— Ксения! Немедленно убери своего сорванца! — Я в твои годы уже троих детей растила и ни разу не позволяла им носиться по квартире, как угорелым!
— Бабуль, он же ребёнок, — Ксения подхватила Артёмку на руки, но тот вырывался, пытаясь добраться до разбросанных кубиков. — Куда ему деваться в этой коробке?
— В эту коробку я всю зарплату вкладывала сорок лет! — голос старушки поднялся до предела. — А теперь мне указывают, как тут жить!
Лариса выглянула из кухни с мокрыми от мыльной воды руками.
— Мам, успокойся. Ксюша, уведи мальчика в комнату.
— В какую комнату, Лариса Петровна? — Ксения повернулась к матери. — Твоя спальня или бабушкина гостиная? А может, в коридор к вешалке?
— Ах ты, нахалка! — Галина Петровна поднялась с кресла, опираясь на подлокотники. — Кто тебе позволил таким тоном со мной разговаривать? Кто тебе жизнь подарил?
— Мама подарила, — Ксения крепче прижала к себе сына. — А ты, бабушка, мне квартиру не дарила. Я здесь временно.
— Временно? — старушка прищурилась. — Уже четыре месяца временно! И за коммуналку ни копейки, и за продукты молчу!
Артёмка вдруг заплакал — громко, пронзительно, как умеют только пятилетние дети. Галина Петровна схватилась за сердце.
— Вот видишь! Довела ребёнка! В моё время дети боялись расстроить взрослых!
— А в твоё время, бабуль, женщины не оставались одни с детьми без работы, — Ксения качала сына, но слёзы сами собирались у неё на глазах. — И квартиры давали всем, а не покупали в кредит до старости.
Лариса бросила тряпку в раковину и вышла в комнату.
— Хватит! — она встала между матерью и дочерью. — Мам, Ксюша действительно ищет работу. Ксюш, а ты помни, что бабушка нас приютила.
— Приютила? — Галина Петровна возмутилась. — Я свою семью приютила? Да кто вас, неблагодарных, на улицу выгонит?
— Тогда зачем каждый день напоминаешь, что мы тебе в тягость? — Ксения села на диван, не выпуская сына из рук.
— В тягость? — голос старушки дрогнул. — Да я ради вас последнюю пенсию отдаю! Лекарства себе не покупаю, чтобы внука накормить!
Артёмка перестал плакать и внимательно посмотрел на прабабушку.
— Баба Гала, а почему ты сердишься? Я не хотел разбросать кубики.
— Ой, солнышко моё, — Галина Петровна сразу смягчилась. — Баба Гала не на тебя сердится. Баба Гала устала.
— А давай я тебе песенку спою? — мальчик соскочил с маминых рук и подбежал к прабабушке. — Ту, что ты мне вчера учила.
Старушка погладила его по голове, но взгляд оставался суровым.
— Пой, внучек. Только тихонько, чтобы соседи не жаловались.
Пока Артёмка старательно выводил "Катюшу", женщины молчали. Каждая думала о своём, но все понимали — что-то должно измениться. Только никто не знал, что именно.
Лариса первой нарушила тишину:
— Может, обсудим спокойно? За чаем?
— Чай закончился вчера, — сухо ответила Галина Петровна. — И сахар тоже. И хлеб. А пенсия только через неделю.
— Мам, я завтра получку принесу...
— Завтра! Всегда завтра! А сегодня что есть будем?
Ксения покраснела и опустила голову. Безработная дочь чувствовала себя лишней обузой всё чаще.
— Знаешь, Ксюш, — Лариса села рядом с дочерью, — когда я после развода сюда вернулась, мама тоже каждый день считала, сколько я ем хлеба.
— Правильно считала! — не унималась Галина Петровна. — Ты хоть зарплату приносила, а эта...
— Бабушка, я месяц назад собеседование прошла в том магазине на Советской, — Ксения взяла Артёмку за руку. — Сказали, подождать. Может, на этой неделе позвонят.
— Месяц назад! — старушка покачала головой. — В моё время, если работы хотели, находили её за день. Я в пятнадцать лет уже на заводе стояла.
— Мам, времена другие, — Лариса устало провела рукой по лицу. — Сейчас без опыта никуда не берут, а с ребёнком...
— А кто её заставлял рожать от этого балбеса? — Галина Петровна кивнула в сторону внучки. — Я же говорила: "Ксюша, посмотри на него трезвыми глазами. Что он за мужик?" А она: "Бабуль, ты ничего не понимаешь, это любовь!"
Ксения сжала кулаки.
— Не смей при ребёнке про его отца!
— А что я сказала? — старушка развела руками. — Правду сказала. Едва узнал, что беременная, сразу испарился. Даже алименты не платит.
