Под конец нашей деятельности, президент студсовета Аня, брюнетка среднего роста с обаятельной улыбкой, подошла ко мне и попросила развесить вдоль двух подоконников гирлянду. Правда, вместо лестницы, выдали стул. Я не стала отказываться, наоборот, воодушевленно принялась за работу. Но с моим ростом достать до крючков оказалось не просто. Сперва я корячилась, вставала на носочки, и так пробовала, и эдак, но достать не могла. Потом оглянулась, думала, попрошу помощи, однако в зале неожиданно пропали люди. Когда только успели, непонятно.
Вздохнув, снова принялась за дело. Не привыкла уходить с поста, не завершив задание. И как-то больно увлеклась я работой, что в какой-то момент подвернула ногу и начала терять равновесие.
— Ой, — взвизгнула, осознавая — падаю. В позе летающей ласточки с раскинутыми конечностями в разные стороны, я бы улетела камнем вниз, если бы чьи-то мужские руки не подловили вовремя. Меня взяли в охапку, да так крепко и заботливо, что я смутилась. Однако знакомый запах парфюма, и поворот головы в нужном направлении вернули в реальность.
— Дыши, Снегирева, — произнес Леваков, прижимая меня к своей широкой груди. Он стоял возле стула, а я пыталась прийти в себя. Этот взгляд — глаза в глаза, в нем читалось нечто незнакомое, но в то же время, теплое, словное осенний ветерок. Сердце у меня забилось быстрей, в животе все перевернулось, кажется, я утратила способность дышать.
Однако в мыслях вспыхнули оскорбления Антона, его трусость. Неплохая отрезвляющая таблетка, когда практически растаял.
— Может, уже поставишь меня на землю? — достаточно спокойно спросила я, отводя от него взгляд. Леваков же продолжал смотреть, крепко сжимая горячими пальцами мои ноги и руки. Казалось, он не планировал меня отпускать, но и я не планировала задерживаться в его объятиях. Поэтому дернулась, намекая, что не буду ждать. И только тогда Антон, наконец, опустил меня на стул.
— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался он будничным тоном, закидывая руки в карманы своих потертых джинс. Как обычно одет с иголочки, даже волосы лежат идеально, чуть приподняты вверх.
— Украшаю зал, завтра дискотека. А ты?
— Мимо проходил, — ответил без запинки он. Взглянул на подоконник, потом на меня и выдал вполне себе очевидную вещь. — Ты же не достаешь.
— Ну, куда уж мне до твоих подружек с их ногами от ушей. Однако для таких целей умные люди придумали стулья. Или постой? Может, ты хочешь оказать посильную помощь? Пожалуйста, я абсолютно не против, — я протянула ему гирлянду, натянуто улыбаясь. Была уверена, он откажется. Все-таки помогать с украшением зала не царское дело. Однако Антон удивил. Схватил черную нить, и встал на стул.
— На крючки вешать?
— Ага, только не падай, не поймаю. — Ерничала я. Смотрела на него снизу вверх и где-то внутри сердечко екало. Оно тосковало, хоть и злилось от обиды и непонимания.
— А где твой супер герой, который вечно рядом? — спросил Леваков, не поворачиваясь ко мне лицом. Я подошла к парте, которая стояла рядом, запрыгнула на нее, свесив ноги вниз.
— Мне бы тоже хотелось это знать, — ответила немного с грустью. Ведь моим героем был именно Антон. Идеальный, без доли преувеличения. Только идеал его испарялся, когда вокруг появились другие люди. Идеал его был нарисован лишь в моих грезах.
— Юль, я… — он заговорил, но тут же осекся. Подобно свечке, которая тухнет от неожиданного потока ветра. А потом я поняла, в зал вошла Аня, причина, по которой нам нельзя продолжить разговор.
— Ого, ты помощника нашла себе, — удивилась президент.
— Он сам нашелся, старается, видишь как.
— Отлично, Юлечка, мне нужна твоя помощь завтра. Один смотритель заболел, а заменить некем. Ты не смогла бы помочь? — Аня улыбнулась, ей однозначно шла улыбка, делала девушку более яркой. Я спрыгнула с парты, подошла к ней и кивнула.
— Без проблем. Униформа, время и… обязанности? — уточнила, пока Леваков продолжал завершать дела с гирляндой.
— Быть красивой, — засмеялась президент. — Можно платье покороче, — в этот момент стул, на котором стоял Антон, почему-то пошатнулся и он едва не упал. Я испугалась, сердце бухнуло, забилось быстрей. Как бы не пыталась думать плохо о нем, но так быстро чувства не проходят, даже если тебя публично унизили. Наверное, поэтому я тут же оглянулась, убедиться не пострадал ли он.
