— Да я вроде и не пряталась. Эй, — я чуть наклонилась, и прядь волос упала мне на лицо. Гриша заметил это и зачем-то решил заправить прядь за ухо. Я почувствовала себя мерзко, будто пытаюсь использовать человека, чтобы заглушить собственную боль. Однако ничего не могла поделать.
— Дурацкий конкурс. Я переживал за тебя, — ответил с теплотой в голосе Гриша. Я вдруг ощутила жар, словно плечи обожгло огнем. Перевела взгляд в сторону и замерла, замечая Антона с Витей. На обоих уже не было масок, оба смотрели на нас. И если в глазах Шестакова читалось презрение, то Леваков кажется, злился. Желваки на его скулах так и бегали, от слишком сильно сжатой челюсти.
Мне хотелось думать, что это проявление ревности. Но я была не уверена в своих предположениях на сто процентов. Поэтому поспешила выдернуть ладонь из Гришиных рук. Однако улыбаться не перестала. Я должна дать понять Антону, что мой отказ осознанный, что мне не больно от него. В битве за человеческое сердце нет лучшего средства, чем улыбка.
— Юль, — позвал Гриша, замечая направления моего взгляда. Он тоже оглянулся, и в этот момент Витя закатил глаза. Его губы растянулись в высокомерной усмешке, словно Шестаков задавал вопрос: «ты серьезно?».
— Пошли в зал? — спросила я Гришу. Смотреть на Антона и его друга больше не хотелось. Меня, итак, знатно потряхивало. Сердце обижено прыгало, они с мозгом вступили в конфронтацию. Неравный бой, где поражение определено заранее.
— Пошли, — кивнул парень. Он чуть наклонился, согнул руку в локте и намекнул жестом, чтобы я взялась за нее. Это было правильно, поэтому я согласилась. Мы медленно двинулись в сторону банкетного зала, откуда доносилась музыка и голоса знакомых нам людей. А Антон… сегодня он должен был остаться в стороне.
* * *
Вечер закончился довольно спокойно. Правда, мама то и дело поглядывала в мою сторону, прищуривалась, а затем качала головой. Я знала, дома она обязательно спросит про выходку Антона. Поэтому уже заготовила отговорку. Это был обычный розыгрыш, не более. Пусть он и всполохнул всех гостей, особенно девушек. Разговоры не утихали до конца мероприятия.
Витя Шестаков успел очаровать большую половину дамского сообщества. И если Леваков достаточно быстро скрылся из виду, Витя задержался, подарил несколько танцев и с одной гостей даже чуть не скрылся за пределы зала. О нем потом болтали, без остановки. Да какой красивый, а как разговаривает, да какая улыбка. Маме Шестаков не понравился, она таких не любила. Все считала, что слишком уверенные в себе парни легко ломают девчонок. Может она и была права.
Разошлись на доброй ноте. Тетя Наташа пригласила нас в гости, но мама запротестовала и заявила, мол, а давайте все к нам. Обе еще так загадочно поглядывали на меня и Гришу, что в принципе смысл посиделок не понял бы только дурак.
— Мам, не затеивай смотрин, пожалуйста, — сказала строго я, когда мы уже ехали в такси. Папа сидел рядом с водителем новенькой Весты, а наш женский коллектив сзади. В салоне играла приглушенная иностранная музыка, и пахло хвоей. За окном было довольно темно, а мобильный молодого мужчины, крутившего руль, то и дело вибрировал на панельки. Но он почему-то постоянно сбрасывал.
— Гриша — отличная партия. Ты еще юная и не понимаешь этого. Потом будешь мне благодарна. — Отчеканила мама, кивая сама себе головой.
— Я не буду благодарна, — отрезала, понимая, к чему клонит мать. Ведь у Гриши, в самом деле, было прекрасное будущее. Карьера и достаток ему обеспечены. Уверена, через года два, он купит себе машину и не какую-то, а хорошую иномарку. Будет ездить отдыхать в отели на первую пляжную линию и ходить ужинать по выходным в приличные рестораны. Гриша далеко не глупый парень, а еще у него есть амбиции. По край не мере, так говорят родители. Обычно людей вроде Гриши ждет свет в конце туннеля. В одном мама однозначно права: сын тети Наташи — выгодная партия. Но без любви все это глупость, конечно, на которую ведутся такие, как моя мать. Мне не нужны чьи-то деньги и успехи. Лучше уж ходить одной в дешевые забегаловки, чем в компании с парнем из чувства жалости, и желания иметь в кошельке большое количество разноцветных купюр.
— Такие мальчики, как те, что сегодня устроили этот цирк, только пользуются девушками. И кстати! Наташа сказала, она не приглашала их. Откуда они вообще взялись?
— А мне понравились, — улыбнулась, тихо хихикнув Ирка.
— Поэтому вокруг тебя ни одного порядочного парня, — отмахнулась мама. Она не препятствовала отношениям сестры. Сперва просто отодвигала их на задний план, а потом приняла реальность, что ее старшая дочь вряд ли удачно выйдет замуж. Хотя если честно, в успехах Ирки я не сомневалась.
— Ой, зато с ними не скучно, — нахмурилась сестра. Она отвернулась и принялась разглядывать ночные пейзажи. Я тоже отвернулась. Лучше не продолжать этот тупиковый разговор. Маму сложно переубедить. Однако я не планирую плясать под ее указку.
— Когда вы успели повзрослеть, — послышался тяжелый вздох отца с переднего сидения.
— Дети вообще быстро взрослеют, — поддакнул ему водитель, в очередной раз, сбрасывая вызов. Только сейчас я заметила на экране «жена». А когда позвонили вновь, высветилось «Наденька». Мужчина остановился на красный и моментально принял вызов.
— Да, дорогая. Скоро буду, — залился соловьем он в трубку. — И я тебя целую. Вино? Хорошо, куплю.
Плечи у меня свело от услышанного. Я перевела взгляд на маму, она отвернулась к Ирке, которая и не вникала в голоса в салоне. Кажется, только мне одной сделалось не по себе. Браки не по любви. Браки по залету. Измены. Почему так происходит, почему мы выбираем не тех…
***
Антон сидел в салоне Витиного джипа и пытался перестать думать о Юльке. Он же хотел пойти за ней, пусть не сразу, но через пять минут выскочил. Обошел холл, даже спустился на первый этаж, потом вернулся в зал и нашел там Шестакова, заигрывающего с какой-то девушкой. Витя, правда, увлекаться не стал, отправил даму за стол, а сам подошел к Антону. Без слов понял — план провалился.
Леваков рассказал, что Юлька его отшила и ушла. Теперь вот он ищет свою Золушку, да только найти никак не может. Шест почесал затылок, и предложил поискать вместе. Все же два человека лучше одного. И они по новой обошли каждый угол, пока Витя не предложил глянуть в туалетах. Ну, мало ли, вдруг прекрасная принцесса плачет там. Антон почему-то об этом не подумал изначально, а может и хорошо, что не подумал. Потому как на пути в дамскую комнату они и застали Юльку с этим Гришей.
Спину у Левакова сковало от напряжения, когда его взгляд упал на их руки. Какого черта этот лис держал в своих ладонях ее тонкие пальцы. Какого черта она ему улыбалась. Снегирева тоже заметила парней, но ситуация особо не изменилась. Разве что она вырвала руку, однако улыбка и взгляд продолжали быть прикованы к Грише.
Терпеть это было выше сил Антона. В груди разливался дикий пожар ревности, пальцы сжимались, впиваясь ногтями в кожу. Он бы мог сорваться с места и прямо с размаху дать под дых этому лису. Но сдержался. Не хотелось выглядеть последним дураком. Его тут, понимаешь ли, отшили, указали на дверь, сказали, что по какой-то неведомой причине они не подходят друг другу. Так что махать кулаками и предъявлять будет странно. Не найдя лучшего решения, Леваков сорвался с места и пошел прочь.
Витя последовал следом, то и дело оглядываясь. Они сели молча в машину, и уехали с яркого торжества, где явно были лишними. Дурацкая все-таки идея, дурацкий карнавал. Выставили себя на посмешище. Снегирева просто посмеялась с Антона.
— Зря ты ему не вмазал, — сказал вдруг Витя, спустя почти двадцать минут молчания. Леваков поднял голову и только сейчас понял, что они выехали куда-то за пределы города и мчат по пустой вечерней трассе.
— Зря, — согласился Антон, не столько из-за ревности, а больше, чтобы выпустить пар. В мыслях так и мелькало, как Юлька на него смотрит. Спятила она что ли? Бегала за Леваковым, души в нем не чаяла, а теперь что? Прошла любовь, завяли помидоры? Глупость какая-то. Женская логика вообще одна сплошная глупость, не поддающаяся логическому пониманию.— Так может, вернемся? — оживился Шест, выжимая педаль газа. На спидометре уже показывало сто семьдесят. Витя нажал кнопку на руле, и стеклоподъемники начали медленно опускаться. Салон заполнил прохладный осенний ветер, проникая под одежду. Шестакова высунул руку в окно, раскрывая ладонь.
— Зачем? Посмотреть, как она танцует с другим?
Витя повернул голову к Антону, разглядывая его профиль. Какое-то время он молчал, а потом резко дал по тормозам. Хорошо еще машин на трассе не было, и спасибо ремню безопасности, иначе Леваков бы точно встретился лбом с панелькой. Джип повело чуть влево, а на трассе появились черные полосы, однако тормоза сработали на ура, и машина вмиг встала как вкопанная.
— Ты спятил? — крикнул Антон. Дыхание у него перехватило, перед глазами вспыхнули разные картинки, но самой яркой был поцелуй Юльки. Вот она встает на носочки, вот касается его губ. От нее веет ягодами. Какая она все-таки красивая была сегодня.
— Проваливай, — спокойно сказал Витя. Леваков глянул на друга, с круглыми, как две монетки, глазами.
— Чего?
— Проваливай, — повторил Шест.
— Ты под чем-то? Мы… Твою мать, мы стоим черт знает где, ты нас чуть не убил.
— Меня бесят неудачники, — выдал Витя, откидываясь на спинку сидения. Его вытянутая левая рука лежала на руле, а правую он запустил в волосы.
— Слышишь! — крикнул Антон, закипая от злости. Что удумал этот дурак? У него не все дома что ли. Мало Гриши и Юльки, так теперь еще и Шестаков.
— О! Эмоции появились? — усмехнулся Витя. Он вел себя так словно управлял не только этой машиной, но и целым миром. Вершитель судеб, будь оно не ладно.
— Иди к черту, понял! — злился Леваков. Он дернул ручку и выскочил на трассу, закипая от раздражения. Закинул руки в карманы, разглядывая горы, которые отсюда казались такими яркими, пушистыми, и нереальными. Казалось, до них можно добраться за минуту, казалось, до них невозможно дойти, даже спустя тысячу часов подъема.
Антон вдруг ощутил себя маленькой букашкой, стоящей у низов склона. Там — на горе была Юлька. В один миг она стала такой далекой, в один момент их начал разделять подъем в тысячи шагов. Должен ли он продолжать взбираться или стоит развернуться, и пойти в другом направлении.
— Слушай, — за спиной послышался голос Вити. Он тоже вышел на трассу, разглядывая вечернюю красоту. В сумраке горы выглядели еще более могущественно.
— Ты же не разговариваешь с неудачниками, — фыркнул Леваков.
— Ты должен либо добиться ее, либо забить. Но вот такое состояние, типа, ой, я жалкий неудачник и меня подвинули, — кривлялся Шест. Он закинул руку на плечо Антону, притягивая к себе. Были ли они друзьями? Был ли кто-то настолько же наглый и прямолинейный в жизни Левакова как Витя? Смотрел ли кто-то также честно и искренне? Может в этом и заключается дружба: говорить правду-матку, без сладкой обертки, давать подзатыльник и возвращать в реальности, пусть не самыми легкими путями.
— А сам-то? — вздохнул Антон, косясь на друга.
— Я не страдаю, не путай. Но самобичевание — это такая хрень. Тем более я уверен, Снегирева тебя на понт взяла. И отшила, чтобы ты за ней побегал. Вообще, за такие оскорбления по роже дают, так что считай тебе повезло. Но я все равно ненавижу неудачников. Так что да, друг, пойдешь отсюда пешком.
— Она мне нравится, — признался вдруг Антон, пропуская, кажется, все слова мимо ушей. И вернуться захотелось, да только смысла особого в этом уже не было. Запрыгивать в последний вагон — чревато последствиями. А вот купить билет на новый поезд — совсем другой разговор.
— И? — протянул с улыбкой Шестаков.
— Я приглашу ее на свидание! — решительно заявил Леваков.
— Она тебе откажет, — губы Вити расплылись в глумливой улыбке, словно он умел видеть будущее.
