Звонок раздался в половине седьмого утра. Я еще лежала в кровати, когда телефон завибрировал на тумбочке. Номер сестры. Сердце екнуло — так рано звонят только по серьезным поводам.
— Лида, ты спишь? — голос Наташи звучал взволнованно.
— Уже нет. Что случилось?
— Слушай, тут такое дело... Помнишь, Машка поступила на дизайнера? Ну так вот, оказывается, там нужно доплачивать за материалы, за какие-то специальные программы. В общем, не хватает тридцати тысяч до конца месяца.
Я села в кровати, протирая глаза. Племянница Маша, двадцать лет, поступила в частный институт на дизайнера интерьеров. Наташа с зятем Сергеем еле-еле собрали деньги на обучение, влезли в долги.
— А что родители?
— Да откуда у нас такие деньги? Сергей после сокращения еще толком работу не нашел. Лида, ты же знаешь, я бы не просила, если бы не крайняк...
Тридцать тысяч. Для меня, конечно, не катастрофа. Пенсия учительская небольшая, но квартира своя, детей взрослых материально не поддерживаю. Есть небольшие накопления. Но именно эти деньги я откладывала на ремонт ванной — плитка уже отваливается, сантехника совсем износилась.
— Наташ, понимаешь... я планировала ремонт делать.
— Лидочка, ну пожалуйста! Машка такая умница, у нее такие способности! А ремонт можно и позже. Мы обязательно вернем, как только Сергей устроится.
Когда Сергей устроится. Он уже полгода не может найти нормальную работу. То зарплата не устраивает, то график, то коллектив не тот.
— Наташа, давай я подумаю, хорошо?
— Да думать-то особо некогда! До понедельника нужно внести деньги, а то Машку отчислят.
После разговора я долго сидела на кухне с чашкой кофе. В голове крутились мысли. С одной стороны — племянница, кровь. С другой — эти деньги я копила два года, отказывая себе во многом. А главное, у меня было нехорошее предчувствие насчет возврата.
Года три назад я уже одалживала Наташе пятнадцать тысяч. Тогда тоже была срочная ситуация — нужно было лечить зубы. Деньги так и не вернула, а когда я осторожно напомнила, обиделась: мол, я жадная, считаю копейки между родными.
К обеду позвонила Маша.
— Тетя Лида, мама сказала, что ты поможешь с деньгами! Спасибо большое! — голос радостный, беззаботный.
— Маш, погоди, я еще не решила...
— Как не решила? — удивление в голосе. — Но мама сказала, что ты согласилась!
Значит, Наташа уже все решила за меня. Неприятный осадок лег на душу.
— Машенька, понимаешь, это довольно большая сумма...
— Ну тетя Лида, ну пожалуйста! Я так старалась поступить, у меня такие планы! А если меня отчислят, вся жизнь пойдет наперекосяк!
Вся жизнь наперекосяк в двадцать лет из-за одного семестра? Но я промолчала.
Вечером пришла моя подруга Галя. Мы дружим уже много лет, она единственная, с кем я могу поговорить откровенно.
— Что-то ты какая-то мрачная, — заметила она, устраиваясь на диване.
Я рассказала про утренний разговор. Галя слушала, покачивая головой.
— Лида, а помнишь, как ты мне рассказывала про те пятнадцать тысяч?
— Помню.
— И что, вернули?
— Нет.
— А напоминала?
— Один раз. Наташка так обиделась, что мы месяц не разговаривали.
Галя вздохнула:
— Знаешь, что я тебе скажу? Мне кажется, некоторые родственники воспринимают нашу помощь как должное. Особенно если мы одинокие, без детей на шее.
— Но ведь племянница...
— Племянница — это хорошо. А где она была, когда ты в больнице лежала? Или когда мать твоя умирала — кто с ней сидел? Ты. А где были заботливые родственники?
Это была правда. Когда два года назад умирала мама, я практически жила в больнице. Наташа приехала один раз, поохала и уехала — дела, работа, семья.
— Галь, но как откажешь? Буду выглядеть жадной теткой.
— А если ты потратишь последние накопления, а завтра сама окажешься в сложной ситуации? Кто тебе поможет?
На следующий день позвонила Наташа:
— Ну что, Лида, с деньгами как?
Я набрала воздуха в грудь:
— Наташ, не смогу. Извини.
Пауза. Потом голос изменился:
— То есть как не сможешь?
— Никак. У меня этих денег нет в свободном доступе.
— Как нет? А ремонт? Значит, на ремонт деньги есть, а племяннице помочь — нет?
— Наташа, эти деньги я копила два года. У меня тоже есть планы.
— Какие планы? Ты одна живешь, никого на содержании нет!
Вот оно. Я одна, значит, мои потребности не считаются.
— А предыдущие пятнадцать тысяч ты забыла?
