, и не только географически.
— Тань, я схожу с ума, — призналась она подруге за чаем в выходные. — Такое ощущение, что мы живём как соседи по коммуналке.
Таня, разведённая уже три года, сочувственно покачала головой:
— А ты с ним говорила? Прямо, без обиняков?
— Пыталась. Он говорит, что я выдумываю, что просто работы много.
— Оль, а ты не замечала... ну, не знаю, может, что-то изменилось в нём? В поведении?
Ольга задумалась. Изменилось многое. Серёжа стал внимательнее следить за собой — новая стрижка, спортзал, который он забросил лет пять назад. Телефон, который он раньше спокойно оставлял на столе, теперь всегда с собой. И эти задержки на работе...
— Знаешь, — медленно сказала она, — кажется, я боюсь узнать правду.
— А жить в неизвестности лучше?
Вопрос повис в воздухе без ответа.
Серёжа вернулся из командировки в пятницу вечером. Усталый, но какой-то довольный. Привёз Лизе книгу, которую она давно хотела, а Ольге — коробку конфет из местной кондитерской.
— Как дела? — спросил он, разбирая чемодан.
— Нормально. А у тебя как поездка?
— Хорошо. Продуктивно.
Они говорили, как чужие люди, вежливо и осторожно. За ужином Серёжа рассказывал Лизе про город, где был в командировке, а Ольга молча накладывала ему котлеты и думала о том, когда они последний раз по-настоящему разговаривали.
Ночью он обнял её, и Ольга почувствовала запах незнакомого шампуня. Сердце ёкнуло, но она ничего не сказала. Может быть, в гостинице такой был. Может быть.
Выходные прошли спокойно. Серёжа возился с машиной, Лиза готовилась к экзаменам, Ольга занималась домом. Обычная семейная жизнь, если не считать этого странного напряжения, которое витало в воздухе.
В понедельник утром Серёжа сообщил за завтраком:
— Я беру отпуск.
Ольга подняла голову от тарелки:
— Отпуск? Но ты же говорил, что некогда...
— Решил, что пора отдохнуть. Устал очень.
— И когда?
— Со среды. На две недели.
— А куда поедем? — обрадовалась Лиза. — Можно на море?
Серёжа помялся:
— Ну... я думал съездить один. К старому другу в деревню. Порыбачить, отдохнуть от всего.
Ольга почувствовала, как что-то сжалось внутри.
— А мы?
— Да вы тут отдохнёте. У Лизки экзамены скоро, ей готовиться надо. А тебе — ну, займёшься чем-нибудь. Книжки почитаешь.
Книжки почитаешь. Ольга кивнула, не доверяя своему голосу.
Серёжа уехал в среду утром. Чемодан собрал с вечера, аккуратно сложил лучшие рубашки, даже ту, которую Ольга подарила ему на день рождения, а он ни разу не надевал.
— Когда вернёшься? — спросила она, провожая его.
— Через две недели. Может, чуть раньше.
Он поцеловал её в губы — впервые за много недель не в щёку, а в губы, и Ольга на секунду подумала, что всё ей показалось, что всё нормально. Но поцелуй был какой-то прощальный.
Первую неделю Серёжа звонил исправно. Рассказывал про рыбалку, про то, как хорошо в деревне, как чистый воздух. Голос у него был довольный, расслабленный. Ольга слушала и думала, что давно не слышала мужа таким счастливым.
— Мам, — сказала Лиза на седьмой день отпуска отца, — а что-то папа больно весёлый для человека, который устал от работы.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну не знаю. Обычно когда человек устаёт, он в отпуске спит много, ворчит. А папа как будто... как будто влюбился что ли.
Слова дочери попали точно в цель. Ольга всю ночь не могла заснуть.
На десятый день отпуска Серёжа позвонил поздно вечером. Голос у него был виноватый:
— Оль, я, наверное, задержусь ещё на несколько дней.
— Почему?
— Да тут... в общем, друг попросил помочь с ремонтом. Неудобно отказать.
— Серёж, но у тебя же работа...
— Договорился с начальством. Можно за свой счёт ещё неделю взять.
Ольга молчала. В трубке слышались какие-то голоса на фоне, музыка. Не очень похоже на деревню.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Как скажешь.
— Оль, ты не сердишься?
— Нет. Отдыхай.
Она положила трубку и заплакала. Впервые за много лет — просто села на кухне и заплакала. Не от обиды даже, а от понимания того, что их семья рассыпается, как карточный домик.
Лиза нашла её там через час.
— Мам, что случилось?
Ольга вытерла глаза:
— Ничего, дочка. Просто устала.
— Это из-за папы?
Ольга посмотрела на дочь — такую взрослую в свои семнадцать, понимающую.
— Да, наверное.
— Мам, а ты знаешь, где он на самом деле?
— В деревне у друга. Он же сказал...
Лиза помялась:
— Мам, мне Катька звонила вчера. Её мама работает в той же компании, что и папа. Так вот, она сказала, что видела папу в торговом центре с какой-то женщиной. Они за руки держались.
Мир покачнулся. Ольга схватилась за спинку стула.
— Может, ошиблась...
— Мам, она его хорошо знает. Не ошиблась.
Они сидели на кухне в тишине. На часах было за полночь, но спать не хотелось.
— Что будешь делать? — тихо спросила Лиза.
— Не знаю, — честно ответила Ольга. — Не знаю.
Серёжа вернулся через неделю. Загорелый, отдохнувший, с подарками — Лизе браслет, Ольге шарфик. Рассказывал про деревню, про рыбалку, про свежий воздух. Врал легко, с улыбкой.
