Работа в Бушере – это Персидский залив, соляная корка на коже и гул реактора. В выходные же душа требовала не просто шариться, а впитывать древнюю Персию. Время – роскошь, а Хузестан манит руинами.
Я уже вычеркнул из списка самые громкие имена провинции, и в этот раз мой взгляд упал на Дезфуль. Город мостов. Город, где река Дез дает жизнь и имя.
Выдвинулись на рассвете. К полудню, когда такси моего знакомого водителя въехало в город, термометр уже показывал адские +50°C.
Для парня из России – это не просто жара, это испытание на прочность. Воздух плавился, асфальт дышал раскаленным маревом. Единственная мысль – вода! И вот она – река Дез. Горная, не пересыхающая даже в это пекло, бирюзовая лента жизни посреди выжженной земли. Без раздумий, не снимая верхней одежды (все равно высохнет за минуты!), я шагнул в поток.
Прохладная, почти ледяная влага обожгла кожу, смывая липкую усталость. Бодрость ударила в голову, как хороший эспрессо.
Заряженный этой энергией, я отправился бродить по старым улочкам.
Их немного, они словно прячутся от солнца в тени глинобитных стен, но дышат историей – тихой, непарадной, настоящей.
А потом были мосты. Или то, что от них осталось. Первое, что я увидел – одинокие, могучие руины, торчащие прямо из реки.
Не просто разрушенный мост, как я сначала подумал. Нет. Это остатки древних водяных мельниц Сасанидов, ровесников легендарной системы в Шуштаре. Каменные основания, фрагменты стен, загадочные каналы-«коридоры» – все это было частью грандиозного гидротехнического комплекса III-VII веков.
Они стояли здесь, между двумя мостами, ловя стремительный поток Деза, чтобы молоть зерно для древнего города. Я стоял и смотрел, как вода бьется о древние камни, а местные ребятишки с визгом ныряют с уцелевших фрагментов в глубокие места реки рядом.
Мысли бились навязчиво: вот он, диалог эпох. Человеческий разум, еще в те времена уже приручал стихию, заставлял воду работать. И сейчас, на стройке в Бушере, мы пытаемся приручить атом – ту же стихию, только в ином обличье. Цель та же – энергия для жизни. Но вид этих израненных временем и камней навевал и грусть. Сколько знаний, труда кануло в Лету? Говорят, где-то здесь, у гробницы пророка Даниила, находили камни с рельефами львов – может, они тоже были частью этого забытого гидроцарства?
И тогда я пошел ко второму мосту. Ему повезло больше. Исторический мост Сасанидов (или Римский – по легенде, его строили пленные легионеры Шапура I). Его душа – в камне.
Северо-западная часть – это мощные сасанидские опоры III века, 14 больших и 13 малых арок, сложенных с гениальной хитростью: Свинцово-стальные скобы скрепляли кладку, позволив ей пережить века. Я трогал шершавый камень, вжимавшийся в ладонь жаром тысячелетий.
Чувствовал вес истории. Но мост – не музейный экспонат. Он живой. Юго-восточную часть перестроили в XX веке – стальные балки, асфальт поверх древнего фундамента. Это не реконструкция "как было", а честный диалог времен: древняя мощь и современный прагматизм слились воедино.
И в этом – его особая, грубоватая красота и уникальность. Стоя рядом с ним и глядя на бирюзовый Дез, я представлял караваны, шедшие здесь из Месопотамии в Джондишапур, будто слышал скрип мельничных колес. Мост был свидетелем всего.
Время поджимало – к вечеру нужно было вернуться в Бушер. Дорога обратно – тоже часть приключения.
Я люблю просто смотреть в окно, ловить ритм чужой жизни: пальмовые рощи, стада овец, выжженные солнцем поля, улыбки детей у дороги. Эти мгновения – как штрихи на картине страны.
Дезфуль подарил контрасты: адская жара и ледяная объятия реки, руины величия и живучесть древнего моста. Купание в горной реке после вечно теплой, почти горячей "ванны" Персидского залива – стало невероятным, бодрящим бонусом.
Я прощался с Хузестаном, чувствуя, что прикоснулся к пласту истории, где тени римских легионеров смешались с шепотом горной реки и грохотом современности. Два моста: один – немой свидетель ушедшей мощи, другой – символ выживания и связи времен. И в этом – вся Персия.