— Эй, а во сколько мероприятие? — спросил неожиданно Леваков, спускаясь на пол. Он отлично справился, за такое можно и нужно хвалить. Мне искренне хотелось поблагодарить, но я молчала. Пусть не думает, что подобная мелочь может загладить вину. Ведь в ином случае, вряд ли бы он предложил помощь.
— В шесть, — ответила за меня Аня. — Тоже хочешь быть смотрителем?
— Ему нельзя, — хмыкнула я. Схватила рюкзак, который стоял на отдаленном стуле и пошла в сторону выхода.
— В смысле? — прилетело мне в спину от Антона.
— Друзья не поймут. Не забывай.
Он ничего не ответил, а я шмыгнула за дверь на дрожащих ногах. Быть сильной и уверенной перед человеком, от которого перехватывает дыхание — безумно тяжело. Но я справлюсь. Не сегодня, так завтра. Все проходит. И мои чувства пройдут. В конце концов, гордость сильней глупого сердца.
***
Антон всю неделю плохо спал, почти не ел и постоянно с кем-то ругался. То с учителями, то с родителями, даже друзьям хамил. А уж с Мариной вообще произошел серьезный разговор. Она ждала его в гости для ночи любви, и Леваков приехал. Без особого желания, правда. Думал, выпит, настроится, да только не настраивалось. Сперва он и сам не мог понять, почему.
Маринка выскочила в черном пеньюаре, без нижнего белья. Сама начала соблазнять, ласкать, шептать разные пошлые фразочки. Однако от нее жутко несло сигаретами. Раньше Антоне не заострял внимание, ведь он и сам иногда курил. А тут воротить начало. Вместо поднятия боевого духа они поругались. Кострова высказала, какой он козел и, что так с девушками нельзя, и вообще, будто бы только ей одной нужны отношения. Антон уже не стал ничего говорить, хотя по факту так оно и было. Ему отношения были не нужны.
В итоге ушел он от Маринки злой, и уже после купил виски в магазине, приехал домой, а там залил в себя, лежа на кровати. Вроде немного, но утром умудрился проспать.
И именно этим утром Леваков понял, что же все-таки не так. Он каждый день, когда приходил в универ, ждал Юльку, ее пожелание. Волшебный ритуал пропал. Снегирева испарилась. Она больше не бегала хвостиком, казалось, этой навязчивой девчонки никогда и не существовало. Разве что в обрывках его памяти.
Антон сам не осознавал, как искал глазами в толпе прохожих Юлю, как прислушивался к голосам в коридорах и столовой. Его будто лишили чего-то очень важного, то, что всегда было частью Левакова. И вот сейчас без этой важной части стало грустно.
А когда Антон увидел Снегиреву в компании худощавого блондина, его накрыла волна злости. Хотелось подойти и высказать свое недовольство парню. На его месте должен был быть Леваков. Это ему она должна улыбаться, а не блондину. Подкралось вязкое чувство дежавю. В груди все сжалось в тугой ком, шкрябало, напоминало прошлое. Весь день Антон маялся. Места себе не находил. Все казалось ему где-то там опять блондин ошивается возле Снегиревой. Неужели у нее так быстро прошла любовь?
Нет, так не бывает. Это Юлька демонстративно себя ведет подобным образом. Показывает, что ей безразличен Леваков. И парни еще подтрунивать, мол потерял свою ненаглядную, наконец-то свобода.
С одной стороны, надо бы радоваться долгожданной свободе. С другой, Антон и сам не мог понять, почему ему не радостно. Он так привык к тому, что Снегирева рядом, а теперь она взяла и исчезла. Как быть? В груди образовалась пустота, сплошной сквозняк.
В пятницу Леваков задержался в универе и почему-то пошел другим путем к выходу. Проскользнул мимо актового, а там Юлька. Он остановился, заглянул в проем и не смог отвести взгляд. Пусть она стояла спиной, но на душе от одного ее вида сделалось тепло. Вся злость и раздражение куда-то улетучились, захотелось даже улыбнуться. А уж когда он ее подхватил на руки, доблестно спасая от падения, в груди вообще весна расцвела.От Снегиревой вкусно пахло ягодами и кокосом. Вдохнуть бы приятный запах, да оставить на губах. Они не виделись целую неделю, или вечность. Леваков насмотреться на нее не мог, пытался отвести взгляд, отпустить, да ничего не получалось. Мозгами он понимал — ведет себя странно. Это же Юлька. Навязчивый хвостик. Ничего в ней такого нет. Не нужна она ему. А все равно отпускать не хотелось. Девчонка, правда, не позволила насладиться нахлынувшему хорошему настроению. Она вообще словно покрылась колючками. Настояла даже на том, чтобы Леваков гирлянду вешал.
