Почти полмесяца своей жизни угробил на чтение двух книг Дэвида Фостера Уоллеса: можно, конечно, было и бросить, но я купил их на бумаге, так что хочешь, не хочешь, надо было прочитать рано или поздно. Где-то зимой освоил том его эссе, они мне понравились, теперь же читая его рассказы из сборника «Забвение», даже не понял о чем они: есть дотошная реконструкция механизмов маркетинга в «Мистере Пышке», есть размышления о школьном детстве в «Душа – не кузница», есть небольшая история об артефактах современного искусства в «Канале страданий», остальное уже забыл. В новеллах Уоллес демонстрирует свою стилевую зависимость от Пинчона и Делилло: громоздкие грамматические конструкции ни о чем, черный юмор, погружение в специализированную терминологию, перегруженность психотерапевтической лексикой. Из рассказов и романа «Метла системы», написанного все же попроще «Бесконечной шутки», без примечаний и комментариев, стало очевидно, что американцы – очень закомплексованная нация, подверженная частым стрессам, видимо, из-за жизни в мегаполисах. «Метла системы» так вообще почти наполовину состоит из сеансов самокопания персонажей, долгих диалогов об интимной жизни, детстве и деструктивной влиянии родителей на детей.
Поразительно, что «Метла системы» - опус на 600 страниц была засчитана Уоллесу как дипломная работа (вот уж маразм, хотя там есть и философские размышления о Витгенштейне и лингвистической предопределенности человеческого бытия). Многие годы боровшийся с депрессией и различными зависимостями, Уоллес в своих книгах пристально вглядывался в собственные проблемы почти нарциссически, только к ним было приковано его внимание, хотя внешне его тексты воспринимались как социально-философский срез эпохи. Прочитав пять книг Уоллеса, могу сказать, что безусловного внимания заслуживают лишь эссе и те фрагменты «Бесконечной шутки», что посвящены Дону Гейтли. Остальное – макулатура, пусть и высоколобая, испытывающая читательское терпение и издевающаяся над ним при помощи новомодных писательских технологий. Эмоционально это мертвая проза, сухая, безжизненная и маниакальная в своем многословии (да, забыл отметить, что большинство текстов Уоллеса обрываются на полуслове, так что это еще и неуважение к читателю).