Юля стояла у зеркала в прихожей, пряча в карман халата смятую пятитысячную купюру. Руки дрожали. За спиной послышались знакомые тяжёлые шаги — Максим.
— Долго копаешься, — буркнул он, поправляя ремень. — Мать твоя что-нибудь дала?
Сердце ухнуло куда-то в пятки. Как он угадал?
— Нет, — солгала Юля, натягивая на лицо улыбку. — Просто так зашли, Тимошку повидать.
Максим прищурился. Взгляд у него был как у таможенника, который точно знает — где-то что-то спрятано.
— А чего тогда шепталась с ней на кухне? Думаешь, я глухой?
— Да о ерунде говорили, о женском...
— Сколько тебе мама денег дала? — голос стал стальным. — Отдавай мне их немедленно.
Юля попятилась к двери. Полуторагодовалый Тимоша заплакал, словно почувствовав напряжение.
— Макс, я же сказала...
— Вытряхивай карманы. Сейчас же!
Пришлось отдать. Как всегда. Максим взял купюру, сложил пополам и сунул в бумажник.
— Говорил же тебе — все деньги через меня. Ты в декрете, голова не варит от недосыпа. Потратишь на всякую ерунду.
Юля кивнула. Спорить бесполезно. Уже полтора года она жила как птица в клетке — красивой, уютной, но клетке.
***
— Ты что, совсем того? — Алёна чуть не подавилась кофе. — Он у тебя вообще все деньги отбирает?
Подруги сидели в маленьком кафе рядом с детской площадкой. Тимоша увлечённо играл с машинкой, и Юля впервые за месяцы могла говорить свободно.
— Не отбирает, а... контролирует, — поправилась Юля. — Он же зарабатывает, а я только трачу.
— Господи, да ты слышишь себя? — Алёна покрутила пальцем у виска. — Ты мать его ребёнка! Ты в декрете, а не на курорте загораешь!
— Но он прав... Я действительно могу потратить не на то...
— На что не на то? На подгузники? На детское питание? — Алёна наклонилась через стол. — Юлька, ты же была самостоятельной! Помнишь, как мы в институте подрабатывали? Ты тогда никого не боялась!
Юля молчала, крошила салфетку.
— А сейчас ты даже кофе себе купить не можешь без разрешения. Это не нормально!
— Куда мне идти с ребёнком? — прошептала Юля. — К родителям? Они скажут: "Сама выбрала, теперь терпи".
— А мы это и проверим, — Алёна решительно достала телефон. — Давай номер твоей мамы.
***
План созрел за две недели. Коварный, изящный.
Первым делом Юля открыла собственную карту в банке — тайно, через интернет. Алёна помогла, притащив свой ноутбук.
— Теперь самое интересное, — хмыкнула подруга. — Помнишь, Максим хвастался, что его фирма зарплату официально переводит?
— Ну да, они же не хочет проблем с налоговой...
— Вот именно. А это значит, что ты имеешь право, кажется, на половину всех доходов семьи. Официально.
Юля вытаращила глаза.
— Как это?
— Семейный кодекс, дорогая. Все доходы супругов — совместная собственность. И ты можешь подать в суд на алименты. На ребёнка и на себя.
— Так можно?!
— Ещё как! — Алёна потёрла руки.
Максим вернулся с работы в прекрасном настроении.
— Премию обещали, — довольно сообщил он, целуя Юлю в щёку. — Может, наконец, телевизор новый купим.
Юля улыбнулась. Интересно, какое у него будет лицо, когда он узнает?
— Макс, а давай я завтра к подруге съезжу? Алёна зовёт, у неё день рождения.
— На весь день?
— Ну... может, с ночёвкой останусь? Мы же давно не виделись...
Максим задумался. Юля затаила дыхание.
— Ладно уж, — милостиво разрешил.
Идеально. Юля едва сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши.
Девушки с помощью грамотного юриста смогли всё оформить.
***
— ЮЛИЯ! — рёв был слышен даже соседям. — ТЫ КАКОГО ТВОРИШЬ?!
— Доброе утро, дорогой, — сладко пропела Юля. — Что-то случилось?
— Какие алименты? КТО ТЕБЕ РАЗРЕШИЛ?!
— Семейный кодекс Российской Федерации, — невозмутимо ответила Юля. — Можешь загуглить. Имею право.
Повисла пауза. Слышно было только сопение.
— Ты... как ты посмела...
