— Ты не выгорела — ты просто ленивая!
Светлана сидела в переговорной и смотрела на Анну Петровну, начальницу отдела кадров. Та листала какие-то бумаги, не поднимая глаз.
— Анна Петровна, я действительно плохо себя чувствую. Может, мне взять больничный?
— Больничный? — женщина наконец подняла голову. — По какому поводу? Температуры нет, кашля нет. Что у тебя болит?
— Душа болит, — тихо сказала Светлана.
Анна Петровна фыркнула:
— Душа! Знаешь, Светочка, я тридцать лет работаю. Видела всякое. И знаю — когда человек действительно болен, а когда просто работать не хочет.
— Но я всегда работала хорошо...
— Работала, да. А сейчас что? Опаздываешь, отчёты сдаёшь с задержкой, на совещаниях сидишь как сонная муха. Это не болезнь, это лень.
Светлана попыталась объяснить:
— У меня просто сил нет. Встаю утром — и уже устала. Всё валится из рук.
— А ты раньше ложись спать. Меньше по телефону сиди.
— Я рано ложусь. Но не сплю. Лежу и думаю.
— О чём думаешь?
— О работе. О том, что не успеваю. Что всё делаю не так.
— Вот именно! — Анна Петровна хлопнула ладонью по столу. — Вместо того чтобы работать качественно, ты времена тратишь на переживания. Взяла бы себя в руки — и никаких проблем не было бы.
Светлана опустила голову. Как объяснить, что взять себя в руки у неё не получается? Что каждое утро — это борьба с собой. Что простые вещи, которые раньше делались автоматически, теперь требуют огромных усилий.
— Может, мне к врачу сходить?
— К какому врачу? К психиатру? — в голосе Анны Петровны прозвучало презрение. — Светочка, не смеши. Ты просто расслабилась. Знаешь, в наше время люди работали и не ныли. А сейчас каждый второй стрессом страдает.
— Но может, это действительно стресс?
— Стресс — это когда война, когда голод. А у тебя что? Работа есть, зарплата есть, семья. Чего тебе не хватает?
Чего не хватает? Светлана сама не знала. Вроде бы всё есть. Но радости нет. Вообще никакой радости. Как будто мир стал серым.
— Анна Петровна, дайте мне ещё немного времени. Я постараюсь...
— Стараться надо было раньше. А сейчас у меня терпение кончилось. Либо работаешь нормально, либо ищи другое место.
Светлана вышла из переговорной на ватных ногах. В коридоре встретила Олю, коллегу из соседнего отдела.
— Что случилось? Лицо как мел.
— Да так... разговор был неприятный.
— С Анной Петровной? Она всех достала со своими нравоучениями. На что жаловалась?
— На работу мою. Говорит, плохо стала работать.
— А ты что, правда плохо работаешь?
Светлана задумалась. Работает ли она плохо? Отчёты делает, задания выполняет. Правда, медленнее, чем раньше. И с ошибками стала. Концентрация никакая.
— Наверное, да. Не знаю, что со мной.
— Может, просто устала? Отпуск давно был?
— В прошлом году. Но я же не хочу отдыхать. Я хочу спать. Всё время спать.
Оля посмотрела на неё внимательно:
— А к врачу ходила?
— Анна Петровна говорит, незачем. Говорит, я просто ленюсь.
— Анна Петровна — не врач. Сходи к терапевту хотя бы.
— Неудобно как-то. Что скажу? Что устала?
— Скажешь, что плохо себя чувствуешь. Это же правда.
День тянулся как резиновый. Светлана сидела за компьютером и смотрела в экран. Буквы расплывались, мысли путались. Простую таблицу не могла составить уже второй час.
— Светлана Игоревна, — подошла Марина, младший менеджер. — Вы отчёт проверили?
— Какой отчёт?
— Который я вчера принесла. По итогам месяца.
Светлана растерянно посмотрела на стол. Среди бумаг действительно лежала папка с отчётом. Она её даже не открывала.
— Прости, Марина. Сейчас посмотрю.
— Только быстрее, пожалуйста. Мне до обеда нужно в банк отнести.
Светлана открыла папку. Цифры прыгали перед глазами. Она прочитала первую страницу, но ничего не поняла. Прочитала ещё раз. Опять ничего.
— Марина, а там... там всё правильно?
— Не знаю, поэтому и принесла к вам. Вы же главный бухгалтер.
Главный бухгалтер. Раньше эти слова вызывали гордость. Светлана долго шла к этой должности, училась, работала сверхурочно. А теперь они звучат как приговор. Главный бухгалтер, который не может отчёт проверить.
— Хорошо, сейчас разберусь.
Марина ушла, а Светлана снова уставилась в бумаги. Не идёт. Совсем не идёт. Что с ней происходит?
В обеденный перерыв она позвонила мужу:
— Андрей, можешь поговорить?
— Конечно. Что случилось?
— Мне кажется, я схожу с ума.
— Почему?
— Не могу работать. Ничего не соображаю. Сижу как дура.
— Может, действительно устала? Давай отпуск возьмёшь.
— Не дадут. Анна Петровна сказала — либо работай, либо увольняйся.
— Жёстко. А что именно не можешь делать?
— Всё. Читаю — не понимаю. Считаю — ошибки. Думать не могу нормально.
— Слушай, а давай к врачу сходим? Может, это что-то медицинское.
— Боюсь.
— Чего боишься?
— А вдруг скажут, что я действительно псих?
— Не скажут. И не псих ты. Просто что-то не так. Разберёмся.
После обеда Светлана попыталась вернуться к отчёту Марины. Но всё было как в тумане. Она поставила подпись и отдала бумаги, даже не читая.
Вечером, когда все разошлись, пришла техничка Тамара Ивановна. Немолодая женщина, работает в компании уже лет пятнадцать.
