Перед нами - экранизация романа Эдварда Эштона, но в прочтении корейского режиссёра Пон Джун-хо история превращается в нечто куда более острое и многослойное, чем стандартный фантастический триллер.
На первый взгляд, сюжет прост: на далёкую ледяную планету отправляется колония людей. Один из членов экипажа - Микки Барнс - сбегает туда от долгов на Земле. Его роль - быть расходным материалом: его посылают туда, где гарантирована мучительная смерть. Но каждый раз после гибели он возвращается - в новом теле, напечатанном из говна и палок на 3D-принтере, с сохранённой памятью. Удобно? Да. Человечно? Вряд ли.
Микки - это не просто герой-расходник. Он метафора любого из нас в мире, где постоянное выгорание стало нормой, а перезапуск - обязанностью. Он умирает, воскресает и снова идёт на смерть, потому что иначе не расплатиться с долгами, не угнаться за системой.
Критика капитализма сочится из каждой сцены, словно кислота, разъедающая иллюзии. Микки, стоящий на самой нижней ступени корабельной иерархии, выполняет самую тяжёлую работу, жертвуя не просто временем, а своей жизнью. Его окружают люди, переставшие видеть в нём человека. В этом режиссер находит отражение земных реалий, где труд давно обесценен, а человек стал инструментом в руках элиты, прикрывающейся религиозной риторикой.
Это не фантастика, а реальность, знакомая многим: каждое утро ты просыпаешься новой версией себя, уже уставшей от жизни, которая ещё даже не началась. Ты обязан быть готов к выгоранию, перегрузкам, самопожертвованию - и при этом автоматически восстанавливаться на следующий день. Принтер, печатающий клонов, пугающе напоминает офисную машину, штампующую одинаковых сотрудников. Это не технология будущего, а аллегория бесконечных дедлайнов, задач, работы, которая не щадит, не ждёт и обнажает главный страх - быть заменимым. Жизнь, в которой ты перезапускаешь себя снова и снова, теряя что-то важное.
Роберт Паттинсон играет сразу двух Микки - и это не просто актёрский приём, а глубокая визуализация внутреннего конфликта. Один - меланхолик, ироничный наблюдатель собственной никчёмности. Второй - злой и вспыльчивый, наполненный горечью и протестом. Их столкновение - это схватка двух стратегий выживания в мире, где тебе не оставили выбора быть собой. Один соглашается на роль винтика. Второй пытается рвать систему. Но могут ли они сосуществовать в одной реальности?
Фильм одновременно мрачен и гротескно смешон. Политический строй колонии - явная пародия на современное правое популистское мышление. Экспедицию возглавляет Кеннет Маршалл - карикатурный гибрид Трампа и Маска, чьи сторонники щеголяют в красных кепках. Его супруга воплощает идею поедания бедных богатыми, рассматривая всех как ингредиенты для своего соуса. Эти образы абсурдны, но пугающе узнаваемы. Всё нарочито гипертрофировано, как будто снято в кривом зеркале. Но именно в этой кривизне - правда. Слишком уж знаком этот мир, где сатира и реальность давно переплелись.
Парадоксально, но самыми человечными в фильме оказываются не люди, а местные существа - мягкие, тихие и добрые. Их тишина и деликатность противопоставлены крикливому, грубому, самодовольному миру землян. Это выглядит как тонкий упрёк: возможно, мы давно утратили человечность, подменив её системой, приказом, карьерой, где даже любовь - подвиг, а не норма.
Ближе к финалу сатира неожиданно отступает, и её место занимает наивный оптимизм. Концовка, в которой правильные люди обещают всё исправить, кажется слишком простой - особенно от режиссёра, работы которого обычно оставляют горький привкус. Возможно, это следствие конфликта с Warner Bros., из-за которого картина получила два финала: один - иллюзорный, обнадёживающий, второй - более жёсткий, но менее убедительный. Этот разлад ощущается, но не разрушает целостности.
Несмотря на неровности, Микки 17 остаётся добрым и искренним фильмом. В мире, пропитанном иронией, он напоминает: даже расходник имеет право на идентичность, любовь и человечность. И если ты чувствуешь, что живёшь как Микки - может, пора что-то менять?