— Посмела что? Воспользоваться своими законными правами? — Юля почувствовала, как внутри поднимается что-то давно забытое. Храбрость. Злость. Жажда справедливости. — А ты как посмел полтора года обращаться со мной как с прислугой?
— Я тебя содержу!
— Я рожала ТВОЕГО ребёнка! Я сижу с НИМ дома, пока ты делаешь карьеру! Я стираю ТВОИ носки и готовлю ТЕБЕ ужин!
В трубке слышался только свист.
— Где ты? — голос стал тише, опаснее.
— Не твоё дело.
— Юля, немедленно возвращайся домой. Мы поговорим как взрослые люди.
— Поговорим. Через адвоката.
Она нажала "отбой" и выключила телефон. Она знала, что его реакция будет такой и поэтому уехала на время к маме.
— Мам, а что если он всё-таки прав? — Юля сидела на родительской кухне, кормила Тимошку кашей. — Может, я зря всё это затеяла?
Мать долго молчала, потом подошла и обняла дочь за плечи.
— Знаешь, когда ты была маленькая, ты никого не боялась. Даже соседского дворового пса, который всех кусал. Помнишь?
Юля кивнула.
— А сейчас ты боишься собственного мужа. Это правильно?
— Нет...
— Вот и я так думаю.
Телефон ожил вечером. Максим названивал каждые полчаса, потом стал писать сообщения.
"Прости, я погорячился".
"Давай обсудим всё спокойно".
"Ты же знаешь, я тебя люблю".
"Юля, отвечай!!!"
"Без тебя дома бардак, я не знаю, где что лежит".
Последнее сообщение заставило Юлю расхохотаться.
— Слышь, а он у тебя совсeм беспомощный? — спросила мать, читая переписку через плечо.
— Представь себе. Даже чай себе заварить не может — всегда я делала.
— Ну тогда пусть поучится. Взрослый мужик, как-нибудь разберётся.
***
Максим объявился в понедельник. Приехал к родителям Юли с огромным букетом и виноватой миной.
— Юленька, — начал он прямо с порога, — прости меня Я понял, что был неправ.
Юля вышла на крыльцо, оставив Тимошку с бабушкой.
— Что именно ты понял?
— Что... что я контролировал тебя. Это неправильно. Ты моя жена, а не ребёнок.
— Дальше что?
Максим помялся.
— Дальше... будем жить по-новому? У тебя будет своя карта, свои деньги...
— Половина всех доходов семьи, — уточнила Юля. — И никаких отчётов о тратах.
— Хорошо, хорошо! — кивнул он. — Только давай домой вернёмся? Я же без тебя пропаду...
Юля посмотрела на него внимательно. Небритый, помятый, в грязной рубашке. И правда пропадает.
— Есть условие, — сказала она наконец.
— Какое угодно!
— Ты идёшь к семейному психологу. Разбираешься, почему вёл себя так.
— Но я же понял уже...
— Понял — это хорошо. А теперь пойдёшь разбираться, чтобы не "забыть" через месяц-другой.
Максим скривился, но кивнул.
— И ещё, — добавила Юля, едва сдерживая улыбку, — готовить будем по очереди. Стирать — тоже. И с Тимошкой гулять — тоже.
— Да-да, конечно...
— Тогда собирайся. Завтра едем домой.
***
Через полгода Алёна зашла в гости и не узнала подругу. Юля сияла, носилась по квартире в новом платье, что-то напевала.
— Ну что, как дела с мужем? — спросила она, оглядываясь.
— А это ты у него спроси, — Юля кивнула на кухню, где Максим в фартуке готовил. — Макс! Гостья пришла!
Он вышел, вытирая руки полотенцем. Выглядел смущённым.
— Алёна, привет... Юль, а ты ей не рассказывала про тот случай с психологом?
— Какой случай? — заинтересовалась Алёна.
Юля рассмеялась.
— Он там на первом же сеансе расплакался. Оказывается, его самого в детстве мать строго контролировала — каждую копейку считала.
— И что?
— А то, что он просто не знал, как по-другому, — пожал плечами Максим. — Думал, это нормально — всё контролировать. А оказалось...
— Оказалось, что жена — не мама, а партнёр, — закончила Юля. — И теперь мы живём как равные.
Алёна покачала головой.
— Вот это поворот. А я-то думала, ты его вообще выгонишь.
— А зачем? — удивилась Юля. — Он же исправился.