— Или она, или наследство! — Больше терпеть эту особу в нашей семье не намерена!
Сергей вздрогнул, словно его ударили. Анна замерла у плиты, половник завис в воздухе над кастрюлей.
— Мама, при чём тут наследство? — пробормотал он, не решаясь поднять глаза.
— А при том, сынок, что дом, дача и все сбережения достанутся тебе только в том случае, если ты наконец поймёшь, кто в этой семье главный! — Валентина Петровна выпрямилась во весь рост, её голос зазвенел от праведного гнева. — Кто тебе жизнь подарил? Кто поднимал на ноги? А эта... — она ткнула пальцем в сторону Анны, — эта нахлебница только и умеет, что командовать!
Анна медленно повернулась от плиты. В её глазах мелькнула усталость — не от одного дня, а от многих лет подобных сцен.
— Валентина Петровна, мы же вчера нормально общались. Что случилось?
— А то случилось, девочка моя, что я наконец прозрела! — свекровь села в кресло, как на трон. — Пятнадцать лет терплю твои выходки, твоё хозяйничанье. Думала, перебесишься, поумнеешь. Ан нет!
— Какие выходки? — Анна поставила кастрюлю на другую конфорку, движения её стали резкими. — Я работаю, детей воспитываю, дом веду...
— Ах, дом ведёшь! — захохотала свекровь. — И как ты его ведёшь? Вчера пришла к вам, а у вас в холодильнике что? Одни йогурты да эти ваши суши! Где борщ? Где котлеты? Сергей мужчина, ему мясо нужно, а не эта дрянь!
Сергей ёрзал на стуле, явно мучаясь. То посмотрит на мать, то на жену, словно теннисный мяч между ракетками.
— Серёжа вчера сказал, что не голоден, — тихо проговорила Анна. — У него живот болел...
— Не болел у него живот! — отрезала Валентина Петровна. — Стесняется он сказать, что твоя стряпня ему не по вкусу! Вот что! А потом удивляется, отчего муж худой ходит!
— Мам, да не худой я, — неуверенно вставил Сергей.
— Как не худой? Кости торчат! — свекровь вскочила с места. — И это всё её рук дело! Морит мужика голодом, а сама пышка пышкой! И детей заодно! Света вчера у меня три котлеты съела, три! Дома-то небось одними макаронами кормите!
Анна почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Не от обиды — от безнадёжности. Сколько можно объяснять одно и то же?
— Дети едят всё, что я готовлю. И Света тоже. Просто у вас они балуются, потому что у бабушки всегда вкуснее...
— Не юли! — рявкнула свекровь. — И вообще, хватит препираться. Я решение приняла окончательное. — Она снова указала на документы. — Видишь эти бумаги? Завещание. Дом на полтора миллиона, дача — ещё на миллион, плюс вклады. Всё это Серёже достанется, но при одном условии.
Сергей вытянул шею, рассматривая бумаги.
— При каком условии?
— Разводишься с ней, и всё твоё. Остаёшься — не получишь ни копейки! Дом продам, деньги в приют для животных отдам. Пусть хоть бездомные собаки от моих трудов пользу получат, а не эта неблагодарная семейка!
Анна схватилась за спинку стула. Её мир качнулся.
— Серёжа, ты что-нибудь скажешь?
Сергей молчал, глядя на документы. В его глазах боролись страх и жадность.
— Мама права, — наконец выдавил он. — Мы плохо живём. Денег нет, квартира съёмная... А тут такая сумма...
— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Валентина Петровна. — Сын понимает, где выгода! А ты всё своё бла-бла-бла! Думаешь, любви на хлеб намажешь?
Анна смотрела на мужа так, словно видела его впервые.
— Серёжа, ты серьёзно?
— Ну а что тут такого? — он избегал её взгляда. — Подумай сама. Два с половиной миллиона — это же квартира в центре! Детям образование оплатим, съездим наконец в отпуск нормальный...
— За счёт чего всё это? — голос Анны стал жёстким. — За счёт того, что ты от семьи откажешься?
— Не от семьи, а от тебя! — встряла свекровь. — Дети при чём? Они внуки мои, останутся со мной и с отцом. А ты... Ты найдёшь себе другого дурака!
В комнату вбежала Света, их двенадцатилетняя дочь.
— Мама, что тут происходит? Почему вы кричите?
— Ничего не происходит, солнышко, — попыталась улыбнуться Анна. — Иди к себе, уроки делай.
— Не иди! — рявкнула Валентина Петровна. — Светочка, а ну-ка скажи бабушке: где лучше живётся — у мамы дома или у меня?
Девочка растерянно посмотрела на всех.
— Я... я не знаю...
— У бабушки вкуснее готовят? — продолжала давить свекровь.
— Бабуль, не надо так...
— Вот видите! — Валентина Петровна хлопнула в ладоши. — Даже ребёнок понимает! Так что решайте быстрее. Терпение моё не безгранично!
Света убежала, громко хлопнув дверью. Анна опустилась на стул, сложив руки на коленях.
— Валентина Петровна, объясните мне, пожалуйста, что я такого сделала? Вчера мы же мирно чай пили, вы даже похвалили мой пирог...
— А вот что сделала! — свекровь достала из сумочки мятую газету. — Читай!
Анна взяла газету. На развороте красовалась статья: "Современные жёны: кто в доме хозяин?"
— И что здесь такого?
— А то, что Зинаида Марковна, соседка наша, эту статейку мне под нос сунула! Говорит: "Валя, посмотри, как теперь молодые себя ведут! Совсем распоясались!" А там про таких, как ты, написано!
Сергей наконец решился взглянуть на жену.
— Ань, может, мама права? Ты действительно иногда... ну, слишком категорично себя ведёшь.
— Например?
— Ну, помнишь, на прошлой неделе мама предложила Максиму в музыкальную школу записаться, а ты сразу: "Нет, у него и так нагрузка большая!" Не посоветовалась даже.
— Потому что Максим сам сказал, что не хочет! Ему восемь лет, он имеет право выбирать!
— Имеет право! — передразнила свекровь. — А кто его растить будет? Кто опыт имеет? Я троих детей подняла, а ты что? Книжки умные читаешь да в интернете советы ищешь!
— Мама, не надо так, — слабо попробовал вступиться Сергей.
— Не "не надо"! Я пятнадцать лет молчала! Терпела, как она моего сына от семьи отваживает! Раньше он каждые выходные ко мне приезжал, а теперь что? Раз в месяц, и то через силу!
— Мы приезжаем, когда можем. У детей кружки, у меня работа...
— Работа! — фыркнула Валентина Петровна. — В своём бутике торгуешь тряпками — и это работа? А дом? А семья? А муж? Серёжа с работы приходит усталый, а ты ему: "Сходи в магазин, вынеси мусор, с детьми уроки сделай!" Как прислугой помыкаешь!
Анна почувствовала, как внутри всё сжимается от несправедливости.
— Я что, не работаю по дому? Кто готовит? Кто стирает? Кто с учителями встречается?
— Готовишь! Эти твои салатики да супчики из пакетиков! А где жаркое? Где пельмени домашние? Где пироги? Серёжа в детстве у меня каждый день свежую выпечку получал!
— Мам, хватит, — устало сказал Сергей. — Мне всё равно, что есть...
— Не всё равно! Просто ты приучился довольствоваться малым! — свекровь снова схватила документы. — А вот теперь будет по-другому. Разводишься — и живёшь как человек. В собственном доме, с нормальной женой, которая мужа уважает!
— С какой нормальной женой? — не выдержала Анна.
— А Люда Семёнова свободная. Вдова, детей нет, хозяйство ведёт образцово. Вот кому Серёжа нужен!
Сергей покраснел.
— Мама, при чём тут Люда?
— А при том, что она в мужья тебя просила! Год назад, на дне рождения у Тамары Ивановны. Говорит: "Валя, если бы Серёжа свободный был..." Вот и всё!
Анна онемела. Значит, этот план зрел уже давно.
— Так что решай быстро, — добила свекровь. — Завтра иду к нотариусу завещание переделывать. Либо наследство получаешь, либо остаёшься с этой... — она презрительно кивнула на Анну, — и живёшь как живёшь. В съёмной квартире, без гроша за душой.
Сергей встал и подошёл к окну, сунув руки в карманы.
— Ань, а может, действительно стоит подумать? Ну серьёзно, посчитай сама...
— Ты о чём сейчас говоришь? — Анна не верила своим ушам.
— О том, что мы можем детям будущее обеспечить! Света в следующем году в институт поступать будет, Максиму тоже образование нужно...
— За счёт того, что ты семью предашь?
— Не предам! Просто... ну, разведёмся официально, а так всё останется по-прежнему. Дети будут видеться со мной, я буду помогать...
Валентина Петровна самодовольно улыбнулась.
— Ишь ты, какой умный! Нет, голубчик, так не пойдёт. Разводишься — значит, разводишься окончательно. Никаких тайных встреч!
— Это ещё почему? — взвился Сергей.
— А потому что я не дура! Дам тебе деньги, а ты опять к ней побежишь? Думаешь, я не знаю, как бабы мужиков на крючок сажают?
В комнату робко заглянул Максим, младший сын.
— Папа, а что у вас тут происходит? Света плачет...
— Максимка, иди к сестре, — мягко сказала Анна. — Мы взрослые вопросы обсуждаем.
— Не иди! — рявкнула свекровь. — Максимчик, а скажи бабушке: хочешь жить в большом доме с садом? С собакой?
Мальчик оживился.
— С собакой? А мама разрешит?
— Мама тут ни при чём, — вкрадчиво продолжала Валентина Петровна. — Если папа будет умницей, у тебя будет и собака, и велосипед новый, и компьютер игровой...
— Мам, не втягивай ребёнка! — попытался остановить её Сергей.
— А что тут такого? Пусть знает, какая жизнь его ждёт! — свекровь присела рядом с внуком. — А ещё у бабушки есть знакомая тётя, очень хорошая. Она умеет торты печь, и пельмени лепить, и сказки рассказывать...
Анна поняла, что это уже не просто истерика. Это продуманная операция.
— Максим, иди в свою комнату. Немедленно.
Мальчик, испугавшись маминого тона, выскочил за дверь.
— Ловко, — холодно сказала Анна. — Детей против меня настраиваете.
— А что, неправда разве? — Валентина Петровна развернула ещё один документ. — Вот справка о стоимости дома. Полтора миллиона двести тысяч. Вот выписка со счёта — восемьсот тысяч накоплений. Дача оценивается в миллион. Итого?
Сергей быстро подсчитал в уме.
— Три миллиона триста тысяч...
— Правильно! А теперь скажи жене, сколько у вас в семье сбережений?
Сергей смутился.
— Ну... на книжке тысяч тридцать лежит...
— Тридцать тысяч! — захохотала свекровь. — На одну зарплату! И это называется "семейное благополучие"? А квартира ваша? Съёмная! Двадцать тысяч в месяц на ветер выбрасываете!
— Мы копим на первоначальный взнос по ипотеке, — устало сказала Анна.
— Копите! — передразнила свекровь. — Двадцать лет копить будете! А детство у детей пройдёт, молодость пройдёт... И всё ради чего? Ради твоих принципов?
Сергей нервно прошёлся по комнате.
— Мам, а если я разведусь, но буду тайно встречаться с детьми? Ну, в школе, например...
— Серёжа! — ахнула Анна. — Ты это серьёзно?
— Ну что ты так сразу? Я просто варианты рассматриваю...
— Никаких вариантов! — отрезала мать. — Либо одно, либо другое. Хочешь наследство — забываешь про эту семью навсегда!
В этот момент в прихожей раздался звонок. Анна пошла открывать.
— Валентина Петровна? — на пороге стояла соседка тётя Люба. — А я к вам! Володя просил передать... — она осеклась, увидев напряжённые лица. — Ой, а я, кажется, не вовремя?
— Как раз вовремя! — обрадовалась свекровь. — Проходите, Любовь Сергеевна. Может, вы моему сыну объясните, что к чему в жизни!
Тётя Люба растерянно переступила порог.
— Да я вообще-то по делу... Володя велел сказать, что завтра к нотариусу не надо ехать. Документы не готовы ещё...
Валентина Петровна нахмурилась.
— Какие документы?
— Ну, эти самые... по наследству. Говорит, проблемы какие-то возникли с оформлением...
Свекровь побледнела.
— Какие проблемы?
— Да я не знаю! Он сказал — скажите Валентине Петровне, что с наследством пока не получится. Может, через месяц, а может, и позже...
Повисла гробовая тишина.
Анна внимательно посмотрела на соседку.
— Любовь Сергеевна, а поподробнее можно? Что за проблемы?
Тётя Люба неловко покрутила в руках пакет.
— Ну, Володя говорит, что дом-то... дом давно заложен. Ещё два года назад. Долги какие-то были...
— Какие долги?! — взвилась Валентина Петровна. — Вы что несёте?!
— Да я сама не понимаю! Володя только сказал: скажите тёте Вале, что с банком разбираться надо. Кредит не выплачен, дом под арестом...
Сергей медленно повернулся к матери.
— Мам, о каком кредите речь?
— Не знаю я никакого кредита! — затравленно заговорила свекровь. — Володька что-то перепутал!
— А дача? — не отставала тётя Люба. — Дача тоже продана год назад. Новые хозяева уже живут там. Володя видел их на участке...
Валентина Петровна схватилась за сердце.
— Людочка, вы что-то путаете! Какие новые хозяева?
Анна почувствовала, как внутри что-то переворачивается. Не злость — понимание.
— Валентина Петровна, а может, хватит врать?
