Глава 5. "Развод с чемпионом. (Не) семья"
Экран телевизора мерцает в полутьме гостиной, отбрасывая синеватые блики на стены. Мои пальцы впиваются в подлокотники кресла, ногти белеют от напряжения.
— …И вот он выходит на второй раунд! — комментатор чуть срывается, голос его звенит от эмоций. — Халилов! Гроза ринга и непобедимый чемпион!
Дамир собран и сосредоточен, словно нервы его из стали. Каждое движение отточено, грудь вздымается. Соперник бросается вперед, и…
Бах!
— Он чувствует момент! — перекрывая шум болельщиков, надрывается голос диктора. — Халилов пробивает защиту резким ударом в корпус! Здесь не прощают замедлений!
Я даже не дышу, сжатая в один нерв.
Он пропускает неожиданный выпад — левый хук в висок! Каждый раз вздрагиваю, когда соперники бьют мужа, каждый раз молю: «Хоть бы ничего серьезного…»
Камера выхватывает ледяной взгляд — яростный, отстраненный, нечеловечески хищный.
Резко выдыхаю, едва не вскрикнув. Грудь сводит судорогой: Дамир снова входит в ближний бой, захватывая корпус и сбивая соперника вниз. Рев трибун сносит все. Комментатор в экстазе:
— Да это же граунд-энд-паунд! Вы видели, какая техника?! Только посмотрите! Только посмотрите, с какой яростью и точностью Халилов добивает сопротивляющегося Джафарова! Что за бой, что за бой, друзья! Нервы на пределе!
Сердце колотится так, будто рвется наружу. Дамир зверски расправляется с соперником, а я вздрагиваю от каждого удара. Лицо противника — всмятку. Ненавижу этот спорт! На это невозможно смотреть без слез.
— Не-ве-ро-ятно! — восхищается комментатор. — Неужели это конец для Джафарова?!
«Кхык!» — неожиданно доносится из детской хриплый кашель, как настойчивое напоминание: моя настоящая жизнь здесь, а не в телевизоре. Я тщательно прислушиваюсь… И снова кашель, и слабый вскрик.
Я вскакиваю так резко, что ногой больно бьюсь о журнальный столик. Кружка с чаем, стоящая на краю, с оглушительным звоном летит на пол. Горячая жидкость обжигает лодыжку, но я уже несусь вперед, на ходу смахивая со щек предательскую влагу.
Дверь в детскую, тихо поскрипывая, открывается в полумрак, где воздух густой и тяжелый от лекарств, надо бы проветрить. Мягкие игрушки раскиданы на полу. Никуля сидит посреди кроватки, футболка от пижамы сбилась набок, обнажая одно плечико. Темные волосики, обычно аккуратно уложенные в хвостики, сейчас торчат во все стороны. Доченька оттопыривает нижнюю губу, а до меня доносятся ее всхлипы — хриплые и прерывистые. Когда дочь подмечает меня, ее носик тут же морщится:
— Ма-ма...
Она тянется ко мне, ее ресницы мокрые от слез.
— Я здесь, солнышко...
Подхватываю дочку и сразу чувствую жар — ее тельце пышет, как маленькая печка, лоб горячий, сердечко бьется часто-часто, как птичка в ладонях. Ника тут же вцепляется в меня, ее личико зарывается мне в шею.
— Ты моя хорошая, — бормочу ласково, поднимаясь с ней на ноги, а из гостиной доносится рев диктора:
— Кто сомневался, то зря! ДАМИР ХАЛИЛОВ СНОВА ДОКАЗАЛ, ЧТО ОН — ЖИВАЯ ЛЕГЕНДА!
Ника тихонько всхлипывает, ее пальчики цепляются за мою футболку. Мы вместе направляемся в гостиную, я выключаю телевизор.
Закусываю губу до боли, когда градусник под мышкой у Ники начинает жалобно пищать. Цифры расплываются перед глазами — 39.1.
Влажное полотенце в моих руках осторожно касается разгоряченной кожи доченьки. Приношу малышке воду:
— Вот так, моя хорошая, вот так, — бормочу, прикладывая стакан с водой к ее губам — она молодец, пьет.
С жаром я сражаюсь минут двадцать. Дыхание Ники становится глубже, размереннее, голова уже утопает в подушке. На мгновение мне показалось, что телефон ожил, и я торопливо возвращаюсь в гостиную, но мобильный молчаливо лежит на столе. Я тянусь к нему, включаю экран: ничего. От любимого ни одного сообщения за весь день. Ни звонка. Губы сами складываются в кривую улыбку — сегодня ведь его большой день. Победа. Слава. Триумф. Хотя Дамир знает, что Ника болеет.
Сама я звонить не стану: надоело. Отключая звук, откладываю телефон на место. Я с легкостью подавляю порыв разбить его, чтобы больше не проверять и не ждать ничего.
Возвращаясь в детскую, сажусь на край кровати, снова кладу руку на лоб уснувшей Ники. Выдыхаю: прохладный. И это — моя маленькая победа. Без зрителей, без аплодисментов и поздравлений, но от этого не менее значимая.
Победа, до которой Дамиру нет дела.