Это может быть не совсем очевидно, но эффективность лечения зависит не только от искусства конкретного врача, но и от того, как концепция получения помощи репрезентирована в психике пациента.
Доказательность метода, эффективность тех или иных лекарств, легкость или сложность подбора лекарственной терапии – это безусловно важно. Но проблема в том, что есть ещё совсем базовый уровень.
Смелость дойти до доктора. Умение выбрать подходящую клинику и найти возможность туда приехать. Навык рассказать про свою боль и вести диалог с врачом. Способность прочитать и понять рекомендации доктора, которые разбегаются перед глазами, даже если набраны крупным шрифтом. Умение удерживать нужную периодичность приема лекарства. Готовность пробовать другое лечение, если это не подошло. Как вам такое, рандомизированные плацебо-контролируемые исследования?
Затруднения и проволочки на всех этих предварительных этапах происходят не потому, что человек глупый, невнимательный, ленивый или плохо соображает. В других контекстах он может быть очень быстрым, дотошным и бдительным.
Проблема в том, что даже самый нежный доктор, и самое прекрасное лекарство с доказанной эффективностью могут тем не менее восприниматься психикой как плохой объект – усталая мать, затыкающая рот соской, или равнодушный отец, которому бутылка водки интереснее, чем твой сломанный палец.
Для человека, в психике которого есть надежный объект, таблетка будет мягким и теплым одеялом, которым укрывают, когда знобит, или знакомыми руками, которые обнимают, когда грустно, или надежной опорой за спиной, которая поддерживает в трудную минуту.
Если же человек пережил детский абъюз или неглект, лечение часто ощущается врагом и садистом, который наслаждается твоим страданием, или наоборот, каменным изваянием, глухим к твоей боли, к которому бесполезно взывать, все равно не ответит.
Бывают ещё более запутанные истории. Например, то, что помогает, одновременно наносит такой сильный вред, что сам смысл помощи теряется. Лечение становится мучительнее болезни.
В психоаналитической терапии такие вопросы решаются через то, что этим садистом, каменным столпом, помогающей, но одновременно очень сильно портящей жизнь таблеткой становится со временем аналитик. И через изменение отношений с аналитиком оказывается возможным изменение отношений с врачами и таблетками.
От аналитика в этом случае требуется много мужества и кристальная честность перед пациентом и самим собой. Много лет в деталях рассматривать, как именно ты вредишь отчаявшемуся человеку, который пришел к тебе за помощью, – довольно сложная и невеселая история. Но иногда это критически важно для того, чтобы перемены стали возможными.
Автор: Елизавета Зубова
Психолог, Супервизор, Психоаналитическая терапия
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru