— Я бы может тоже врезал, — Витя повернулся, глаза его покрылись пленкой, казалось, в них поселился туман, закрывающий душу от света. — Но не было в этом никакого смысла. Единственным дураком в итоге оказался я. Ладно, пойду. Что-то покурить захотелось.
— Я думал, ты не куришь.
— Не курю, — усмехнулся Шест. Подошел к дверям, затем оглянулся и посмотрел на Антона, каким-то уж больно грустным и отчаянным взглядом. — Просто никак не могу понять, почему она так поступила. Поэтому и курю. Только в эти редкие моменты. Бывай, болеющий романтик.
***
Юля
Жизнь налаживалась, по крайне мере, мне так казалось. Засыпала я под голос Антона или его забавные сообщения, просыпалась опять же с смс-ками «доброе утро» или «я соскучился». И дни вдруг солнечными стали, и птички запели громче прежнего, даже дорога до универа перестала утомлять.
Да, безусловно, я скучала по Антону. Никакие телефоны не заменят реального общения. И конечно, Леваков не раз приглашал в гости, он готов был отправить за мной такси или личного водителя отца. Только я отказывалась. Неудобно как-то, что его родители подумают? В целом, и хотелось, и кололось.
А в пятницу все случилось само, но перед этим я поругалась дома с мамой. Она всю неделю ходила с гордым подбородком мимо меня, покупала печенности всякие или сладости ровно на троих, словно ее второй дочки не существует. Ну, я не особо переживала, в конце концов, не впервой. И тут мама в подъезде пересеклась с соседкой: тетей Стешей. Пожилая, вредная, и очень дотошная старушка. Она видимо присела на уши моей родительнице, наговорила, чего не было, а мама взяла и поверила.
А как только переступила порог квартиры, мы в этот момент с Иркой и папой пили чай, случился настоящий ураган.
— Как тебе не стыдно! — взывала мама. — И ты еще смеешь, есть за моим столом?
— Милая, в чем дело? — не понял папа.
— Ты… ты… — мама схватилась за сердце, глаза подкатились у нее, ну и ясное дело, мы все испугались. Подскочили, давай усаживать родительницу на стул, водичку подносить. А она схватила стакан с водой и прыснула ей мне в лицо. Я как стояла, так и замерла на месте, не в силах понять, что происходит. Ладони сделались влажными, а тело навилось свинцом, сжимая каждую косточку в позвонке.
— Мам, ты чего? — подала первой голос Ирка.
— Дорогая, ты зачем на Юлю воду вылила? — ошалел отец.
— Весь подъезд шепчется! Да ты знаешь, как они о тебе говорят? — завопила мама.
— Кто они? — сглотнув, произнесла я. Дышать почему-то было тяжело.
— Тетя Стеша, Любовь Ильинична, да все!
— Ничего не пойму, — вздохнул папа, усаживаясь на стул рядом с мамой. Откровенно говоря, я тоже ничего не понимала.
— Отшила Гришу, умного, перспективного! А сама раздвигаешь ноги перед какой-то шушорой? На глазах у целого подъезда?
Я сделала глубокий вдох, теперь картинка начала складываться. Наши доблестные домохозяйки и бабушки имеют прекрасную фантазию, но, в конце концов, сейчас же не девятнадцатый век.
— Как тебе не стыдно? Кого я воспитала? Одна черте знает с кем, шляется, вторая!.. Да за что мне все этого, Господи! — мама качала головой, громко вздыхая. Ирка же усмехнулась, она никогда не была фанатом этих концертов, папа молча прикрыл лицо ладонью. Кажется, в этом доме никто не хотел ввязываться в открытый конфликт с мамой.
— Во-первых, мне уже двадцать! — произнесла сквозь зубы, выдыхая через нос поры злости. Мне стоило больших усилий говорить ровным голосом, а не кричать истеричными воплями.
— Сколько бы тебе не было! Ты живешь в нашей квартире! На наши деньги! И ты должна…
— Так значит, проблема только в том, что я живу в вашей квартире? И объедаю вас?
— Юленька, не говори глупостей, — вздохнул папа. Но меня уже было не остановить. Говорят, терпение — вещь хрупкая. И если вазу случайно переполнить, даже на одну несчастную каплю, может произойти цунами. В моей душе сейчас творился именно он.
— Я родила вас не для того, чтобы вы шаболдались по подъездам и позволяли лапать себя. А завтра что? Принесешь в подоле? — вылупилась мама.
— Если и принесу, то к тебе не приду! — холодно отрезала я. Развернулась и побежала к себе в комнату. Сперва просто хлопнула дверью, ощущая, как вены натягиваюсь до предела, и как кипяток разливается по всему телу. А потом поняла — не могу оставаться здесь. Просто не могу.
Да, родителей не выбирают и нужно их ценить, любить и радовать. Но ведь и родители должны быть хоть немного лояльней к своим детям. Сколько усилий я приложила, чтобы мама мной гордилась? Сколько сидела над книгами, сколько отказывала себе в личных желаниях? Да у меня даже друзей нет, потому что тратить время на "не тех" плохо сказывается на будущих успехах. И что в итоге? Ребенка в подоле принесу? Позволяю себя лапать? Вот какого она обо мне мнения выходит…
Злость накрывала обильными волнами, и я едва сдерживалась, чтобы в конец не разреветься от бессилия. Потом глянула на шкаф, подошла к нему, вытащила оттуда теплую кофту, лосины и запасное белье. Кинула все это в рюкзак, и вылетела пулей в коридор.
На кухне в это время папа в стакан капал настойку валерьяны, видимо пытался успокоить мать. Ирка, заметив меня, прикрыла осторожно дверь и уставила руки в бока, разглядывая как я обуваюсь.
— И куда ты намылилась? — спросила тревожным голосом сестра.
— Куда угодно, от нее подальше.
— Хочешь, давай вместе свалим, а? — предложила Ира. Я посмотрела на нее, губы задрожали, а в глазах образовалась влажность.
— Ир… — прошептала, делая глубокий вздох.
— Момент, — с озорной улыбкой сказала сестра. Буквально за пять минут она сбегала к себе, а вышла уже с пакетом, телефоном в руках и косметичкой. С таким боевым запасом мы громко хлопнули дверью, и помчались навстречу взрослой жизни. Только позже я поняла, что быть самостоятельной не просто…
***
Как оказалось, у моей сестры с недавних пор появился взрослый ухажер — Вадим. У него была своя квартира, вернее съемная однушка на промзоне. Далековато от центра, зато новостройка, хороший ремонт и цена за аренду не космическая.
Вадим, конечно, был удивлен нашему появлению, что уж там, я и сама была удивлена не меньше. И вообще неудобно как-то… Кто я этому мужчине, почему он должен помогать? Ладно, Ирка! Они в отношениях, не знаю уж в каких, но явно теплых. А я…
Сестра, правда, не принимала отговорок. Она не планировала меня бросать: вытащила надувной матрас из шкафа Вадима, нашла лишнюю подушку, потом и вовсе отправила хозяина в магазин за дополнительными тарелками и кружками. Ухажер ее был старше, с виду все двадцать восемь. Но на лицо довольно миловидный, а еще от него веяло добротой.
И пока Ирка возилась на кухне, а Вадим разбирался в магазине с продуктами, я с горестью во взгляде прибывала в пустой комнате, разглядывая в большое светлое окно незнакомую улочку. Вытащила телефон, и Антон видимо почувствовал, что вот сейчас он мне очень нужен. За всю неделю, сегодня был первый день, когда желание увидеть любимого парня и уткнуться носом в его плечо, зашкаливало до предела.
Дрожащими пальцами я провела по экрану сенсора, принимая входящий вызов.
— Привет, — прошептала тихо, стараясь не выдать печаль в голосе.
— Что-то случилось? — с ходу спросил Леваков. Видимо, не получилось у меня скрыть свое настроение.
— Я вроде как с мамой поругалась…
— Судя по голосу не просто поругалась. Слушай, давай я приеду. Мои надзиратели как раз свалили на дачу.
— Не получится, — вздохнув, ответила, подтягивая к себе ноги. Я сидела на кресле: маленьком и довольно мягком.
— Почему? Эй, Снегирева, что случилось! — прикрикнул Антон. Тут я не сдержалась и все выложила начистую. Пока говорила, успела всплакнуть, прокрутить кадры из прошлого, и задаться очередным вопросом: почему мама так поступает. Разве она не должна гордиться своими детьми?.. Я уж точно сделала не мало, для подобных почестей.— Офигеть, — произнес Леваков. Секунд пять мы оба молчали, но даже молчание в трубке доставляло мне какое-то непередаваемое удовольствие. Иногда этого достаточно. Иногда и слова не нужны. — Юль, какой у тебя адрес? Ну, где ты сейчас, имею в виду.
— Антон…
— Слушай, зачем тебе оставаться в однушке с парнем сестры, если у меня дома вообще никого нет. Тут комнат столько, что хватит сборную России по футболу поселить.
— Антон, — поджав губы, прошептала я. Не передать словами, насколько мне было приятно его участие в данный момент. Осознание, что я не одна, что у меня есть чье-то плечо, придавало уверенности.
— Снегирева, не беси. Давай адрес, я приеду и заберу тебя. Или стой… ты боишься меня? — и тут я окончательно растаяла, даже рассмеялась.
— Когда возвращаются твои родители?
— В понедельник после обеда. Так куда приезжать?
— Это точно ничего? — вздохнула я, всем сердцем и душей, переживая, на какой шаг решаюсь. Будущее тем страшней, что дорога впереди всегда затянута туманом. И вроде примерно представляешь, что ждет тебя за поворотом, а вроде и там в любой момент может оказаться обрыв.
— Снегирева, ну что за дела? Ты мне не доверяешь? — голос Антона прозвучал с нотками обиды. Я понимала, он хочет как лучше, он переживает за меня. Однако принять его помощь на более, чем два дня — не смогу. Потом придется выкручиваться самой, не просто же так, я сбежала из дома, вообразив, что уже взрослая.
— Скину адрес сообщением. Но это только на два дня. В понедельник я схожу в общежитие. А может подыщу варианты в интернете.
— Посмотрим, — буркнул Леваков.
— Антон! — воскликнула я.
— Выезжаю, жди меня, Юль.
31.2
Антон как услышал, что Юля ушла из дома, у него в груди аж сердце быстрей ходить стало. Сразу пришли мысли — он виноват в ссоре. Ведь если бы они не целовались, то маме Снегиревой никто и не донес бы. С другой стороны, ну ее дочке десять лет что ли? Она уже довольно взрослая, далеко не глупая девушка. Да и Антон считал себя приличным парнем.
Нет, может, и надо было сначала познакомиться с семьей, одобрение взять. Только Юлька ж сама носом вертела, пришлось достаточно усилий приложить, чтобы добиться ее расположения. В те минуты в голове мыслей не было как-то об этикете. Плюс, какой сейчас век на дворе? Правильно, современный! Знакомство до или после, не так важно. Главное, чтобы люди любили друг друга, и им было хорошо вместе. А Юля рядом с Антоном светилась ярче любого солнышка. И Левакову с ней было настолько комфортно, что казалось, как он вообще жил до этих отношений.
Болезнь, к счастью, под конец недели отпустила, кашель сошел на нет. Поэтому Антон быстренько проветрил комнату от запахов травяных мазей, которыми его лечила мама, сбегал в душ, побрился, надушился парфюмом и пулей рванул к Снегиревой. Какая бы не была причина их встречи, в груди разливались фейерверки.
Поехал Антон не на байке, а на материной белой Киа К5. Гнал на всех скоростях, опять нарушил правила, и опять получит от отца взбучку за очередной штраф. Да и плевать. Главное побыстрей увидеть Юлю, обнять, поцеловать. Ох, как же давно они не целовались. Вечность пролетела — не меньше.
Дом парня Ирины, сестры Снегиревой, находился на отшибе города. Антон два раз не туда заехал, перепутал номера улицы. Чудом нашел нужный адрес. Остановился напротив новенького подъезда, вышел из машины и принялся звонить Юльке. Трубку она взяла сразу, попросила подождать пару минут, на предложение, ждать внутри квартиры, ответила отказом. Леваков вздохнул, однако возмущаться не стал. На улице, так на улице.
А когда дверь подъезда открылась и Снегирева выпорхнула с маленьким рюкзачком на плечах, Антон совсем растаял. Она вдруг ему такой хрупкой и маленькой показалась, что аж страшно стало.
— Привет, — робко произнесла Юлька, подходя ближе. Она вроде и улыбалась, а вроде и пыталась скрыть грусть. Леваков все понял без слов: молча подошел, обнял крепко, прижимая к своей груди. Теперь он точно никуда ее не отпустит. Откуда-то на плечах возникла ответственность за эту уязвимую девчонку. Девушки вообще слабые, кто их будет оберегать, как не мужчины.