— Что ты сказала?! — свекровь вскочила с места.
— Я сказала — хватит врать! — голос Анны стал твёрдым. — Нет никакого наследства, правда? Никогда и не было!
— Серёжа, ты слышишь, как она со мной разговаривает?!
Но Сергей смотрел на мать совсем другими глазами.
— Мам, скажи честно. Есть наследство или нет?
— Конечно, есть! Просто... просто временные трудности...
— Какие трудности? — Анна подошла ближе. — Вы полгода назад новую шубу купили за сто тысяч. Откуда деньги, если дом заложен?
— Это не твоё дело!
— Моё! — выкрикнула Анна. — Очень даже моё! Вы хотели разрушить мою семью ради денег, которых нет!
Тётя Люба попятилась к двери.
— Я, пожалуй, пойду... Не до меня тут...
— Не уходите! — остановила её Анна. — Расскажите всё, что знаете.
— Ну... Володя говорил, что Валентина Петровна года два назад кредит брала. Большой. Под залог дома. А потом не смогла выплачивать... Дом забрали, дачу тоже продать пришлось...
— Молчать! — заорала свекровь. — Это клевета!
— А на что кредит брали? — спросил Сергей.
Тётя Люба замялась.
— Ну, говорят, на лечение... в Германии... дорогое очень...
— Чьё лечение? — не отставала Анна.
— Вячеслава... сына старшего...
Сергей побелел.
— Мам, ты на Вячеславово лечение наш дом заложила?!
— Он же болел! — заплакала Валентина Петровна. — Рак у него был! Что я должна была делать — дать сыну умереть?!
— Но ты же говорила, что страховка всё покрыла! — Сергей схватился за голову. — Ты говорила, Вячеслав в Германии бесплатно лечился!
— Врала я! Врала! Пятьсот тысяч евро стоило! А у него денег не было, жена бросила... Кто, кроме матери, поможет?!
Анна опустилась на стул. Всё встало на свои места.
— Значит, никакого наследства нет. Совсем.
— Есть! — всхлипнула свекровь. — Вячеслав обещал вернуть! Он поправился, работает теперь... Говорит, через пять лет всё выплатит!
— Через пять лет? — засмеялся Сергей. — Мам, а если не выплатит? А если банк дом продаст? Где ты жить будешь?
— У вас буду жить! У сына! — всхлипнула она. — Разве плохо?
Анна встала и подошла к окну. На улице садилось солнце, освещая жёлтым светом соседние дома. Обычные люди возвращались с работы, дети играли во дворе. Нормальная жизнь, без лжи и манипуляций.
— Серёжа, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Ты готов был бросить детей и меня ради денег, которых не существует.
— Ань, я не знал...
— Ты знал одно — что деньги для тебя важнее семьи. — Она повернулась к нему. — Важнее пятнадцати лет брака. Важнее детей.
— Не говори так! Я просто... я хотел нам лучшей жизни!
— Нет. Ты хотел лёгких денег. — Анна взяла сумку. — А знаешь что? Спасибо вашей маме. Она показала мне, с кем я живу.
— Ты что делаешь?
— Ухожу. К подруге. Завтра заберу детей, и мы поживём отдельно. Пока не решу, что делать дальше.
— Анечка, не надо! — заголосила свекровь. — Я же не со зла! Я хотела как лучше!
— Как лучше — это врать и манипулировать? — Анна надела куртку. — Это натравливать внуков на мать? Это разрушать семью?
— Я исправлюсь! Мы все исправимся! — заплакал Сергей.
— Поздно, — твёрдо сказала Анна. — Некоторые слова нельзя взять обратно. Некоторые поступки нельзя исправить.
Она открыла дверь и обернулась.
— Кстати, Валентина Петровна. Завтра я поговорю с управляющей компанией. Если вам действительно некуда идти — мы не выгоним. Но жить будете по моим правилам. И никаких попыток воспитывать детей или вмешиваться в нашу жизнь.
— Наша жизнь? — переспросил Сергей. — Ты же уходишь!
— Я ухожу от тебя. Но дети мои, и они будут жить со мной. А ты... ты выбирай. Либо становишься отцом и мужем по-настоящему, либо оставайся маменькиным сынком.
Дверь закрылась. Валентина Петровна рухнула в кресло, всхлипывая. Сергей стоял посреди комнаты, не понимая, что произошло.
Тётя Люба осторожно вышла следом за Анной.
— Девочка, а вы серьёзно?
— Как никогда, — ответила Анна, вызывая такси. — Пятнадцать лет я думала, что терплю ради семьи. А оказалось — ради чужих иллюзий.