— Доча, ну в кого ты у нас такая доверчивая-то уродилась? Вот уж верно люди говорят – простота хуже воровства! Тебя обмануть – как у младенца конфетку отобрать! – Уперев руки в широкие бока, мать распинала дочь за то, что та обменяла огромную новую куклу на коллекцию конфетных фантиков.
— Мам, ты не понимаешь! Я просто Ирке хотела дать с моей куклой поиграться, но не просто так, а за оплату. Фантики – это наши с ней деньги. – Маруся пыталась убедить маму, что она сама все выдумала и ее никто не обманывал.
— Ага! А почему тогда она твою куклу отдавать не хотела? Нет, дочь, нельзя такой простодырой быть! Обжулят и имени не спросят! И с Иркой этой бросай дружбу водить! Не доведет тебя это до добра, помяни мое слово!
Почему-то именно этот эпизод из детства Маруся вспоминала, стоя в ЗАГСе, рядом с женихом, братом Ирки, той самой хитрой подружки, от дружбы с которой мать отговаривала ее все детство.
Сколько не пыталась, отвадить Ирку мать Маруси так и не смогла. Более того, хитрая девица решила закрепиться в жизни подруги и познакомила ее со своим братом. А тот, как и думали родители, оказался из того же теста, что и сестрица. Прицепился к простодушной Марусе, словно клещ, не оторвать! После трех лет ссор, скандалов и требований расстаться с этим проходимцем, Маруся все же добилась своего.
— Родители, больше можете не требовать от меня бросить Илью!
— Разбежались, наконец-то? Неужто! Ну, слава богу! – Запричитала мать, не обратив внимания на то, что дочь как-то уж чересчур загадочно улыбается.
— Нет, мам. Мы не расстались. Более того, мы с Ильей скоро станем родителями. Так что сама понимаешь, тянуть со свадьбой не стоит. Не хочу выходить замуж с огромным пузом!
Мать упала в кресло, не в силах вымолвить ни слово. Надо же, влезли все же эти проходимцы в их семью! А там – каждый хитрее предыдущего. Не иначе, как у них в роду карточные шулера были.
Для порядка и успокоения собственных нервов мать Маруси пошумела, сходила поскандалила с Ильей. Досталось и Ирке. Но, делать нечего, стали готовиться к свадьбе. Вскоре после брата замуж засобиралась и Ирка. Причина спешки оказалась той же – скорое прибавление в семействе.
Вопреки ожиданиям, Илья оказался неплохим мужем. Вслед за первенцем Андрюшкой в семье родилась маленькая Соня. Супруги задумались о расширении жилплощади и взяли ипотеку. С родителями и семьей Илья общался редко и неохотно. Как оказалось, не в меру «простой» характер матери и сестрицы ему и самому не нравился.
— Маруська, я к вам в гости заеду с детьми. Ты там приготовь вещей. Уверена, твои уже из чего-то выросли. – Ирка любила заглянуть в гости к брату и бывшей подруге, чтобы унести то, что по ее мнению плохо лежало.
— Ир, у нас ничего нет, я тебе месяц назад целый чемодан отправила. Ты могла бы бережнее относиться к вещам. Я тебе почти новое отдаю.
— Почти новое? Это ты о той дерюге, что ты мне навязала? Да мне стыдно было к этому руками прикасаться. Нет бы племянникам новое купить! Твои-то во всем новом ходят. Едва ли не в бренды детей рядишь.
— Мы с мужем работаем, чтобы детей содержать. А у тебя муж то и дело дома ошивается. А ты и вовсе не утруждаешь себя работой. Устроилась бы куда, были бы и у тебя деньги на новые вещи для детей. А я не обязана одевать твоих детей. И Илья тебе ничем не обязан.
— А с чего это ты мои финансы взялась считать? Ты тут кто есть вообще? А Илья мне по гроб жизни обязан, он мой брат! Захочу – будет половину зарплаты мне приносить!
— Это мы еще посмотрим! — Маруся давно устала от наглости золовки и старалась не приваживать ее к своему дому. Илья был не против. Сама Маруся не могла понять, как не замечала наглой натуры Ирки, когда они были детьми.
Между тем, Маруся с Ильей выплатили ипотеку и решили устроить по этому поводу небольшой семейный праздник. Ирка с мамашей и всем Иркиным выводком заявились без приглашения, едва ли не с порога озвучив потрясающий план.
— Ну что, отлично устроились, долги раздали, можете теперь для Ирочки квартирку взять. Она-то одна осталась. Мужик ее, гад этакий, бросил с тремя детишками. Ей помогать надо! – Свекровь даже не смотрела на Марусю, обращаясь только к сыну.
