Всё началось, как в плохом боевике. Грузовик экспедиции подорвался на старой мине в двухстах километрах от цивилизации. Анна очнулась в окружении людей, которые выглядели так, будто сошли с обложки National Geographic.
— Простите, вы не подскажете, где ближайшая больница? — спросила она по-французски, потрогав шишку на лбу.
Темнокожий мужчина средних лет с удивительно добрыми глазами склонился над ней и произнёс что-то на языке, который звучал как смесь щёлканья и мелодии.
— Мамба, — сказал он вдруг, показывая на неё пальцем.
— Не мамба, Анна, — поправила она и показала на себя. — Ан-на.
Мужчина рассмеялся, повторил "Ан-на-мамба" и похлопал в ладоши. Остальные соплеменники тоже начали смеяться и повторять это сочетание.
"Неплохо", — подумала Анна. — "Первый контакт прошёл успешно. Дружелюбные, весёлые люди."
Она ещё не знала, что "мамба" на их языке означает "подарок духов", а смеялись они потому, что никогда не видели человека с такой светлой кожей.
Первые дни прошли как в сказке. Племя бака (как они себя называли) окружило Анну заботой. Построили отдельную хижину, приносили еду, с интересом рассматривали её вещи.
Особенно их заинтересовали часы.
— Зачем тебе эта штука на руке? — спросил пожилой мужчина через молодого парня, который немного знал французский.
— Это часы. Они показывают время.
— А зачем знать время?
Анна задумалась. Действительно, зачем? Здесь не было электричек по расписанию, рабочего дня с девяти до шести, дедлайнов по проектам.
— Ну... чтобы не опоздать.
— Куда не опоздать?
— На работу, на встречу, на...
— А если не идти на работу?
— Тогда тебя уволят.
— А что такое "уволят"?
Через полчаса объяснений Анна поняла: она попала к людям, для которых понятия "график", "дедлайн" и "тайм-менеджмент" просто не существуют.
"Интересно, а как они планируют дела?" — подумала она.
— А как вы планируете, что будете делать завтра?
Старик улыбнулся:
— Завтра будем делать то, что захочется завтра.
На третий день Анна стала свидетелем странной церемонии. Две семьи встретились у большого дерева в центре деревни, и началось что-то вроде переговоров.
— Что происходит? — спросила она у переводчика.
— Они договариваются об обмене детьми.
— В смысле?
— Ну, эта семья отдаёт своего мальчика той семье, а взамен берёт их девочку.
Анна похолодела. Неужели торговля детьми?
— Это... продажа?
— Нет, что ты. Просто дети должны жить в разных семьях, чтобы научиться всему. Мальчик пойдёт к дяде, а девочка — к тёте. Через несколько лет они вернутся к родителям.
— Но почему не могут учиться у своих родителей?
Переводчик пожал плечами:
— А что интересного изучать то, что видишь каждый день? Надо познавать мир.
Дети спокойно переходили от одних взрослых к другим, обнимались, смеялись. Никто не плакал, не сопротивлялся.
"Может, это не так плохо", — подумала Анна. — "У нас тоже отдают детей в школы-интернаты."
Через неделю она узнала о ещё одной местной особенности. К молодому мужчине подошёл его сосед и что-то сказал. Тот кивнул, позвал жену и объяснил ей что-то. Женщина улыбнулась и пошла в другую хижину.
— Что случилось? — поинтересовалась Анна.
— Сосед попросил одолжить жену на ночь. У его жены месячные, а ему скучно.
— И она согласилась?!
— А почему нет? Завтра наш попросит их жену. Это нормально.
Анна открыла рот, но не нашла слов. В её голове не укладывалось: как можно так спокойно относиться к супружеской верности?
— А если муж не захочет делиться?
— Тогда его сочтут жадным. А жадных здесь не любят.
— А женщины не против?
Переводчик задал вопрос одной из местных женщин. Та рассмеялась и что-то ответила.