Ольга слушала и понимала, что не узнаёт человека, с которым прожила двадцать три года. Когда он успел стать таким чужим?
— А друг твой как? — спросила она за ужином.
— Какой друг? — на секунду растерялся Серёжа.
— Ну тот, которому с ремонтом помогал.
— А, да. Нормально. Починили всё.
Он избегал её взгляда. Лиза молча ела суп и смотрела то на отца, то на мать.
После ужина Серёжа пошёл в душ, а Ольга разбирала его чемодан. В кармане рубашки нашла чек из ресторана. Дорогого ресторана в центре города. На две персоны. Дата — позавчерашняя.
Руки задрожали. Значит, он даже не в командировке был, а здесь, в городе. С ней.
— Мам? — Лиза заглянула в спальню. — Ты как?
Ольга показала ей чек. Лиза прочитала и тяжело вздохнула:
— Ну вот. Теперь точно ясно.
— Что мне делать, Лиз?
— А ты его любишь ещё?
Вопрос поставил в тупик. Любит ли она Серёжу? Или просто привыкла к нему, как к старой мебели?
— Не знаю, — призналась она. — Кажется, я уже давно не знаю, кто он такой.
— Тогда зачем мучиться? Поговори с ним. Честно. Пусть сам всё скажет.
Разговор состоялся на следующий вечер. Серёжа смотрел телевизор, когда Ольга села рядом с ним на диван.
— Серёж, нам надо поговорить.
— О чём? — не отрываясь от экрана.
— О нас. О том, что происходит.
— А что происходит? — Он наконец посмотрел на неё. — Всё как обычно.
— Нет, не как обычно. — Ольга достала из кармана чек. — Это как объяснишь?
Серёжа побледнел, потом покраснел.
— Ты роешься в моих вещах?
— Я стирала твои рубашки. Чек выпал из кармана.
Они смотрели друг на друга. В его глазах была злость, в её — боль.
— Ну и что ты хочешь услышать? — спросил он наконец.
— Правду.
Серёжа встал, прошёлся по комнате.
— Хорошо. Да, я был не в деревне. Да, я был с женщиной. Доволна?
Слова больно ударили, хотя Ольга была готова к ним.
— Кто она?
— Это важно?
— Для меня — да.
— Марина. Мы познакомились полгода назад. Она работает в соседнем офисе.
Полгода. Значит, все эти командировки, задержки на работе...
— Ты её любишь? — спросила Ольга.
Серёжа остановился у окна, спиной к ней.
— Да, — сказал он тихо. — Люблю.
Странно, но услышав это, Ольга почувствовала не боль, а почти облегчение. Наконец-то правда.
— А меня?
— Оль, мы с тобой давно живём как соседи. Ты же сама это чувствуешь.
— Чувствую. Но я думала, что это временно. Что мы можем всё исправить.
— Нет, — покачал головой Серёжа. — Не можем. Поздно уже.
Они помолчали. Где-то в соседней комнате играла музыка — Лиза делала уроки.
— И что теперь? — спросила Ольга.
— Не знаю. Марина хочет, чтобы мы жили вместе.
— А ты?
— Я тоже.
Прямо в сердце. Но Ольга не заплакала. Просто кивнула.
— Понятно. Когда съедешь?
— Оль, мне жаль...
— Когда? — повторила она.
— На выходных, наверное. Если ты не против.
Не против. Как будто она могла быть против.
— А Лиза?
— Поговорю с ней. Она поймёт.
— Да, она умная. Поймёт.
Серёжа подошёл к ней, хотел обнять, но Ольга отстранилась.
— Не надо. Иди к себе. Мне нужно побыть одной.
Он ушёл, а Ольга осталась сидеть на диване в пустой гостиной. Двадцать три года. Больше половины жизни. И всё кончилось.
С Лизой Серёжа говорил долго. Ольга слышала из кухни обрывки разговора — дочь плакала, потом кричала, потом снова плакала. Серёжа что-то объяснял, оправдывался.
Потом Лиза прибежала к ней на кухню, заплаканная, злая.
— Мам, он совсем спятил! Как он мог!
Ольга обняла дочь.
— Всё будет хорошо, — сказала она. — Мы справимся.
— А как же деньги? Квартира? Моя учёба?
— Не знаю пока. Разберёмся.
Лиза всхлипнула:
— Я его теперь ненавижу.
— Не надо ненавидеть. Он просто... просто перестал нас любить. Бывает такое.
— Но это же неправильно! Нельзя же так!
— Нельзя, — согласилась Ольга. — Но что сделано, то сделано.
Серёжа собирал вещи молча. Ольга не мешала ему, только попросила оставить ключи. Он положил их на комод в прихожей и постоял немного, будто хотел что-то сказать.
— Оль, если что-то понадобится...
— Не надо, — остановила его Ольга. — Мы справимся сами.
Он кивнул и вышел. Дверь закрылась тихо.
Ольга подошла к окну и посмотрела, как Серёжа загружает сумки в машину. Во дворе у подъезда стояла другая машина — красная, новенькая. За рулём сидела женщина. Молодая, лет тридцати, красивая.
Серёжа сел в свою машину, и обе машины тронулись с места. Ольга проводила их взглядом и подумала, что так заканчивается одна жизнь и начинается другая.
— Мам, — Лиза обняла её сзади, — а что теперь будет?
— Не знаю, дочка. Но что-то хорошее. Обязательно что-то хорошее.
И в этот момент Ольга почти поверила в свои слова.