Мой брат умер, когда мне было семь лет. Ему было тринадцать. Он утонул в озере, что в конце нашей улицы.
Мои родители никогда не трогали его комнату. Они пытались однажды, но не смогли. Слишком свежая рана. С тех пор дверь просто была закрыта. Комната стала чем-то вроде его музея.
Прошло одиннадцать лет. Комната всё ещё выглядит так же.
Этим утром, собирая вещи в колледж, я решил наконец туда зайти. Ничего драматичного в планах не было. Я хотел лишь взять пару худи, может, пару памятных мелочей. Что-нибудь, к чему можно прижаться, когда накроет тоска по дому.
Честно говоря, я бывал в его комнате много раз. Сидел на его кровати, смотрел полки. Но никогда не рыскал по-настоящему. Это казалось неправильным, да и нужды не было. Я просто скучал по брату.
И сегодня я не собирался копаться. Не собирался найти стопку DVD-дисков, засунутых в нижний ящик его комода.
Их было три. Просто помеченные 1, 2 и 3.
Единственный DVD-плеер в доме всё ещё подключён к его старому телевизору. Остальное давно перешло на стриминг. Мгновение я уговаривал себя не делать этого. Диски ведь не мои. Наверное, они ничего не значат.
Я собрал уже найденные вещи, положил диски обратно и вернулся к себе.
Сегодня вечером они начали звать меня.
Знаю, как это звучит. Вы подумаете, что это просто любопытство. Но было не так. Ощущалось физически — будто что-то тянуло меня за грудь.
Я снова прокрался через коридор, вошёл в его комнату, запер дверь, чтобы родители не услышали, и вставил первый диск.
Это было домашнее видео.
Я даже не знал, что у нас такие есть. Не помню, чтобы родители когда-нибудь держали камеру.
Видео начинается со статического шума, затем картинка проясняется настолько, чтобы что-то увидеть. Изображение мутное, исполосованное бегущими полосами. Возможно, это гостиная, но мебель кажется неправильной: то слишком большой, то крошечной, меняется, когда дёргается кадр. Порой всё напоминает спальню, порой — коридор.
Ни лиц, ни чётких форм. Лишь мерцающие тени, не совпадающие с тем, что говорят голоса.
А голоса есть. Знакомые. Смех, звон посуды и мамин крик имени брата. Кажется, семья где-то рядом, но за кадром. Я слышу смех брата, и он поглощает меня целиком, звенит в голове, отзывается в костях черепа.
А под ним — другой голос.
Низкий, размеренный, настолько близкий, что его нельзя пропустить:
«Ты ещё не заметил».
И видео оборвалось. Просто так.
Я судорожно перемотал назад, не думая о двух других дисках под телевизором. Я хотел снова услышать его смех. Тот смех. Старался не думать о конце записи, хотя страх медленно ползал по позвоночнику, пока я нажимал «play».
Потому что казалось, будто голос был не частью записи. Будто он говорил прямо в камеру. Мне.
Я снова нажал «play», на сей раз ставя паузу каждые несколько секунд, отчаянно пытаясь понять, что вижу. Но ничего не удерживалось. Всё выглядело почти знакомым, как комната, в которой, кажется, был, но не можешь вспомнить где. Стены чуть слишком тесные, цвета выцветшие, превращая всё в нечто незнакомое. Казалось, мозг коротит.
Я остановил кадр прямо перед тем, как он засмеялся.
И увидел: жёлтая, едва заметная подпись, выжженная в углу экрана.
30 июля 2015 года.
Семь месяцев спустя после того, как брат утонул.
Первая мысль — сбой. Камера сбилась на год. Другого объяснения нет. Я заставил себя дышать, оттолкнуть нарастающую панику.
Потом нажал «play» снова.
Его смех заполнил комнату, и на миг страх растаял. Он снова был здесь: живой, тёплый, настоящий. Сладко-горькое утешение перемешалось с болью.
Но голос вернулся.
Теперь ближе. Влажный у микрофона, рваный, прерывающийся, как статический шум.
«Ты заметил».
Я вырвал диск из плеера и швырнул его через комнату. Не знаю, зачем. Наверное, адреналин. Руки тряслись так, что я не мог их удержать.
Я пытаюсь придумать логичные объяснения. Хочу верить, что они есть. Но каждое кажется тонким, как бумага.
Я просто бросился в свою комнату и нырнул под одеяло. Будто это могло помочь. Я не хочу смотреть остальные записи. Не хочу. Но чувствую, как они тянут меня, будто им нужно закончить, будто я им что-то должен. Я не могу уснуть.
Темно. Поздно. Пошёл дождь.
Кран в ванной всегда капает, но сегодня звук гораздо громче. Его почти можно принять за шаги.