— Баба Гала, а где мой папа? — вдруг спросил Артёмка.
Женщины замолчали. Этот вопрос звучал всё чаще, и каждый раз никто не знал, что ответить.
— Папа... папа работает далеко, — наконец сказала Ксения. — Может, когда-нибудь приедет.
— А дядя Серёжа будет моим папой? — мальчик с надеждой посмотрел на маму.
— Какой ещё Серёжа? — насторожилась Галина Петровна.
— Да так, один знакомый, — Ксения покраснела. — Мы иногда гуляем в парке.
— Ага! — старушка аж подпрыгнула в кресле. — Гуляет она! А кто за ребёнком сидеть будет, когда ты с этим Серёжей по паркам бегаешь?
— Мам, не начинай, — предупредила Лариса.
— Не начинай? А кто вчера внука до одиннадцати укладывал, пока мамаша неизвестно где пропадала? Я, семидесятипятилетняя старуха!
— Я была на собеседовании!
— До одиннадцати вечера? В магазине?
Ксения встала и взяла сына на руки.
— Пойдём, Артёмка, мультики посмотрим.
— Куда пойдём? — ехидно спросила бабушка. — В мою комнату? На мою кровать? На моём телевизоре?
— Галина Петровна! — не выдержала Лариса. — Ксюша твоя внучка, а Артёмка — правнук! Это их дом тоже!
— Их дом? — старушка встала, опираясь на подлокотники. — А кто за этот дом тридцать лет кредит выплачивал? Кто каждую копейку считал, чтобы только досрочно погасить? Я одна! Без мужа, который, кстати, в сорок лет от другой бабы ушёл!
Артёмка испуганно прижался к маме.
— Не кричи при ребёнке!
— А что мне, шёпотом правду говорить?
Телефонный звонок прервал их спор. Галина Петровна недовольно сняла трубку.
— Алло? Что? Какая задолженность? — голос старушки сразу стал тревожным. — Я же в прошлом месяце всё оплатила!
Лариса и Ксения переглянулись.
— Да подождите вы! Какие пени? — Галина Петровна нащупала очки на тумбочке. — Повторите сумму... Что? Двенадцать тысяч?
— Мам, что случилось? — Лариса подошла к телефону.
— Коммунальщики звонят, — старушка прикрыла трубку рукой. — Говорят, мы два месяца не платили. А я точно помню, платила!
— Дай я поговорю, — Лариса взяла трубку. — Алло, здравствуйте. Можете объяснить, в чём дело?
Пока мама выясняла ситуацию, Ксения заметила, как Галина Петровна нервно теребит край халата. Старушка явно волновалась больше, чем показывала.
— Понятно, спасибо, — Лариса положила трубку. — Мам, они говорят, что последний платёж прошёл только за свет. За воду и отопление не поступало.
— Как не поступало? — Галина Петровна растерянно посмотрела на дочерей. — Я же квитанции заполняла... Или нет?
Ксения присела рядом с бабушкой.
— Бабуль, а где квитанции? Давай посмотрим.
— В комоде, в нижнем ящике, — старушка махнула рукой. — Только там такая куча...
Лариса принесла пачку бумаг. Среди них оказались заполненные, но неоплаченные квитанции за два месяца.
— Мам, ты их заполнила, но в банк не понесла.
— Как не понесла? — Галина Петровна взяла квитанции дрожащими руками. — Я же... Я помню, как стояла в очереди...
— Это было три месяца назад, — мягко сказала Ксения. — Помнишь, ты тогда жаловалась, что касса не работала?
Старушка медленно опустилась в кресло.
— Значит, я... забыла? Совсем забыла?
— Не забыла, просто запуталась, — Лариса села рядом. — Мам, давай я теперь буду платить. Или мы втроём разделим.
— Втроём? — Галина Петровна подняла голову. — А на что эта безработная платить будет?
— Бабушка, я найду деньги, — твёрдо сказала Ксения. — Попрошу у Серёжи взаймы.
— Ага! Значит, появился кормилец! — старушка оживилась, но в голосе слышалась обида. — А я тут, значит, не нужна? Сразу к чужому мужику за деньгами!
— Серёжа не чужой!
— А кто он тебе? Муж? Жених? Или так, для развлечения?
— Мам! — одёрнула Лариса.
— Что "мам"? Я внучку от ошибок уберечь хочу! Один уже сбежал, этот тоже сбежит, как только поймёт, что ребёнок в комплекте!
Ксения вскочила.
— Хватит! Серёжа нормальный мужик! Он Артёмку любит, с ним играет!
— Играет! — фыркнула бабушка. — А когда ребёнок заболеет? Когда по ночам плакать будет? Когда деньги на лечение понадобятся? Тогда посмотрим, как он любит!