— Господи, опять эти пятнадцать тысяч! Между родными деньги не считают!
— Тогда почему ты их не вернула?
— Потому что думала, мы родные люди! А ты оказывается, в долговой книжке записываешь!
Разговор закончился тем, что Наташа бросила трубку.
Через час позвонила Маша. Голос уже совсем другой — обиженный, почти враждебный:
— Теть Лид, мама рассказала. Не думала, что ты такая жадная.
— Маша...
— Нет, я все поняла! У всех в семье есть дети, внуки, а у тебя никого нет, и ты стала злой! Думаешь только о себе!
— Машенька, при чем тут дети? Я просто не могу...
— Не можешь или не хочешь? Разве я у тебя что-то просила раньше? Я же не на шмотки прошу, а на образование!
Трубку бросила и Маша.
Вечером пришла соседка Вера Петровна. Мы иногда общаемся, но близко не дружим.
— Лида, а что это у вас в семье происходит? Наташа такая расстроенная была, рассказывала...
Значит, уже и соседям жалуется. Я коротко объяснила ситуацию.
— Ну да, конечно, тридцать тысяч — деньги немалые, — согласилась Вера Петровна. — Но с другой стороны, девочка учится, старается...
— Вера Петровна, а вы бы одолжили такую сумму?
— Ну... если бы была возможность... наверное, да. Родная же племянница.
После ее ухода я почувствовала себя последней эгоисткой. Может, и правда, надо было помочь?
На работе коллеги тоже узнали о ситуации. Наташа работает в соседней школе, новости быстро разносятся.
— Лида Михайловна, а правда, что вы племяннице не помогли? — спросила молодая учительница Анна.
— Не смогла помочь.
— Ой, как жалко девочку! Из-за денег образование бросать...
— Анна, а вы бы одолжили тридцать тысяч?
— Ну... у меня их нет. А у вас ведь есть?
Все знают, что у меня есть. И все считают, что я должна поделиться.
Директор школы Елена Викторовна подошла ко мне на перемене:
— Лидия Михайловна, я, конечно, не вмешиваюсь в личные дела, но Наташа Семеновна очень переживает. Может, найдете возможность помочь? Ведь родственники...
Даже на работе меня считают жадной.
Дома я села и честно проанализировала свои финансы. Тридцать тысяч у меня действительно есть. И даже если потрачу их, не умру с голоду. Но это все мои сбережения. А ванная в таком состоянии, что уже стыдно людей приглашать.
Позвонила Гале:
— Я чувствую себя ужасно. Все меня осуждают.
— Лида, а что говорит твоя старшая дочь?
У Наташи есть старшая дочь Ира, тридцати лет. Замужем, двое детей, муж хорошо зарабатывает.
— А при чем тут Ира?
— Как при чем? Это же ее сестра! Почему она не поможет?
Действительно, почему? Я никогда об этом не думала.
Решила позвонить Ире:
— Иришка, привет. Скажи, а ты в курсе насчет Машиных проблем с учебой?
— Да, мама рассказывала. Печально, конечно.
— А ты не можешь помочь?
Пауза.
— Тетя Лида, у нас сейчас ремонт, потратили кучу денег. Да и вообще, мне кажется, Машка избалованная слишком. Может, поработает немного, сама заработает?
Интересно. Родная сестра не может помочь из-за ремонта, а я, тетка, должна свой ремонт отложить.
— А почему тогда все считают, что должна помочь я?
— Ну... вы же одна живете, вам проще.
Опять это "одна живешь". Как будто одинокие люди не имеют права на собственные потребности.
На следующий день встретила на улице нашу дальнюю родственницу, тетю Клаву. Она тоже была в курсе событий.
— Лидочка, ай-ай-ай, как нехорошо получилось! Девочка такая способная, а ты не помогла.
— Тетя Клава, а почему никто не просит помочь Иру? Или других родственников?
— Так у них у всех свои заботы, дети, семьи. А у тебя проще.
— Почему проще?
— Ну как почему? Одна же.
Вечером я сидела дома и думала. Получается, раз я одна, то автоматически становлюсь семейной кассой взаимопомощи? Мои потребности не важны, потому что у меня нет детей? А то, что я всю жизнь работала, копила, экономила — не считается?
Позвонила Наташе:
— Послушай, а почему Ира не может помочь Маше?
— При чем тут Ира? У нее свои дети, ремонт!
— А у меня тоже ремонт планируется.
— Да какой у тебя ремонт! Ты одна живешь! А у Иры семья из четырех человек!
— Наташ, но ведь Маша — Ирина родная сестра, а мне — племянница.
— Лида, я не понимаю, к чему эти разговоры! Или помогаешь, или нет!
Я поняла, что разговор бесполезен.
