Слушайте, я вам расскажу такую историю — Исаак Бабель бы позавидовал, если бы не написал половину сам. Вторую я у него одолжил, но вы не подумайте чего, верну в лучшем виде.
Беня Крик задумал жениться. А когда Беня что-то решает, это не решение — это уже факт, который просто ещё не случился, но уже внесён в протокол происшествий.
Невесту звали Циля Райсфельд. Дочка Райсфельда-Молочника. Молочника? А вы думаете, на Молдаванке просто так прозвища дают? У него такие коровы, шо другие коровы к ним на экскурсии ходили.
Пришёл Беня к Райсфельду:
— Я хочу вашу Цилю.
— Она не продаётся.
— Кто говорит «купить»? Я говорю «жениться».
— А в чём разница?
— Когда покупаешь — платишь один раз. Когда женишься — всю жизнь.
— Логично. Забирайте.
Но тут проблема. У Цили старшая сестра — Двойра. Лицо у неё такое, шо когда она в окно смотрела, молоко скисало прямо в коровах, а часы начинали идти в обратную сторону.
— Беня, — говорит Райсфельд, — по нашим традициям сначала старшую замуж надо.
— Это чьи традиции?
— Еврейские!
— Я еврей только по маме, папе и всем остальным родственникам. По традициям я — интернационалист! Я таки космополит и гражданин мира, особенно той его части, где ещё можно что-нибудь купить по старой цене.
Но Райсфельд стоит на своём. А вы пробовали спорить с человеком, у которого сорок коров и все дойные? Это всё равно шо спорить с налоговой инспекцией, только налоговая хотя бы не мычит.
Шо делает Беня? Правильно — то, шо умеет лучше всего. Устраивает!
Находит для Двойры жениха. Кого? Гройсера-Вора!
— Гройсер, ты хочешь жениться?
— Беня, я ворую с пяти лет. Когда мне жениться?
— Вот именно! Пора остепениться. Тебе уже сорок!
— Сорок пять.
— Видишь? Время летит! Бери Двойру и не думай.
— А шо с ней?
— Хорошая девушка. Готовит так, что пальцы проглотишь.
— Свои или её?
— Гройсер, ты хочешь невесту или фотомодель?
— А фотомодели тоже есть?
— Нет. Есть Двойра. Не горюй, завтра будет навар. И она тебя не бросит, даже если ты сядешь.
— Беру.
Ой, шо это была за свадьба! Две сразу — это один инфаркт на двоих: и экономия, и размах!
Столы поставили прямо во дворе. От Госпитальной до Прохоровской. Машины объезжали, трамваи ждали.
Кондуктор кричит:
— Долго ещё?
— А куда ты спешишь, у тебя шо, билет на другую свадьбу? Садись, выпей за молодых!
Еды было столько, шо даже тётя Песя сказала: «Достаточно». А вы знаете тётю Песю? Она однажды пришла на «шведский стол» — шведы неделю искали, где тот стол.
Оркестр играл так, шо покойники просили поставить погромче.
И на тебе — милиция!
— Что за безобразие? Почему без разрешения?
— Ваше благородие, — говорит Беня, — у меня всё законно. На свадьбах — музыка, на похоронах — слёзы, а у вас есть разрешение прерывать свадьбу?
— Нет...
— Вот и не прерывайте! Лучше выпейте за здоровье молодых. И вашей мамы заодно!
Через час начальник танцевал с тётей Песей — вальс слона с китом, но кто будет придираться к танцевальной технике человека с пистолетом?
В разгар веселья — пожар! Горит полицейский участок! Совпадение? Умоляю, в Одессе совпадений не бывает, бывают только хорошо организованные случайности.
Все бегут тушить. Беня стоит спокойный:
— Надо жить с огоньком. Без огонька — не Беня Крик, а просто Крик!
Пожарные приехали. Смотрят — свадьба.
— Где пожар?
— Вон там, за углом. Но сначала выпейте! Нельзя тушить пожар на трезвую голову — это примета плохая, хуже чем встретить тёщу в бане!
Пока пожарные пили, участок догорел. Но никто не расстроился. Это же Одесса! Здесь люди расстраиваются только из-за трёх вещей: когда холодец не застыл, когда в опере не хлопают и когда жена застала с любовницей и даже не ушла!
А Беня в это время произносит тост:
— За что мы пьём? За любовь! За то чувство, которое заставляет мужчину потерять голову, а женщину — найти кошелёк! Потому что полицейские участки горят и гаснут, а любовь — она вечная, как долги моего шурина и как очередь на Привозе!
Свадьба шла три дня. На четвёртый день половина Молдаванки не помнила, кто женился, но все клялись, шо это была лучшая свадьба.
А Циля с Беней? Живут! Она ему такие борщи варит, шо он теперь домой бегом бежит. Правда, не только поэтому — за ним обычно ещё кто-то бежит, иногда с цветами, а иногда с ордером, но кого это волнует, когда дома ждёт борщ!