— У тебя есть знакомые в книжных и канцелярских? — в глазах Антона загорелись маленькие огоньки, от очередной странной идеи, которая его посетила.
— В книжных, — задумчиво произнес Шестаков, скидывая руку с плеча друга. — Фиг знает. А что, есть идеи?
— Одна… но такая же бредовая, как и твой маскарад. Поможешь?
***
Юля
В универе мы с Антоном ни разу не пересеклись. Хотя, положа руку на сердце, мне очень хотелось увидеться с ним или услышать весточку о нем. Однако даже, когда однажды я специально пошла в столовую через главный холл, среди его друзей не увидела Левакова, зато поймала на себе взгляд Вити. В нем читалось нечто большее, чем насмешка или высокомерие. Казалось, Шестаков смотрел с интересом, загадочно обдумывая что-то в голове.
Я не стала зацикливаться на этом, молча ушла. Мне и дома хватало загадочности со стороны матери. В четверг она выдала, что планирует устроить званый ужин на выходных, и они с отцом едут затариваться продуктами. Можно было и не спрашивать о списке гостей, итак, очевидно, тетя Наташа с мужем и сыном в первых рядах.
Посиделки я не любила, по крайне мере, в компании маминых друзей. Там вечно шла война за звание лучшего, где в качество триумфов выступали достижения детей. После таких разговоров, мама обычно грустнела, хотя скорей всего, в этот раз никаких споров не будет. Обе женщины явно грезят свадьбой, которая мне, собственно говоря, абсолютно не интересна.
И да, я искала любую возможность избежать посиделок. Но не гулять же одиночкой по городу, и тут каким-то чудом мне позвонила начальница из книжного. Сказала в субботу с утра у нее для меня есть работа, притом на полный день с повышенной оплатой. Уточнять, о чем речь — не стала. Какая разница? Мечта сбылась, и неважно, с какой стороны.
Маме, конечно, мой неожиданный побег из дома не понравился. Она-то планировала, что я буду помогать с ужином, потом прихорашиваться перед зеркалом, чтобы Гриша влюбился с порога и в этот же вечер, видимо, похитил мое сердце. Возможно, насчет последнего я преувеличила, но мама явно была настроена решительно.
Чудом, не иначе, отец выбил мне возможность убежать на работу. Привел несколько аргументов, в сторону приучать к труду, к заработку и самостоятельности, плюс еще Ирка подпела, и я выбралась из оков родительницы. Правда, клятвенно пообещала, что к шести буду дома.
В книжном начальница меня встретила с видом растерянной и немного нервной женщины. Она то и дело поглядывала на часы, поджимала губы, а когда у нее позвонил сотовый, подскочила резко со стула и панически выскочила из кабинета. Я должна была получить от нее задание, хотя обычно мне сразу дают листовки для раздачи или отправляют в зал, приглядывать за клиентами. В этот раз, все было иначе.
Минут через пять начальница вернулась и сообщила строгим тоном, что у нее очень важное поручение. Некий Лев Аркадьевич, местный писатель, собирает материалы для своего нового романа. И ей срочно надо передать ему конверт с историческими сводками. Да этого придется поехать в канцелярский на другой конец города, где как раз будет ждать Лев Аркадьевич. Дело — это настолько важное, что не терпит отлагательств.
Я радостно кивнула, потому что сидеть в душном кабинете надоело уже. Взяла конверт и направилась по нужному адресу. Пока ехала, разглядывала виды за окном трамвайного вагончика. Высокие здания сменялись на старые постройки, а затем показались трехглавые вершины горы, вокруг которой ходило столько разных легенд.
До концелярского добралась минут за сорок, зато, когда вошла в магазинчик, сразу захотелось купить новую тетрадку или ручку с карандашом. Уж больно я любила все эти штучки, такие они красивые казались, и жутко необходимые. Так залюбовалась, что напрочь забыла, зачем вообще ехала. Потому что зеленая ручка с мордашкой авакадки завладела моим вниманием.
— Добрый день, — любезно поздоровалась девушка.
— Ой, добрый, — испугалась я, от столь неожиданного появления консультанта. Сразу перевела на нее взгляд, замечая бейджик с именем «Наташа». — Простите, меня здесь должен ждать Лев Аркадьевич. Я ему передать должна важный конверт.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Сью Ники