Философия кринжа

Философия кринжа

Аналитика «испанского стыда»

Слово «кринж» ассоциируется в первую очередь с молодёжным сленгом, однако его происхождение уходит корнями в среднеанглийский язык (XII–XV века). Глагол crenǧen означал «высокомерно склонить голову». Впоследствии глагол cringe стали использовать в значении «сжаться от отвращения, стыда, страха».

В последнее время феномен кринжа стал осмысляться в том числе и в социальных науках. Доктор философских наук, профессор СПбГУ А. Е. Радеев в статье 2023 года «Кринж как проблема» анализирует этот феномен, опираясь на труды Ницше, Делёза, Жижека и других исследователей. Рассмотрим основные положения его концепции.

Радеев выделяет активную силу в форме действия и реактивную силу в форме реакции на действие. Эта теория основана на противопоставлении «морали господ» и «морали рабов» у Ницще. Первая действует, вторая — реагирует на действие. Феномен кринжа говорит о том, что мы живём в реактивное время, когда субъект предпочитает скорее реагировать, чем действовать.

Кринж подразумевает, что мы не просто оцениваем действия другого, но переносим то чувство, которое должен был бы испытать от негативной оценки другой, на себя. Этот механизм переноса Радеев объясняет с помощью феномена интерпассивности, раскрытого Робертом Пфаллером и Славоем Жижеком. Интерпассивность существует в самых разных сферах: религии (субъект не столько верит во что-то, сколько верит, что есть те, кто верят вместо него), медиапродуктах (закадровый смех в сериалах), рекламе (надписи по типу «Ого, вот это вкус!» на упаковке «Кока-колы» выносят оценку этого напитка за субъекта) и других.

На основе интерпассивности Радеев выделяет более сложный феномен интерреактивности. В случае с интерреактивностью происходит подмена собственной оценки оценкой другого. В примере с надписью «Ого, вот это вкус!» имеет место эстетическая интерреактивность: субъекта в данном случае лишают не только активного переживания вкуса от напитка, но и реакции на него. Подобным образом происходит этическая интерреактивность, когда вместо того, чтобы возмущаться самим, мы публикуем у себя в соцсети возмущения других людей.

Также кринж подразумевает неравнодушие к вынесению оценки. Кринжовая песня не просто плохая — она нас задевает. Именно с метафорой осязания часто связывают феномен кринжа: он задевает, трогает, цепляет и так далее. Неслучайно происхождение этого слова связано с чем-то телесным. По этой причине Радеев выделяет в феномене гаптическую составляющую — то есть такую, которая относится к чувству осязания. Подобная интенсивность переживания не позволяет полностью отнести кринж ни к реактивности, ни к интерреактивности — скорее, он существует между ними.

Вероятно, поэтому кринж так актуален в наше время — он стал частью более общего феномена обострённой чувствительности. Слишком многое нас задевает (со знаком минус) или трогает (со знаком плюс). Всё труднее становится соблюдать дистанцию или пройти мимо какого-либо явления. Этот эффект усиливается новыми средствами коммуникации, в первую очередь соцсетями. Наше восприятие формируется количеством просмотров и лайков, то есть подсчётом чужих реакций.

Радеев проводит параллель с понятием гиперестезии в неврологии, которое обозначает повышенную чувствительность к внешним раздражителям (например, гиперестезия зубов). По аналогии с этим, исследователь обозначает обострённую чувствительность в опыте (частью которой является кринж) гиперэстезией. В первую очередь подразумевается эстетический опыт, но, вполне возможно, что это явление затрагивает также познавательную, религиозную и другие формы опыта.

В этом заключается парадокс современности. С одной стороны, как я уже писал, наша чувствительность выработала толерантность к демонстрациям секса, насилия, убийств и экстремальных проявлений человеческой физиологии. Но, с другой, нас задевает за живое реакция (или её отсутствие) под постом в соцсети.

Получается, что страх быть кринжовым сейчас сильнее страха смерти…

#ВА_Искусство