— Она говорит: зачем быть против? Разнообразие — это интересно. К тому же, так она узнаёт, какой мужчина лучший хозяин.
"Свободная любовь в африканском исполнении", — подумала Анна. — "Хиппи бы оценили."
Настоящий шок ждал её на второй неделе. Умер старейшина племени, и началась подготовка к похоронам.
— Мы должны сохранить его мудрость, — объяснил вождь через переводчика.
— Как именно?
— Съедим его.
Анна чуть не упала.
— В смысле... съедите?
— Конечно. Если закопаем в землю, вся мудрость пропадёт. А если съедим, она перейдёт к нам.
— Но это же... это же...
— Это что?
Анна растерялась. По европейским меркам это было каннибализмом. Но для племени — священным ритуалом.
— Разве не жалко старика?
— Почему жалко? Наоборот, мы его очень уважаем. Поэтому хотим, чтобы он остался с нами навсегда.
Логика железная, но Анна всё равно почувствовала тошноту.
— А я должна... тоже участвовать?
— Конечно! Ты же мамба, подарок духов. Твоё участие принесёт удачу.
"Вот это поворот", — подумала Анна, представляя, как будет объяснять это в отчёте по командировке.
К концу третьей недели Анна привыкла к тому, что каждый день приносит новые сюрпризы. Например, она узнала, что в племени нет понятия "частная собственность".
— Красивые часы, — сказал один из мужчин и просто снял их с её руки.
— Эй! Это мои часы!
— Теперь мои.
— Но я их не дарила!
— А зачем дарить? Если понравилось — бери.
Переводчик объяснил:
— У нас не бывает "моё" и "твоё". Есть только "наше". Если что-то нужно — берёшь. Если не нужно — отдаёшь.
— А если я возьму чужую жену?
— Тогда ты должен будешь отдать свою.
— У меня нет жены.
— Тогда дашь что-то другое. Копьё, корову, украшение.
"Первобытный коммунизм в чистом виде", — подумала Анна. — "Маркс был бы в восторге."
Через месяц она стала свидетелем самого странного суда в своей жизни. Пропала коза, и нужно было найти вора.
— Как вы будете искать виновного? — спросила Анна.
— Очень просто. Дадим всем подозреваемым выпить священный отвар. Кто виновен — заболеет. Кто невиновен — останется здоровым.
— А что в отваре?
— Травы, корни... Духи знают, что добавлять.
Анна посмотрела, как жрец готовит зелье из каких-то корений, и поняла: это яд. Не смертельный, но достаточно сильный, чтобы вызвать отравление.
— А если человек невиновен, но у него слабый желудок?
— Значит, духи решили забрать его к себе.
— А если виновен, но здоровый как бык?
— Значит, духы простили его за преступление.
"Русская рулетка с пищеварением", — мрачно пошутила про себя Анна.
Из пяти подозреваемых трое слегли с жуткой рвотой. Их признали виновными и заставили возместить ущерб.
Позже выяснилось, что козу съели гиены. Но никто не расстроился.
— Козу съели гиены, — сказал Анна вождю.
— Да, знаем.
— Но тогда те трое невиновны!
— Может быть. Но духи всё равно хотели их наказать. За что-то другое.
"Безупречная логика", — подумала Анна. — "От такой справедливости не уйдёшь."
На шестой неделе в деревню пришли торговцы. Анна обрадовалась — наконец-то связь с внешним миром!
Но радость была преждевременной. Торговцы покупали не сувениры и пряности.
— Сколько за девочку? — спросил один из них, показывая на подростка.
— Два автомата, — ответил отец.
— За эту цену дам один автомат и коробку патронов.
— Идёт.
Анна чуть не задохнулась от возмущения.
— Вы не можете продавать людей!
— Почему? — удивился отец. — Девочка пойдёт в большой город, увидит мир. Это же хорошо!
— А автомат зачем?
— На охоту. И от соседнего племени защищаться.
— А если девочка не хочет?