— Ты несправедлива!
— Несправедлива? — Галина Петровна поднялась из кресла. — А справедливо это — таскать мужиков в дом, где ребёнок растёт? Где старушка живёт, которая покоя хочет?
В дверь позвонили. Все замолчали.
— Это, наверное, Серёжа, — прошептала Ксения. — Он обещал зайти.
— Вот видишь! — торжествующе воскликнула старушка. — А если соседи увидят? Что люди подумают?
— Какие люди, мам? — устало спросила Лариса. — Тётя Зина из пятой квартиры, которая сама трёх мужей сменила?
— Не смей! Зинаида Ивановна уважаемая женщина!
Звонок повторился. Артёмка радостно закричал:
— Дядя Серёжа пришёл!
— Никого не открывать! — резко сказала Галина Петровна. — Это мой дом, и я решаю, кого сюда пускать!
Ксения медленно повернулась к бабушке.
— Значит, и меня ты можешь не пустить?
— А ты как думала?
Звонок в дверь продолжался, и Артёмка уже тянул маму за руку к прихожей.
— Мама, открой дяде Серёже! Он обещал принести машинку!
— Никаких машинок! — отрезала Галина Петровна. — И никакого Серёжи в моём доме!
Ксения остановилась посреди комнаты и медленно повернулась к бабушке.
— Хорошо. Тогда мы уйдём.
— Ксюш, не торопись, — Лариса попыталась её удержать.
— Нет, мам. Пусть уходят! — старушка махнула рукой. — Надоело мне это цирк терпеть! Привела мужика неизвестного, а я должна радоваться?
— Неизвестного? — Ксения взяла Артёмку на руки. — Серёжа работает мастером на том же заводе, где ты сорок лет отпахала! Он твоего бывшего начальника, Петровича, помнит!
Галина Петровна замерла.
— Какого Петровича?
— Анатолия Семёновича Петровича. Серёжа говорит, тот часто вспоминает Галину из третьего цеха, которая никогда на больничный не ходила.
Старушка опустилась в кресло.
— Толя Петрович... Он ещё жив?
— Жив. На пенсии, но иногда на завод заходит. Серёжа хотел тебе привет от него передать.
Звонок прекратился, но через минуту раздался стук в дверь.
— Ксения, это я, Серёжа! Я знаю, что вы дома!
— Иди открой, — тихо сказала Галина Петровна.
Ксения неуверенно посмотрела на бабушку, потом на маму.
— Точно?
— Открывай уже, — старушка поправила халат и пригладила волосы.
Серёжа оказался мужчиной лет тридцати пяти, с добрым лицом и мозолистыми руками. Он нёс пакет с продуктами и игрушечную машинку.
— Здравствуйте, — он немного смутился, увидев три поколения женщин, сверлящих его взглядами. — Я Серёжа. Сергей Викторович.
— А я Галина Петровна, — старушка встала с кресла. — Слышала, ты Толю Петровича знаешь.
— Анатолий Семёнович мой наставник был, когда я молодым на завод пришёл, — Серёжа поставил пакет на стол. — Он о вас рассказывал. Говорил, вы самая надёжная работница в цехе были.
— Было дело, — Галина Петровна неожиданно смягчилась. — А он как, здоровье-то?
— Да ничего, бодрячком. Правда, ногу прихрамывает — на производстве когда-то травмировал.
— Помню, помню! — оживилась старушка. — Это когда кран рухнул, в восемьдесят третьем году!
Пока они говорили о заводе, Артёмка схватил машинку и начал возить её по полу, счастливо урча.
— Серёж, — Ксения нерешительно подошла к нему, — у нас тут проблемы с коммуналкой. Двенадцать тысяч долга набежало.
— Ксюша! — возмутилась Лариса. — Зачем ты...
— Ничего страшного, — Серёжа достал из кармана бумажник. — Вот, возьмите. Завтра в банк сходите.
— Молодой человек, — строго сказала Галина Петровна, — а почему вы деньги даёте? Ксения вам кто?
Серёжа покраснел.
— Ну... я её люблю. И Артёмку тоже. Хочу на них жениться.
— На них? — переспросила старушка.
— На Ксюше, конечно! — он ещё больше смутился. — А Артёмку усыновить. Если он согласится, конечно.
— Дядя Серёжа, а ты будешь мой папа? — мальчик оторвался от машинки.
— Если мама разрешит, буду.
Ксения заплакала. Тихо, но все услышали.
— Ксюш, что случилось? — Серёжа обнял её.
— Я боюсь, — прошептала она. — Боюсь, что ты сбежишь, как тот. Что не выдержишь наших проблем.
