Десять часов вечера. Я разогреваю ужин для Ольги. Она снова позвонила и сказала, что сидит над отчетом до ночи.
– Миша, я совсем замоталась, – голос у нее уставший, почти жалобный. – Этот злосчастный месячный отчет не сходится. Придется до последнего сидеть.
Я выключил плиту, накрыл кастрюлю крышкой. Такая история повторяется уже месяца три.
Моя Оля приходит домой измученная, сваливается на диван, жалуется на начальника-самодура и бесконечные авралы. Бедняжка моя. Совсем себя загоняла. Надо ее как-то поддержать.
И тут меня осенило. А что если завтра встретить ее? Сделать сюрприз. Куплю ее любимые пирожные с кремом, подожду у офиса. Пусть знает, что я о ней забочусь.
На следующий день, ровно в девять вечера, я приехал к ее бизнес-центру. Высокое стеклянное здание в центре города. Купил в соседней кондитерской коробку эклеров – Олина слабость. Подошел к входу.
– Добрый вечер, Василий! – поздоровался я с охранником, дядей Васей. Знакомы мы были поверхностно – иногда я подвозил жену утром, и мы перекидывались парой слов.
– Михаил Иваныч! – обрадовался он. – Чего так поздно?
– Да вот жену свою встречаю. Ольгу из седьмого отдела. Опять они там до ночи сидят, замучилась совсем.
Дядя Вася удивленно посмотрел на меня.
– Какую Ольгу? Вашу, из бухгалтерии? Так она же, как всегда, ровно в шесть ушла. Она у нас самая пунктуальная, минута в минуту уходит.
У меня земля поплыла под ногами.
– Как в шесть? Она же сказала, что у нее отчет до ночи…
– Да какой отчет, – махнул рукой дядя Вася. – У них там после шести тишина абсолютная. Все разбегаются по домам. А ваша Оленька всегда первая удирает. Может, она в спортзал пошла? Или по магазинам?
Я стоял с коробкой пирожных в руках и чувствовал, как мир переворачивается. Обман. Все эти месяцы были сплошным обманом. Но где же она проводит эти три-четыре часа каждый вечер?
Я не стал звонить ей. Сел в машину, поехал домой. Положил пирожные на кухонный стол и стал ждать.
Около одиннадцати вечера послышались знакомые шаги на лестнице. Ключ в замке. Ольга зашла в прихожую, скинула туфли.
– Миша, привет, – она выглядела уставшей. – Кошмар какой-то с этим отчетом. Голова раскалывается.
Я молча смотрел на нее. Потом сказал:
– Оля, я сегодня решил тебя встретить. Был у твоего офиса.
Я кивнул на стол.
– Пирожных вот купил твоих любимых. Хотел сюрпризом порадовать.
Она замерла, глядя на коробку.
– Познакомился там поближе с охранником, дядей Васей. Очень душевный мужчина. Рассказал мне, какая ты у меня молодец. Самая пунктуальная сотрудница. Каждый день ровно в шесть уходишь с работы.
Лицо Ольги медленно каменело. Она поняла, что ее идеальная легенда рухнула от одной случайной фразы незнакомого человека.
– Миша, это… я могу объяснить…
– Объясняй.
– Я хожу к подруге. Ире. Она переживает развод, я ее поддерживаю. Не хотела тебя расстраивать этими женскими проблемами.
Я смотрел на нее. На женщину, с которой прожил двадцать пять лет. Которой верил безоговорочно.
– А еще куда ходишь, Оля?
– Иногда по магазинам. В спортзал пару раз была.
– И зачем врать про отчеты? Про аврал на работе? Зачем я месяцами переживал, что ты себя угробишь от перегрузок?
Она молчала. Опустила глаза.
– Мне все равно, где ты была эти три часа, Оля. Может, действительно у подруги. Может, в спортзале. Мне важно другое. Ты мне врала. Каждый день. Месяцами. Глядя прямо в глаза.
Я встал из-за стола.
– Я предлагаю тебе пожить отдельно какое-то время. Не развод. Просто паузу. Мне нужно подумать, можно ли жить с человеком, которому больше не веришь.
Она пыталась возражать, плакала, клялась, что больше никогда не будет лгать. Но что-то внутри меня сломалось окончательно.
На следующий день Ольга собрала чемодан и уехала к той самой подруге Ире. Я остался один в нашей квартире. Открыл коробку с пирожными. Они больше не казались мне вкусными. Я закрыл коробку и убрал в холодильник.
Как и свою веру в наш брак.
А что на самом деле страшнее: узнать правду о предательстве или понять, что даже не знаешь, при каких обстоятельствах тебя предали?