Я сидела на кухне, попивая чай с мятой, и наблюдала, как за окном медленно падают первые осенние листья. Желтые, оранжевые, багряные — они кружились в воздухе, словно не решаясь коснуться земли. Так же нерешительно, как мой сын.
— Мам, — раздался из коридора его голос, — ты не видела мой синий шарф?
— В шкафу, на верхней полке, — ответила я, даже не оборачиваясь.
Он промелькнул мимо кухни, высокий, стройный, с мягкими чертами лица, которые делали его похожим скорее на ангела с фрески, чем на двадцатипятилетнего мужчину. Красивый. Слишком красивый. И слишком… домашний.
— Спасибо! — крикнул он уже из своей комнаты.
Я вздохнула.
— Опять к Лехе? — спросила я, когда он вернулся, уже закутанный в тот самый шарф.
— Да, в настолки поиграем.
— А девушки? — не удержалась я.
Он замер, потом улыбнулся той своей тихой, немного виноватой улыбкой.
— Какие девушки, мам?
— Ну хотя бы у Лехи есть кто-то?
— Ну… вроде была какая-то, но они расстались.
Я покачала головой.
— И что же ты будешь делать, когда захочешь семью? Ждать, пока с неба упадет невеста?
Он рассмеялся.
— Может, и упадет.
— Ты же понимаешь, что так не бывает?
— А как бывает? — искренне удивился он.
Я отложила чашку и посмотрела на него серьезно.
— Вот представь: красивая девушка, случайная встреча, взгляд, улыбка…
— Мам, — перебил он, — я же не папа.
Это было точно. Совсем не папа.
Мой муж был — да и остался — настоящим «сорвиголовой». Мы познакомились в больнице, куда я попала с легким отравлением, а он — с переломом после очередной авантюры. Я сидела в коридоре, ждала врача, а он вдруг подошел, сел рядом и сказал:
— Ты моя жена.
Я даже не успела испугаться.
— Что?
— Ты. Моя. Жена. Никуда не денешься.
— Вы вообще в себе? — спросила я, но почему-то не встала и не ушла.
— Абсолютно, — ответил он и ухмыльнулся так, что у меня по спине пробежали мурашки.
Через месяц мы расписались.
Сын же… Сын был весь в меня. Спокойный, мягкий, любил домашний уют, книги, тихие вечера. И если я хоть как-то могла представить, что кто-то ворвется в его жизнь так же стремительно, как его отец ворвался в мою, то он — нет.
— Мам, ну что ты переживаешь? — он налил себе чай и сел напротив. — Если будет нужно, как-нибудь разберусь.
— Как-нибудь — это как?
— Ну… встречу кого-нибудь.
— Где? В библиотеке? В магазине книжном?
— А что в этом плохого? — он искренне не понимал.
Я вздохнула.
— Слушай, ну хотя бы в клубы сходи, на танцы…
— Мам, — он посмотрел на меня с укором, — ты же знаешь, я не люблю шум.
Да, знала.
Прошло еще полгода. Осень сменилась зимой, за окном замело все снегом, а в жизни сына ничего не изменилось. Работа, друзья, редкие походы в кино.
И вот однажды вечером раздался звонок в дверь.
— Кто там? — крикнула я из кухни.
— Не знаю, — ответил сын.
Я вытерла руки и пошла открывать.
На пороге стояла девушка. Высокая, стройная, с густыми темными волосами, собранными в небрежный хвост. В руках — чемодан.
— Здравствуйте, — сказала она твердо. — Это квартира Артема?
— Да… — растерялась я.
— Отлично.
И она просто вошла внутрь, поставила чемодан в коридоре и сняла куртку.
Сын появился из комнаты с широко раскрытыми глазами.
— Что… происходит?
Девушка повернулась к нему.
— Ты Артем?
— Да…
— Я — Лика. Теперь я твоя девушка.
Он остолбенел.
— Что?
— Ты слишком долго собирался, — сказала она просто. — Поэтому я решила сама.
Я смотрела на них и вдруг рассмеялась.
— Ну вот, — сказала я. — Дождалась.
Лика оказалась… идеальной. Решительной, но не наглой, уверенной, но не жесткой. Она действительно просто переехала к нам — на первых порах, пока они с Артемом не нашли свою квартиру.
— Как ты вообще его нашла? — спросила я как-то вечером, когда мы пили чай на кухне.
— В библиотеке, — улыбнулась она.
— Ну конечно, — я закатила глаза.
— Я видела его несколько раз. Он всегда брал одни и те же книги — фантастику, классику. Ни разу не подошел, не заговорил.
— А ты?
— А я подождала. Потом поняла, что если не я, то никто.
Я посмотрела на нее с теплотой.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не испугалась.
Она улыбнулась.
— Я же видела, какой он. Стоило только начать.
Через год они поженились. На свадьбе мой муж, все такой же сорвиголова, поднял тост:
— За женщин, которые знают, чего хотят!
Я посмотрела на сына — он сиял. На Лику — она смеялась.
И поняла: все правильно.
Он — весь в меня.
Но его судьба — все равно немножко в папу.