Утро началось с крика из ванной. Марина, ещё не до конца проснувшись, уронила ложку в тарелку с овсянкой. Мёд, стекавший по краю, образовал липкую лужу на кухонном столе.
— Что случилось? — крикнула она, вытирая руки о фартук с вышитыми васильками.
Из-за двери донёсся голос Джейка, искажённый паникой:
— У меня что-то страшное! Срочно нужен врач!
Марина закатила глаза. Её муж, американец из штата Вермонт, за два года брака успел вызывать скорую при температуре 37,2, считать обычную простуду тропической лихорадкой и однажды упаковал аптечку для похода в ближайший супермаркет.
Она толкнула дверь ванной. Джейк стоял перед зеркалом, широко раскрыв глаза. Его палец дрожал, указывая на покрасневшее веко.
— Видишь? Это опухоль! Я чувствую пульсацию! Возможно, это редкая инфекция или...
— Ячмень, — перебила его Марина, подавляя улыбку.
— Что?
— Ячмень. Обычный ячмень. У каждого второго ребёнка в России такое бывает.
Джейк медленно повернулся к ней. Его лицо, обычно такое оживлённое, теперь напоминало картину Эдварда Мунка "Крик".
— Ты шутишь? Это же глаз! Глаз, Марина! Здесь нельзя просто...
— У нас лечат иначе, — она скрестила руки на груди, облокачиваясь о дверной косяк.
Ванная комната была залита утренним светом. На полочке аккуратно стояли флаконы с гелями и лосьонами — целый арсенал Джейка против воображаемых болезней. Кот Барсик, свернувшись клубком на стиральной машине, наблюдал за происходящим с явным осуждением.
— Я звоню доктору Райану, — Джейк потянулся к телефону.
Марина вздохнула и ловко выхватила аппарат у него из рук.
— Подожди. Я покажу тебе русский способ.
Она сложила пальцы в дулю — крепко, как учила бабушка. Джейк отпрянул, ударившись спиной о раковину.
— Что ты делаешь?!
— Лечу.
Марина демонстрательно плюнула в сторону больного глаза. Слюна, сверкнув на солнце, приземлилась на раковину.
В комнате повисла тишина. Даже Барсик перестал вылизывать лапу.
— Ты... ты сумасшедшая?! — Джейк вытер лицо полотенцем, хотя Марина и не попала. — Это же антисанитария! Бактерии! Инфекция!
— Подожди до утра, — спокойно сказала Марина, поворачиваясь к выходу.
— Куда ты?!
— Варить борщ.
Ночь выдалась беспокойной. Джейк ворочался, каждые полчаса вскакивая проверить глаз в зеркале. В три часа ночи он разбудил Марину, тыча в неё термометром.
— У меня точно сорок!
— Тридцать шесть и шесть, — буркнула она, разглядев цифры. — Спи.
К утру он уснул, свернувшись калачиком на краю кровати, как напуганный ёжик.
Марина проснулась первой. Солнечные лучи пробивались сквозь щель в шторах, рисуя золотую полосу на одеяле. Она осторожно прикоснулась к плечу мужа.
— Джейк. Посмотри в зеркало.
Он открыл один глаз, потом второй. Потом резко сел.
— Где опухоль?
Веко было совершенно нормальным — ни покраснения, ни припухлости. Джейк тыкал пальцем в кожу, будто ожидал, что симптомы спрятались где-то внутри.
— Как?!
— Русская магия, — Марина ухмыльнулась, поправляя подушку. — Теперь ты обязан мне жизнью.
Джейк уставился на неё с новым выражением — смесью ужаса и восхищения.
— Ты... ты ведьма?
— Да, — без тени смущения ответила Марина. — Я колдую на полнолуние, варю зелье из мухоморов и иногда превращаюсь в сороку.
Барсик, словно поддерживая её, громко мяукнул.
Через неделю история уже обрастала легендами.
— Она просто... плюнула? — переспрашивал их сосед Пьер за общим ужином. Француз, обычно невозмутимый, теперь крутил пальцем у виска.
— Не просто плюнула, — торжественно произнёс Джейк. — Она использовала древний славянский ритуал.
Марина, сидевшая рядом, подавила смех вином.
— И это сработало? — Пьер отодвинулся, будто боялся заразиться магией.
— Как видишь.
Пьер задумался, потом вдруг полез в карман и вытащил... головку чеснока.
— На, — протянул он Марине. — От сглаза.
Теперь уже Джейк закашлялся, давясь стейком.
Вечером, лёжа в постели, Джейк вдруг спросил:
— А если у меня заболит горло...
— Плевок в глотку, — мгновенно ответила Марина.
— Серьёзно?
— Нет, дурак, — она засмеялась, обнимая его. — Тогда будем лечить мёдом.
— А если не поможет?
— Тогда плевком.
Джейк задумался, глядя в потолок.
— А трижды сплюнуть через левое плечо — это для профилактики?
Марина рассмеялась и выключила свет.
Сейчас, когда у их дочки Лизы впервые выскочил ячмень, Джейк торжественно повёл её в ванную.
— Пап, что мы будем делать? — испуганно спросила девочка.
— Лечить по-русски, — серьёзно ответил он и сложил пальцы в дулю.
Лиза захихикала, когда его "плевок" (на самом деле просто звук "тьфу") разлетелся по стене.
— Теперь ты настоящая русская, — объявил Джейк, целуя её в макушку.
Марина, наблюдая за этой сценой, поймала себя на мысли, что её муж — странный, паникёр, иногда невыносимый — стал немного русским. Хотя бы в душе.
А Барсик, как всегда, смотрел на них с высоты холодильника с выражением вечного разочарования в человечестве.
Когда через месяц у Пьера заболело горло, он робко постучал в их дверь с бутылкой вина и тем же чесноком.
— Марина, — прошептал он драматично. — Я готов к русской магии.
Джейк, стоя за спиной у жены, едва сдерживал смех.
— Нет, — строго сказала Марина. — Французам мы помогаем только борщом.
И захлопнула дверь.
P.S. Теперь в их районе ходят слухи, что в доме номер семь живёт русская ведьма с американским мужем и говорящим котом. А Марина только подливает масла в огонь, иногда "случайно" роняя в магазине фразу: "Ой, а у меня дома опять самовар закипел без огня..."