— Мам, нам самим бы пару лет отдышаться. Мы все силы бросили на погашение долгов. Ирка и сама могла бы работать пойти. Да, детей у нее много, но они весь день в садике и школе. Работай, не хочу!
— Ты с ума сошел? Я? Работать? Да я мать – одиночка! Ты мне обязан помогать. Ты мне брат! Мог бы и муженька моего вернуть в семью, но ты только о себе думаешь, эгоист этакий. – Ирка развалилась на диване, схватив со стола салатник.
— Ну нет! С чего это Илья должен вмешиваться в твою семейную жизнь. Твой муженек ушел, так как устал рога ветвистые носить. Насколько я помню, из всего твоего выводка ему никто не родной. А ты их исправно каждый год рожала, да еще и на алименты подала. Хорошо, что ему умные люди посоветовали подать на процедуру установления отцовства. – Маруся уже с трудом сдерживалась, чтобы не выставить наглую родню за дверь.
— А ты бы вообще помалкивала! Неизвестно еще, от кого ты нарожала. А то может, сыночек мой тоже не своих воспитывает. К тому же, в этой лаборатории все продажные. Иркин муж их подкупил, вот они и сделали заключение, что дети ему не родные. А они все от него!
— Ага, двое рыжих и одна брюнетка от голубоглазого блондина. Я генетику плохо знаю, но хотя бы один из детей мог бы быть похожим на отца. Не зря он засомневался в верности Ирки и пошел сдавать тест ДНК. Молодец, мужик. – Маруся начала собирать тарелки со столов. Приличные гости уже давно б разошлись, а Ирка с мамашей не уйдут, пока все тарелки не опустошат. А то и посуду с собой прихватят. Станется с них!
— Уж не ты ли его и подучила? Змея этакая! И угораздило же Илюшеньку на такой негодной бабе жениться! – мать изобразила плаксивый голос, но Илья не дал ей унижать жену.
— Мам, вам с Иркой пора. Все устали.
— Машка, а ну-ка, собери-ка моим деткам вкусненького! Я видела, у тебя в холодильнике много всего осталось. – Казалось, Иркина наглость в принципе не знает границ.
— С чего это вдруг? Вы и так за столом ели больше всех. Всё, что я купила, останется в моем холодильнике для моих детей.
Мать зыркнула на сына в поисках поддержки, но Илья сделал вид, что не увидел этого. Однако, пока Маруся укладывала детей, свекровь и Ирка всё же опустошили полки холодильника, решив, что мнение какой-то там невестки им не указ.
Спустя несколько недель Ирка снова заявилась в гости, сообщив, что нашла себе квартиру и уже переехала туда с детьми.
— Не хочу с матерью жить. Теснота, да и пилит она постоянно. Новая квартира, конечно, тоже не хоромы, но жить можно. Вот только нам диванчика не хватает, покрывал и постельного белья. Машка, собери-ка мне пару комплектов. И вот этот диван я у вас заберу. Он просто так у вас в детской стоит, а у меня на нем средненькая моя красавица спать будет. Ну, чего сидишь-то?
— Знаешь что, собирайся и проваливай-ка отсюда. Хватит меня за прислугу в собственном доме принимать. И больше без приглашений сюда и носа не кажи.
— Да ты кто такая со мной так разговаривать? Я к брату прихожу. А ты тут никто! Сиди и не тявкай! И диван я только из вежливости у тебя попросила. Сегодня же брату скажу, чтобы в мою квартиру перевез. – Ирка перебила невестку, не собираясь мириться с ее мнением.
— Значит так! Я здесь хозяйка и ты больше носа своего наглого в мою квартиру не сунешь. И с Ильей я сегодня поговорю. Если он будет против – может собирать вещи и валить к тебе или к мамаше. И диван, кстати, я на свою зарплату покупала, так что на него можешь не рассчитывать. – Маруся выставила золовку за порог, решив, что вечером серьезно поговорит с мужем.
На удивление, Илья во всем согласился с женой, так как ему набеги сестры и матери тоже порядком надоели. Ввязываться ради сестры в еще одну ипотеку он тоже не собирался.
***
Прошло полгода. Марусю даже удивляло, что свекровь и золовка перестали «радовать» их своим присутствием, не просили денег и не требовали взять ипотеку. Ирка продолжала бездельничать, периодически заводя себе «мужчину мечты», который исчезал, едва понимал, что в приложение к Ирке идут три «ангелочка» дошкольного возраста.
И тут, словно гром среди ясного неба, прогремела новость, что мать Ильи серьезно больна. Лечение, по самым скромным подсчетам стоило несколько миллионов и не давало стопроцентной гарантии выздоровления. Сама страдалица практически не вылезала из больниц, а дома тихо лежала на кровати в своей комнате, едва сын или невестка приезжали навестить ее.