Лето в селе дышало зноем и запахом спелой пшеницы. В самом сердце этого мира жила Ксения, девушка, чьи глаза волновали двух молодых водителей – Руслана и Тимофея. Оба крутили баранку, но статусы их разнились. Руслан, чернявый, с глазами цвета июльского неба, возил горючее на стареньком бензовозе. Его руки всегда были чуть в масле, комбинезон пропах соляркой. Тимофей же, кудрявый, как спелый колос, восседал за рулем колхозной «Волги» – персонального транспорта председателя. Он заочно грыз гранит науки, и в перспективе маячила благоустроенная квартира.
Сердце Ксении склонялось к Руслану. В его искренней улыбке, в синеве глаз, похожей на васильки у обочины, она видела родную душу. Но родители, Иван Петрович и Марья Степановна, мечтали о другом зяте. "Тимофей – парень с будущим! – твердил отец. – Учится, квартира светит, председатель его ценит. А Руслан... вечно в мазуте, мотоцикл его дребезжит. Не пара ты ему, Ксюша".
Девушка металась. Ослушаться воли родителей – страшно. Связать жизнь с нелюбимым – немыслимо. И вот в тот знойный день оба претендента подкатили к ее дому: Руслан – на видавшем виды "Урале" с коляской, Тимофей – с важным видом вылез из сверкающей "Волги" (председатель, к слову, отдыхал в санатории). Ксения вышла на крыльцо, делая вид, что болтает с подружками.
Тимофей, скинув фуражку, поправил свой пшеничный чуб. Он небрежно подбрасывал в ладони связку ключей от "Волги" – символ своего преимущества. Руслан же стоял в тени забора, прислонившись к мотоциклу. В его сильной, но неловкой руке сжимался крохотный букетик васильков, сорванных по пути. Его взгляд, полный немого обожания и тревоги, неотрывно следил за Ксенией.
Внезапно на крыльцо выскочил взволнованный Иван Петрович:
"Представляешь, Ксюшенька? Дядя Гоша наш, брат родной! Звонит с вокзала промежуточной станции! Вышел покурить – поезд ушел! Документы-деньги при нем, слава Богу, но следующий поезд – только завтра утром! Пойду отпрошусь, найму кого-нибудь с машиной – не ночевать же ему на вокзале!"
Дядя Гоша был фигурой уважаемой. Тимофей мгновенно оценил ситуацию. Он ловко поймал на лету ключи и звонко, чтобы все слышали, предложил:
"Иван Петрович, да не извольте беспокоиться! Я мигом сгоняю, привезу вашего братца! На "Волге" – пустяки!"
Ксения почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Ее взгляд встретился с потухшим взором Руслана. Мотоцикл против "Волги"... шансов нет. И тут Иван Петрович, внезапно вдохновленный возможностью испытать кавалеров, громко объявил:
"А знаете что, парни? Кто из вас мне брата сегодня привезет – тот завтра на моем юбилее почетным гостем будет! И сватов засылать смело может – Ксюшу свою отдам ему без лишних слов!"
Слезы брызнули из глаз Ксении. Она отвернулась, чтобы не видеть, как Руслан, словно подкошенный, опустил голову и медленно поплелся к своему мотоциклу. Исход был ясен.
Тимофей, уверенный в победе, не спешил. Он заехал домой: принял прохладный душ в садовой кабинке, облачился в лучший светло-серый костюм, щедро обрызгался одеколоном "Шипр", не торопясь пообедал. Он представлял, как солидно подъедет на "Волге" к вокзалу, как галантно откроет дверь важному родственнику будущего тестя. Образ был важнее скорости.
Руслан же, отъехав за село, резко свернул с асфальта на проселочную дорогу. В голове созрел план: проехать напрямую, через поля и заброшенный асбестовый карьер. Он знал каждую кочку, каждую тропинку – целыми днями колесил здесь на бензовозе. Времени на переодевание не было. Он рванул вперед, как был – в пропахшем соляркой комбинезоне. Ветер свистел в ушах, пыль слепила глаза, колючие ветки хлестали по лицу. Каждый прыжок мотоцикла на ухабах отдавался в его напряженных мышцах. Спина мгновенно стала мокрой от пота. Но он гнал вперед, стиснув зубы. Решалась его судьба. Ксюшу он крепко любил и не представлял свою дальнейшую жизнь без нее. Эта мысль горела в нем ярче мотоциклетной фары. Он мчался не просто за дядей Гошей – он мчался за своим счастьем.