Через неделю узнала, что Машу таки не отчислили. Оказывается, можно было внести деньги в рассрочку, но Наташа почему-то сразу не поинтересовалась этой возможностью. А еще выяснилось, что сумма нужна была не тридцать тысяч, а пятнадцать. Остальное — на карманные расходы и обновки.
Мне стало очень неприятно. Значит, меня просто пытались использовать.
На семейном дне рождения у двоюродного брата атмосфера была напряженной. Наташа со мной практически не разговаривала, Маша тоже. Остальные родственники смотрели с осуждением.
— Ну и как, Лида, ванну уже ремонтируешь? — ехидно спросила Наташа за столом.
— Пока нет.
— А, понятно. Значит, были деньги, но жалко стало.
Я встала из-за стола:
— Наташа, можно поговорить наедине?
Мы вышли на балкон.
— Послушай, я узнала, что Машу не отчислили и что сумма была в два раза меньше. Зачем ты мне врала?
Наташа покраснела:
— Не врала, а... ну, хотела с запасом попросить. Мало ли что еще понадобится.
— То есть ты хотела получить лишние деньги обманом?
— Какой обман? Между родными это называется помощь!
— Помощь — это когда просят честно, а не обманывают.
— Лида, да что с тобой стало? Ты раньше такой не была!
— А какой я была? Удобной? Которая всегда поможет и ничего не потребует взамен?
Разговор ни к чему не привел. Наташа считала себя правой, а меня — жадной и черствой.
Дома я долго размышляла над ситуацией. Мне было больно от того, что родные люди так легко готовы были меня обмануть. Больно от того, что мои потребности никто не считает важными. И особенно больно от того, что помощь воспринимается как должное, а отказ — как предательство.
Галя заходила каждый день, видела, как я переживаю:
— Лида, перестань себя мучить! Ты поступила правильно.
— Но все меня осуждают.
— А ты знаешь, что я думаю? Людям нужна удобная родственница, которая всегда поможет деньгами, но сама ничего не попросит. А как только ты проявила характер, сразу стала плохой.
— Может, я действительно эгоистка?
— Эгоистка — это Наташа, которая готова обманывать ради денег. А ты просто научилась себя защищать.
Месяц спустя произошло событие, которое расставило все по местам. У меня случилось пищевое отравление, и я попала в больницу. Лежала там неделю, было очень плохо.
Галя приходила каждый день, приносила еду, решала вопросы с работой. А от родственников — ни звонка, ни весточки. Наташа узнала о моей болезни от коллег, но так и не появилась.
Когда я выписалась, позвонила сестре:
— Наташа, я была в больнице.
— Да, слышала. Ну что, уже лучше?
— Лучше. Спасибо, что поинтересовалась.
— Лида, не ехидничай. У меня своих проблем хватает.
Своих проблем хватает. А когда ей нужны были деньги, моих проблем как будто не существовало.
Спустя время я начала ремонт ванной. Работала бригада, в квартире был шум и беспорядок. Соседка Вера Петровна заходила посмотреть:
— Ой, как хорошо получается! Наверное, дорого стоит?
— Да, недешево.
— А вот если бы помогли племяннице, пришлось бы отложить ремонт.
— Пришлось бы.
— И правильно, что не помогли. Теперь у вас красиво будет, а Машка как-нибудь сама справится.
Удивительно, как быстро изменилось мнение соседки, когда она увидела результат моего решения.
Ремонт получился замечательный. Я наконец-то могла пригласить гостей, не стесняясь отвалившейся плитки и ржавых труб. Чувство удовлетворения от потраченных на себя денег было совсем другим, чем я ожидала.
Галя пришла на новоселье:
— Лида, как же хорошо у тебя стало! И главное — это твое, заработанное твоим трудом.
— Знаешь, я поняла одну вещь. Когда тратишь деньги на родственников, особенно таких, как Наташа, благодарности особой не получаешь. А вот когда потратила на себя — каждый день радуюсь результату.
— И правильно! Ты всю жизнь на других тратилась, пора и о себе подумать.
Отношения с сестрой так и остались прохладными. Маша закончила первый курс, но учиться бросила — оказалось, не так уж и интересно. Устроилась продавцом в магазин косметики и вполне довольна жизнью.
Иногда я думаю о том, что случилось. И понимаю: я поступила правильно. Не потому, что пожалела денег, а потому что отказалась играть роль удобной родственницы, которая должна всем, но сама ничего требовать не может.
Деньги — это не главное в отношениях. Главное — уважение и честность. А когда тебя готовы обманывать ради денег, а потом еще и виноватой выставлять — стоит задуматься о том, какие это родственники.
Теперь, когда кто-то просит меня о финансовой помощи, я всегда честно говорю о своих возможностях и условиях. И не чувствую себя виноватой, если приходится отказать. Потому что поняла простую истину: забота о себе — это не эгоизм, а необходимость.