Девочка весело болтала с торговцем, показывая ему свои украшения.
— Посмотри на неё. Разве она недовольна?
Действительно, девочка выглядела скорее взволнованной, чем испуганной.
"Может, для неё это действительно шанс?" — подумала Анна. — "А я смотрю через призму своих предрассудков?"
На восьмой неделе случилось событие, которое окончательно сломало Анну. Началась засуха, и жрец объявил, что духи требуют особой жертвы.
— Мы должны отправить к предкам гонца, — объяснил он.
— Какого гонца?
— Ребёнка. Чистого, невинного. Чтобы он рассказал духам о наших проблемах.
Выбрали шестилетнего мальчика. Его родители плакали... от радости.
— Наш сын станет великим посланником! — говорил отец. — Он будет жить с предками и защищать нас оттуда.
Ребёнка три дня готовили к "путешествию": кормили лучшей едой, украшали цветами, пели песни. Он смеялся и хлопал в ладоши.
— Я лечу к дедушке! — радовался мальчик. — Он научит меня охотиться на облачных буйволов!
Анна понимала, что должна что-то сделать. Но что? Если помешает ритуалу, племя может разозлиться. А если не помешает...
В последний момент она не выдержала:
— Стойте! Я поговорю с духами сама!
Все замерли.
— Ты можешь говорить с духами? — спросил жрец.
— Конечно! Я же мамба, подарок духов!
Анна закрыла глаза и сделала вид, что слушает какие-то голоса.
— Духи говорят... они говорят, что гонец им не нужен. Они сами пошлют дождь. Завтра.
— Завтра? — переспросил жрец.
— Завтра, — твёрдо сказала Анна, молясь всем богам о том, чтобы хоть капля воды упала с неба.
Наутро начался ливень.
— Мамба говорит правду! — кричал жрец, танцуя под дождём. — Духи её слушают!
Анна тоже танцевала, но по другой причине. Она спасла ребёнка.
Освобождение пришло неожиданно. Вертолёт правительственных войск приземлился в деревне во время очередного ритуала.
— Русская гражданка Воронцова? — крикнул пилот. — Вас ищет весь мир!
— Я здесь! — закричала Анна, выбегая из толпы.
Племя проводило её с почестями. Вождь подарил ей амулет "для защиты в далёкой стране", дети плакали, женщины пели прощальные песни.
— Ты вернёшься? — спросил переводчик.
Анна посмотрела на эти добрые, открытые лица и поняла: вряд ли.
— Обязательно, — соврала она.
В Москве Анну встретили как героиню. Коллеги, журналисты, родственники — все хотели знать подробности.
— Ну и как там дикари? — спросил научный руководитель. — Каннибалы? Убийцы?
— Нет, — ответила Анна. — Просто люди. Очень разные люди.
— А что интересного узнала?
Анна задумалась. Что она узнала? Что дети могут быть счастливы, живя не с родителями? Что верность не всегда главное в браке? Что справедливость бывает разной? Что человеческие жизни иногда ценятся меньше козы?
— Узнала, что мир очень большой, — сказала она наконец. — И в нём есть место для всего.
Прошло полгода. Анна защитила диссертацию, получила должность в университете, вышла замуж за хорошего парня из соседнего отдела.
Иногда, лёжа в постели рядом с мужем, она вспоминала племя бака. Интересно, как там дела? Выросли ли дети, которых обменивали семьи? Нашли ли новых жён те мужчины, которые делились своими? Идут ли дожди?
— О чём думаешь? — спрашивал муж.
— О работе, — отвечала Анна.
И это была правда. Потому что три месяца в джунглях научили её главному: работа этнографа — не изучать чужие обычаи. А понимать, что за каждым, даже самым странным обычаем стоят живые люди со своими радостями и горестями.
Просто у них другие радости. И другие горести.
А часы, кстати, она так и не попросила обратно. Пусть какой-нибудь охотник из племени бака узнает, что такое расписание. Может, ему пригодится.
Хотя вряд ли.