Кому же досталась коллекция, распроданная в 1899 году на аукционе, оставшемся в истории как «Аукцион вдовы Шоке»? Да, считай, никому. Детей у супругов не было, единственная дочь умерла в младенчестве. Окажись коллекция в руках разбирающихся в искусстве, те не стали бы в одночасье все пускать с молотка. Но коллекция досталась грузчику в Руане, носильщику на рынке в Париже, портовому рабочему в Гавре, горничной и консьержке. В итоге набралось 11 родственников, из которых никто тетку Мари в глаза не видел. Всем им хотелось одного: поскорей все продать, деньги поделить.
Успей мадам Шоке подписать завещание, все получила бы взятая на воспитание сиротка. Ведь когда госпоже стало совсем плохо, переживавшая за девочку служанка настояла на том, чтобы позвать нотариуса, и мадам согласилась. Прибывший на следующий день ровно в полдень мэтр опоздал на 20 минут. Запертый в секретере черновик завещания так и остался неподписанным. Не напоминает это ли историю Амбруаза Воллара, к которому нотариуса даже позвать не успели? А ведь Воллпр заранее позаботился о том, чтобы картины, коих у него скопилось поболее, чем у Шоке, наследники между собой ни в коем случае не поделили, а выставили на аукцион, причем не все сразу, а с большими перерывами. Увы, началась война, и было не до аукциона.
То, что особняк Воллара на улице Мартиньяк был до отказа заполнен картинами, ни для кого не было секретом: не догадывались лишь о масштабах накопленного парижским маршаном. Хотя Виктор Шоке умер всего восемь лет назад, никто не знал, что стало с его коллекцией, да и о самом коллекционере постепенно забыли. Двери особняка напротив театра Буфф-Паризьен вдова заперла. Стоявший с вечно закрытыми ставнями дом под номером 7, прозванный жителями улицы Монсиньи «пустой дом», никакого интереса у них не вызывал, но только до той поры, пока на улицу не зачастили газетчики, пытавшиеся выяснить любые подробности, желательно, конечно, самые пикантные, о загадочных владельцах…