— Светочка, что ты такая грустная ходишь?
— Да так, Тамара Ивановна. Настроения нет.
— А что случилось?
— Работать не могу. Совсем голова не варит.
Тамара Ивановна поставила ведро, села на стул рядом:
— А сколько это уже продолжается?
— Месяца два, наверное. Сначала думала — авитаминоз, весна. А сейчас уже июль, а всё хуже.
— Спишь нормально?
— Не очень. Засыпаю плохо, просыпаюсь рано.
— Есть хочется?
— Нет. Совсем не хочется. Заставляю себя.
— А дома как дела?
— Дома нормально. Муж хороший, сын учится. Не в этом дело.
Тамара Ивановна задумчиво покачала головой:
— Знаешь, а у меня такое было. Года четыре назад. Тоже ничего не хотелось, ничего не радовало. Думала — возраст, климакс. А потом дочка заставила к врачу идти.
— И что сказали?
— Депрессия. Лекарства прописали, к психологу направили. Помогло.
— Депрессия? — Светлана испугалась. — Это же... это же серьёзно.
— Серьёзно, да. Но лечится. Главное — не запускать.
— А на работе не узнали?
— Зачем им знать? Взяла больничный, полечилась. Вернулась — работаю как прежде.
— А если не лечить?
— Хуже будет. У меня соседка не лечилась — так вообще с работы уволилась. Дома сидит, никого не видит.
После разговора с Тамарой Ивановной Светлана всё-таки записалась к врачу. Участковый терапевт — женщина средних лет, усталая — выслушала жалобы.
— Аппетит есть?
— Нет.
— Сон нарушен?
— Да.
— Настроение?
— Плохое. Постоянно плохое.
— Интерес к работе, к семье?
— Нет. Ничего не интересно.
— Понятно. Сейчас направление дам к психотерапевту.
— А это... это действительно депрессия?
— Похоже на то. Но точный диагноз поставит специалист.
Светлана взяла направление дрожащими руками. Депрессия. Слово звучало страшно, стыдно. Что скажут на работе? Что подумают дома?
Психотерапевт принимала в другом конце города. Молодая женщина, спокойная, доброжелательная.
— Расскажите, что вас беспокоит.
Светлана рассказала. Про усталость, про нежелание работать, про серость мира. Врач внимательно слушала, иногда задавала вопросы.
— Когда это началось?
— Точно не помню. Постепенно. Сначала думала — переутомление.
— Стрессы были?
— Обычные рабочие. Ничего особенного.
— А в семье?
— В семье всё хорошо.
— Понимаю. Скажите, появлялись ли мысли о смерти?
Светлана вздрогнула:
— Иногда. Думаю — а что, если я не проснусь? И становится легче.
— Покончить с собой не хотели?
— Нет! То есть... я думала, что было бы легче всем, если бы меня не было. Но убивать себя не хотела.
Врач что-то записала:
— Диагноз — депрессивный эпизод средней степени тяжести. Это лечится. Назначу антидепрессанты и сеансы психотерапии.
— А на работе узнают?
— Откуда? Больничный дам общий — по соматическому заболеванию.
— А лекарства... они не вредные?
— Современные антидепрессанты безопасны. Главное — пить регулярно и не бросать резко.
Светлана взяла рецепт и больничный. На работу позвонила, сказала, что заболела. Анна Петровна недовольно буркнула что-то про симулянтов, но больничный приняла.
Дома муж отнёсся к диагнозу серьёзно:
— Хорошо, что к врачу сходила. Будем лечиться.
— Не стыдно тебе? Жена — псих.
— Какой псих? Болезнь как болезнь. Будешь принимать лекарства, ходить к психологу — и всё пройдёт.
— А если не пройдёт?
— Пройдёт. Главное — не сдавайся.
Первые дни приёма лекарств были тяжёлыми. Тошнило, кружилась голова, хотелось спать. Но постепенно стало легче. Появился аппетит, улучшился сон.
На работу Светлана вернулась через три недели. Коллеги спрашивали, что болела. Она отвечала неопределённо — простуда, слабость.
Анна Петровна встретила её в коридоре:
— Ну что, отлежалась? Теперь работать будешь?
— Буду стараться.
— Старайся, старайся. А то у меня терпение кончается.
Но работать стало действительно легче. Мысли прояснились, концентрация вернулась. Правда, быстро уставала, но это было уже не то беспросветное состояние, что раньше.
Марина принесла новый отчёт:
— Как здоровье, Светлана Игоревна?
— Лучше, спасибо.
— А то мы волновались. Вы последнее время такая... отрешённая была.
— Да, трудный период был.
— Хорошо, что прошёл.
Светлана улыбнулась. Да, прошёл. Не полностью ещё, лечение продолжается. Но самое страшное позади.
Вечером она рассказывала мужу:
— Представляешь, Анна Петровна до сих пор считает, что я ленилась.
— А ты ей не объясняла?
— Зачем? Всё равно не поймёт. Для неё депрессия — это выдумки.
— Жаль. Могла бы людям помочь пониматься.
— Могла бы. Но не все готовы понимать. Особенно начальники.
Андрей обнял её:
— Главное, что ты теперь знаешь — с тобой всё в порядке. Ты не ленивая, не плохая. Просто была больна.
— Да, теперь знаю.
И правда знала. Депрессия — это не лень, не слабость характера, не каприз. Это болезнь, которая лечится. И не нужно стыдиться или терпеть. Нужно обращаться к врачам и лечиться.
А мнение Анны Петровны... Что ж, не все люди способны к пониманию. Но это их проблемы, а не её.
Светлана открыла отчёт Марины и принялась внимательно изучать цифры. Работать снова стало интересно.