— Каких проблем? — он посмотрел на Галину Петровну, потом на Ларису. — Проблема в том, что вас много, а квартира маленькая?
— Ещё и характеры у всех разные, — вздохнула Лариса.
— А у кого они одинаковые? — рассмеялся Серёжа. — У меня мать и сестра тоже вместе живут, каждый день ругаются. Но друг за друга горой стоят.
— А где ты жить собираешься? — прямо спросила Галина Петровна.
— У меня однушка есть. Не ахти какая, но на двоих с Ксюшей хватит. А к вам в гости будем приходить.
— В гости... — старушка задумалась. — А внука часто видеть буду?
— Хоть каждый день, если захотите.
Галина Петровна встала и подошла к окну. Долго молчала, глядя во двор.
— Знаешь что, Серёжа, — наконец сказала она, — если ты правда жениться хочешь, то делай это по-человечески. Сватов присылай, родителей знакомь. А то что это — привёл мужика и всё, живите как хотите.
— Бабуль... — начала Ксения.
— Молчи! Я с будущим зятем разговариваю!
— Серёжа, а родители у тебя есть? — спросила Галина Петровна, не отходя от окна.
— Мама есть. Отец пять лет назад умер.
— Приводи маму в субботу. Чай пить будем, — старушка повернулась к нему. — А пока вот что скажу: Ксюша работу найдёт, коммуналку втроём платить будем, а ты пока приходи знакомиться. По-человечески, без торопливости.
— Бабушка, а мы съедем? — тихо спросила Ксения.
— Съедете, когда я пойму, что он не сбежит при первых трудностях, — Галина Петровна села в кресло. — А пока поживёте здесь. Только правила мои соблюдайте.
— Какие правила? — насторожилась Лариса.
— Во-первых, — старушка загнула палец, — в одиннадцать тишина. Во-вторых, коммуналку платим втроём поровну. В-третьих, — она посмотрела на Серёжу, — никаких ночёвок до свадьбы. Я старой закалки женщина.
— Бабуль, мы не в девятнадцатом веке живём! — возмутилась Ксения.
— А я в девятнадцатом веке правнука растить не хочу! — отрезала Галина Петровна. — Будет у ребёнка нормальная семья с документами, а не сожительство.
Серёжа рассмеялся.
— Галина Петровна, да я только за! Честное слово. Маму свою приведу, всё как положено сделаем.
— Вот и славно, — старушка довольно кивнула. — А теперь, Лариса, поставь чайник. Серёжа, что в пакете принёс?
— Да всякое: хлеб, молоко, сыр. И торт для Артёмки.
— Торт! — мальчик подпрыгнул от радости. — Дядя Серёжа, а когда ты станешь моим папой?
— Скоро, малыш. Только сначала на маме жениться надо.
— А я буду свидетелем! — Артёмка захлопал в ладоши.
— Рано ещё тебе свидетелем быть, — засмеялась Лариса. — Лучше цветы невесте подаришь.
— А баба Гала будет главная на свадьбе?
Галина Петровна растрогалась.
— Конечно буду, внучек. Как же без меня?
Пока Лариса накрывала на стол, Ксения подсела к бабушке.
— Прости меня, бабуль. Я не хотела тебя расстраивать.
— И ты меня прости, — старушка погладила внучку по голове. — Я боялась, что тебя опять обманут. Не хочу, чтобы ты мучилась.
— А я боялась, что мы тебе надоели. Что ты нас выгонишь.
— Куда я вас выгоню? — Галина Петровна обняла внучку. — Вы моя семья. Просто места мало всем, вот и цепляемся друг к другу.
Серёжа тихонько подошёл к Ларисе на кухню.
— Лариса Петровна, можно вопрос?
— Конечно.
— А бабушка всегда такая строгая?
— Только с виду, — улыбнулась Лариса. — На самом деле она нас всех безумно любит. Просто по-своему показывает.
— Понял. А про свадьбу она серьёзно?
— Более чем. Готовься к допросу с пристрастием.
Из комнаты донёсся смех — Артёмка что-то рассказывал прабабушке, а та ахала и охала, изображая удивление.
— Знаешь, — сказала Лариса, разливая чай по чашкам, — давно в этом доме не было такого смеха.
— А теперь будет, — твёрдо ответил Серёжа. — Обещаю.
— Ну что там медлите? — крикнула из комнаты Галина Петровна. — Чай стынет, а мне с будущим зятем ещё столько всего обсудить надо!
— Идём, идём! — откликнулась Лариса.
В тот вечер в маленькой хрущёвке было тесно, шумно и удивительно уютно. Как будто стены раздвинулись, чтобы вместить всю любовь этой непростой, но крепкой семьи.