1. Федя Лесорубов поделился услышанным: "Отец друга рассказывал: В начале 70-х три орла с нашей части двинули в самоволку. Имели при себе водку, но оказалось что мало! Решили ввалиться в первый попавшийся дом на окраине города…
Стали стучать требовать, чтобы открыли и впустили. А там профессор какой то обитал. По крикам понял, что нетрезвые, а по форме (темно было), что вояки, и позвонил в комендатуру, те прислали патруль на машине…
Всех повязали, а спустя три месяца организовали в клубе суд-трибунал. Ну, а главный в патруле оказалось был сержант-десантник грузин. И к этому времени, он уже пожалел придурков, и поменял показания, а может и подмазали.
Судья -- Вы подтверждаете всё случившееся?
Грузин -- Нэт! Я такого не утверждал!
Судья -- Но вот же ваша подпись под протоколом, где всё описано как всё было?
Грузин -- Э! Что мне командир дал подписать, то я и подписал! А я своему командиру доверяю!
С той поры в нашей части пошла поговорка: Что мне дали подписать, то и подписал! А я своему командиру доверяю!"
2. Камрад рассказал на досуге: «ГСВГ… В Потсдаме в 1986г. два прапорщика азербайджанца, оба женаты, у гаштета изнасиловали немку, в процессе вырвали у нее серьгу из уха. Полиция ГДР работала очень хорошо, в то время у них было много в нештатных сотрудников.
Например, сидела бабушка инвалид и смотрела постоянно в окошко. Ей ставили телефон бесплатно и за звонки платили. Или были люди у которых собаки на след натасканы. Ну, в общем поймали их почти сразу.
Для справки - преступления совершенные на территории страны пребывания судятся по законам этой страны. Но, у нас с немцами была договоренность что наших граждан судит военный трибунал ГСВГ…
Если преступление совершено против немецких граждан на процессе находятся потерпевшие и немецкий прокурор который ничего не предлагает, а просто смотрит за ходом процесса. После трибунала осужденные отбывали наказание в колониях СССР. Трибунал находился в Потсдаме.
Камеры для подследственных находились на гарнизонной губе, которая находилась на территории батальона связи. Но этим двум не повезло еще больше, потому что были еще и выездные показные трибуналы, которые проходили в клубах полков.
Соответственно, если судили прапорщиков, собирали только офицеров и прапорщиков. Процесс проходил примерно так - на сцене усаживается трибунал, на первый рад садится немецкий прокурор, потерпевшая, страшная как атомная война и вся в наколках, переводчик.
Выясняются обстоятельства дела, оказывается, что один изнасиловал, а второй пытался, но даже не смог. Немка больше всего возмущена не столько изнасилованием, сколько тем, что вырвали серьгу, которую так и не нашли. Оглашается приговор одному восемь лет, другому семь.
Наш прокурор подходит к немецкому спрашивает, вы довольны приговором, тот отвечает что в общем то да но немецкий суд срок дал бы раза в два три меньше. На что ему говорят - много не мало… пусть сидят...
Как-то раз на гауптвахте содержались двое следственно-арестованных офицеров, старших лейтенантов, которые совершили уголовные преступления. Один из них дежурным по части пришел домой и застал свою жену с любовником. И застрелил их обоих из табельного ПМ. Он сидел в камере и все плакал...
Другой вместе с солдатами изнасиловали молодую немку. Несмотря на то, что они были одеты в офицерскую форму, только с погон сняты звездочки, а с кителей скручены знаки (ромбики и офицерская классность), караульных на инструктаже предупреждали, что они уже - не офицеры, и чтобы обращение к ним было соответствующее и никаких поблажек не допускали.
Вообще, офицерская форма с погонами без звездочек и следами от снятых знаков (вмятины на ткани) и отсутствие орденских планок на тех местах, где они находились, выглядит довольно жутковато и удручающе.
Хорошо помню, что передвижение по коридорам гауптвахты арестованными осуществлялось только бегом. Ни для кого не было никаких послаблений. Отдельно в камере содержался прапорщик, который был арестован на десять суток, за то что он пьяным опоздал на марш.
Он занимался с арестованными военнослужащими срочной службы строевой подготовкой на плацу с утра и до обеда, а после обеда и допоздна изучением воинских уставов. Короче, там была еще та обстановка, что не забалуешь... Прямо как военная тюрьма!»
Подписаться или просто поставить лайк – дело добровольное и благородное…