— Ты задушишь меня, — отшутилась Снегирева, ерзая в его объятиях.
— Не задушу, не переживай, — ответил Антон, затем все же отпустил руки, но отвести взгляд не смог. Все его нутро тянулось к этой девчонке, рядом с ней он ощущал себя иначе: будто может, решит любую проблему, покорить самую высокую вершину, коня оседлать на ходу. Удивительно, конечно, раньше подобного с ним не было.
— Что? Я так плохо выгляжу? — смутилась Юля, от столь пристального разглядывания Левакова. Он чуть наклонился и заправил прядку ей за ушко.
— Очень, но мы это исправим. Кушать хочешь? А, и что мы стоим? Поехали!
— Кушать… ну… не знаю, — замялась Снегирева. Антон больше не стал ждать: стянул с ее худеньких плеч рюкзак, открыл заднюю дверцу и кинул туда вещи.
— Я очень хочу. Как насчет кавказской кухни?
— Ну, раз ты хочешь, — смущенно ответила Юля, припустив ресницы. Леваков взял ее за руку и повел к пассажирскому сидению. Распахнул перед Снегиревой дверцу, приглашая, садится. Она глянула на него мимолетно, и от одного этого взгляда прошибло током каждую клеточку. Антон не выдержал, поддался вперед и коснулся губ Юли. Мягких. Карамельных губ. Ох, как же он скучал по этим прикосновениям, по ее запаху.
— Я рад, что ты доверилась мне, — шепнул Леваков, разрывая сладкий поцелуй. Он улыбнулся, она тоже. Только теперь по-настоящему. И в груди у Антона, словно запели птички. Всегда бы Юлька так улыбалась, смотрела только на него и целовала. Ох, последнего особенно хотелось, конечно.
— Спасибо, — робко произнесла Снегирева, затем развернулась и села в салон, прикрывая за собой дверцу.
***
После вкусного позднего обеда, Антон привез Юльку к себе домой. Провел ей экскурсию, даже комнату для гостей выделил. Нет, он, конечно, хотел рядышком с ней поселиться, а лучше вообще на одной кровати, однако Снегирева смущенно запротестовала. Пришлось подчиниться.
И пока Антон искал в прихожей гостевые тапочки, Юлька уже присела на телефон, вернее на него присел ее папа, судя по всему. Подслушивать не хорошо, но вроде Леваков не посторонний, поэтому он молча вошел, уселся на диван и принялся ждать.
— Пап, я не вернусь! Мама ведет себя ненормально, — возмущенно ругалась девчонка, расхаживая из угла в угол. Было видно, как она нервничает: то волосы накручивать начнет на палец, то губу прикусит, то грустно вздохнет. Не позавидуешь, конечно, таким обстоятельствам. С другой стороны, Антон был в какой-то степени даже рад: ведь Юля здесь — с ним! И не на пару часов, а до позднего вечера уж точно, пока по комнатам не разойдутся. Эта мысль грела душу.
— У меня есть немного денег, а если и нет, то вам какая разница? Мама ясно дала понять, что я ее напрягаю. Пап, давай не будем.
В конечном итоге разговор не сложился, и Снегирева с тяжелым вздохом попрощалась с отцом, а затем подошла к окну, рассматривая за стеклом маленький садик. Мама Антона любила деревья, цветы и плодоносящие растения. Она частенько ковырялась в саду, добавляя все новые экземпляры. Когда он был маленьким, иногда помогал ей, но больше, как и многие дети, любил собирать урожай, там можно одну ягодку в миску, а другую сразу в рот. И вкус такой, даже в самом дорогом продуктовом, более вкусных ягодок и не купить. Потом, правда, Антон вырос, поменялись увлечения, появились девушки, выпивка, байк. Проводить время в компании с родными стало неинтересно. Совместные прогулки по саду канули, оставляя после себя лишь детские воспоминания.
— Юль, — Леваков поднялся с кресла, подошел к девчонке, и обхватил ее в кольцо своих рук, обнимая со спины. От нее веяло киви, вперемешку с нотками мускуса и жасмина. Запах был почти несладкий, но довольно свежий. Хотелось вдохнуть полной грудью, запомнить до его конца жизни, а лучше бы вечно стоять вот так рядышком.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Сью Ники