Как можно понять весь гнев и ненависть невольников, уводимых в рабство три столетия, не имеющих никаких прав и не способных постоять за себя даже на нейтральной территории? Только поменять ролями господ с рабами где-нибудь вдали от колониальной юрисдикции. Но даже при таких условиях, эксперимент потерпит фиаско, ибо за время кабалы у негров выработалась генетическая покорность, когда имея все шансы на свободу, только завидев белого человека, они склоняли голову и принимали любое наказание как должное.
На берег необитаемого острова в Атлантическом океане выбрасывает несколько полуживых тел. Две женщины и трое мужчин с одного корабля, потерпевшего крушение где-то между Анголой и Бразилией. Судно перевозило рабов, его владельцу, Фредишу Мендосе, претило рабовладение, его сущность. Чувствуя благосклонность капитана, пленники в трюме взбунтовались, что-то пошло не так, выжили только эти пятеро. Позже к ним присоединяется Жао, прислужник госпожи Эмилии и её дочери Инес, тех самых двух уцелевших дам. Он подвергается безбожной пытке, хозяева приковывают его к скале и долго не дают пить. Не выдержав, Инес освобождает слугу и выясняется, что он отец её будущего ребёнка. Жао быстро захватывает власть в крохотном сообществе, куда ещё вошли падре Ангелим и боцман Грегорио. Он ловко добывает пищу, руководит бытом и рассуждает как настоящий предводитель. Остальные вынуждены слушаться. Под гнётом мачете и страхом остаться голодными, господа постепенно становятся в зависимость перед бывшим рабом.
Последние годы мировой кинематограф всё чаще наполняется анализом и переосмыслением политики завладения чужой души и её порабощением до самой смерти. Особенно нередки такие картины из европейской части огромного континента. Оно и понятно, многие европейские страны грешны в этом смысле по самые помидоры. Надо рефлексировать и хоть как-то вымаливать прощение. Правда, в основном такие работы всё ещё не выглядят покаянием, а, скорее, констатацией без капли сожаления. В данном случае, португальское кино вообще редкость, не говоря о подобной тематике, это определённое духовное вставание на оба колена, и просительное заглядывание в глаза всякому чернокожему на планете. Без двойного умысла и лукавства, крепкими словами с присущими данному языку шипящими согласными, будто обороняющаяся беззубая кобра.
Создатели стараются уместить в 107 минут историю португальского рабовладения с 16 по 19 века. Не только наглядно продемонстрировать всю ущербность и дикость белого населения в сравнении с гордым и честным чернокожим, но и представить позорную историческую кляксу через совершенно определённую авторскую мысль. И то, и другое удаётся авторам. Они просто берут большие куски сермяги, насыщенные событиями прошлого, отжимают их до размера драматичного рассказа и уже из таких отфильтрованных, не имеющих ничего лишнего миниатюр, нагромождают смысловую подложку для выразительной черно-белой иллюстрации. Смотрится такой экзерсис основательным произведением, в котором нет ничего лишнего и баланс между оголтелой агитацией «BLM» и снисходительного признания рассчитан идеально.
Русскоязычному зрителю в начальных сценах фильма вспомнится Салтыков-Щедрин и его мужик прокормивший двух генералов. Только здесь, соблюдая основную линию рукастости недавнего раба, обращение сторон друг к другу намного жёстче. Они, персонажи, представляют каждый определённый класс жителей Португалии тех времён. Богатый господин прогрессивных взглядов, грубый и опасный простолюдин, изнеженная и властная госпожа, грешный святой отец и насквозь избалованная девица. Только Жао выглядит по сравнению с ними достойно и от этого контраст личностей по цвету кожи становится таким, словно кино снимали через фильтр «негатива», когда белый сменяется чёрным и наоборот.
Режиссёр сотоварищи к финалу подводят нас к тому неизбежному, что мы и без них знаем, но что после просмотра ещё более кажется немыслимым. Вся эта деятельность компании по продаже людей, находящаяся триста лет в угаре собственной безнравственности, сделала одичалыми тех причастных, получающих бесконечную выгоду от работорговли, и наоборот, сотворила настоящего человека из аборигенов чёрного континента. Парадокс сошёлся с мыслями сценаристов, они достоверно изложили его основные вехи, не слишком погружаясь в детали, но выделяя самое насущное из всего хаоса судеб.
Уцелевшие - драма нескольких континентов, начатая в просвещённой на тот момент Европе, впоследствии завоевавшей Новый Свет и для освоения которого они заново перепридумали рабство. Этот глобальный дефект до сих пор, и ещё очень долго, кособочит мозги мыслителям, исследователям, но, вероятно, ещё нескоро найдётся настоящее истинное решение. Однако подобные картины в силах приблизить человечество к нему, по крайней мере, милосердную его часть. Пусть это зрелище не из простого порядка и его просмотр сродни проходке по острым как бритва скалистым зазубринам, но после, сняв эту схиму увиденного, становится чуть яснее настроение, и тех и других, участников страшного векового сна.