Тем временем Тимофей, важно восседая за рулем "Волги", нарвался на ГАИшников у будки на выезде из райцентра. "Проверка документов, гражданин!" Документы, как на грех, остались в рабочем пиджаке. Уверенный тон не помог. Пришлось, скрипя сердце, расстаться с приличной купюрой, сунутой в водительское удостоверение. Ценные минуты таяли.
На вокзальчике дядя Гоша, скучая, разглядывал расписание. Вдруг к нему, запыхавшись, подбежал молодой парень. Лицо в пыли и царапинах, одежда пропитана стойким запахом горючего.
"Здравствуйте! Вы брат Ивана Петровича?" – выдохнул Руслан.
"Да, я... А что?" – удивился дядя Гоша.
"За вами приехали! Поехали!" – не объясняя, схватил чемодан Руслан.
Дядя Гоша обрадовался, но, выйдя на перрон и увидев запыленный мотоцикл с коляской, скептически поднял бровь: "На этом?"
"Крепче держитесь!" – только и сказал Руслан, втискивая чемодан и помогая пассажиру устроиться.
Они неслись по проселку так, что у дяди Гоши захватывало дух. Он вцепился в поручни, молясь, чтобы не развалилось это трещащее корыто. Но водитель вел машину лихо и уверенно, срезая путь там, где "Волге" и не проехать.
Руслан остановился в тени, не доезжая до дома Ксении. Уже горела вечерняя заря, окрашивая небо в багрянец. Дядя Гоша вылез, поправил помятый костюм и быстрым шагом направился к брату. Встреча была бурной.
"Ваня! Жив-здоров!"
"Гоша! Ну наконец-то! А кто тебя привез-то? На чем?"
"На мотоцикле, представь! Какой-то лихач! Гнал, будто на пожар! Еле жив остался, зато быстро!" – засмеялся дядя Гоша.
Иван Петрович огляделся:
"На мотоцикле? Значит, Руслан? Ну надо же! А где же Тимофей-то? Он первым вызвался!"
"Да вот он, наверное", – дядя Гоша махнул рукой в сторону тени, где стоял Руслан, вытирая потный лоб рукавом комбинезона.
Иван Петрович удивленно ахнул: "Руслан? Значит, это ты?"
Руслан молча кивнул.
"Ну, парень! Оказывается, ты не только бензовоз водить мастак! – Иван Петрович хлопнул его по плечу. – Значит, завтра будешь у нас самым дорогим гостем! И сватов ждем! Верно, Ксюша?" – Он обернулся к дочери.
Ксения стояла на крыльце. Слезы катились по ее щекам, но это были слезы облегчения и радости. Она не пыталась их скрыть. Ее взгляд, сияющий сквозь влагу, был прикован к запыленному, пропахшему бензином Руслану, чьи голубые глаза светились теперь надеждой и счастьем.
"Верно, папа", – прошептала она.
А где же Тимофей? Он только сейчас подъехал к опустевшему вокзалу. Обшарив перрон и зал ожидания, он с досадой плюнул. "Уехал? На чем?" – ворчал он, разворачивая "Волгу". Путь назад был долог и горек. Он понимал – проиграл. Не гонку, а нечто большее. Не солоно хлебал.
На пороге дома Ксении, в багряных лучах заката, стоял победитель. Не в костюме и не на "Волге". Он стоял в замасленном комбинезоне, с лицом, исцарапанным ветками, но с букетиком васильков, чудом уцелевшим в его кармане. Он протянул их Ксении. Иван Петрович смотрел на дочь, которая, забыв про все, прижала скромные цветы к лицу, вдыхая их полевой аромат и едкий, но такой родной запах солярки. В ее глазах он прочел ответ, который искал. Иногда самое короткое – и самое трудное – дорога оказывается прямой дорогой к счастью.
***