В другой раз Антон бы не согласился, но почему-то подумалось, вдруг Снегирева реально упадет со стула. Она вон, какая растяпа, то у нее на дороге бумага разлетается, то прохожие в нее врезаются, то вот сейчас. Желание отодвинуть ее от опасности возникло само собой, поэтому Антон и полез на стул.
А уж когда про дискотеку услышал, короткое платье и боевой настрой Снегиревой, чуть сам не свалился камнем на пол. Опешил. В голове вспыхнул дикий образ Юльки в красном облегающем, как на нее будут другие парни залипать. Ведь как ни крути, а девчонка она симпатичная, да может чуть хуже остальных, но в целом очень даже.
Не похоже это на Снегиреву. Раньше он ни разу ее на студенческих дискотеках не замечал, а тут такая активность. Мысль в голове пришла сама — надо тоже пойти. Не столько ради Юльки, конечно. Но и на нее разок глянуть, удостовериться так, сказать, что в туалет никто насиловать не утащил.
* * *
Субботы Леваков ждал в предвкушении. Он и сам не понимал почему. Просто ждал и все тут. Поехал даже в торговый цент, купил себе новую поло темно-синего цвета. Старая под светлые джинсы не особо подходила, а хотелось выглядеть неплохо. Хотя внешний вид у него всегда соответствовал образу. Мать как-то приучила, что за собой следить надо, да и чего не следить, когда финансы позволяют.
Ближе к обеду Антон встретился с друзьями, они прошлись вдоль бульвара, поболтали, выпели кофе, а как только небо потемнело, выдавая звездочки на черном полотне, поехали в универ.
У входа в актовый зал, Леваков технично свернул в правую сторону, скрываясь в толпе громкой музыки и танцующих студентов. Дискотека уже целый час отыгрывала, в воздухе парил запах парфюма вперемешку с потом, и легким намеком на алкоголь. Куда уж без него, народ умудрялся пронести спиртное даже в самые невозможные места, с дискотекой и подавно проблем не возникло бы.
Антон протиснулся мимо девчонок, активно виляющих подкаченными круглыми бедрами. Они подпевали слова из ритмичной хитовой песни, наводили камеры телефонов на себя и улыбались. Видимо готовили очередное видео для сторис. Пару раз Леваков оглянулся. Не заметил он ни друзей, ни знакомых, ни уж тем более Юльки. Где ее искать, куда идти. С другой стороны, можно же просто потанцевать, познакомиться с кем-то. Но почему-то не хотелось ни с кем знакомиться. И вообще, чем больше времени Антон вилял из угла в угол, тем больше раздражался.
Спустя минут тридцать он совсем отчаялся и поплелся в сторону подоконника, где стоял кулер с водой. Думал осушить горло, и скорей всего уйти. Вероятно, Снегирева не пришла. Ну и правильно, нечего ей здесь делать. Однако буквально в двух шагах от кулера Леваков замер. Тело словно парализовало. Он хлопал ресницами, искал ответов, да не нашел. Просто смотрел не в силах отвести взгляда.
Юля выглядела необычно. На ней было трикотажное платье нежно-розового цвета, чуть выше колен. Оно обегало осиную талию, прикрывало плечи, но оголяло руки. Зона декольте приоткрывала грудь, которая у Снегиревой то и дело вздымалась, словно девчонка нервничала. Образ дополняли туфли на толстом каблуке. Волосы она распустила. Впервые Антон видел ее с распущенными волосами. Золотистые кудри аккуратно лежали на худеньких плечах, а от цветомузыки и зайчиков, иногда переливались.
Снегирева походила на принцессу, которая сбежала из сказок. Настолько она выделялась из толпы, настолько привлекала своей скромностью, но в то же время яркостью и улыбкой. Сердце у Антона забилось быстрей, оно подталкивало к решительным действиям. И пока Леваков раздумывал о том, что ему делать дальше, как быть, к девчонке подошел блондин. Протянул руку, явно намекая на танец.
В зале заиграла знакомая композиция «what I wish just one person would say to me», которая растолкала студентов из центра. Медляк любили не все, но кажется многие. Парни стремительно подходили, приглашали, а Антон продолжал стоять и смотреть на Снегиреву. В груди у него разрывалось от пожара: невыносимого, без вариантов потушить. Он перестал понимать себя, перестал замечать людей вокруг. Смотрел на Юлю, на ее очаровательную улыбку и злился, ведь она улыбалась этому проклятому блондину.
Снегирева не спешила коснуться пальчиками мужской ладони, а парень не спешил уходить. Он настойчиво ждал ответа, и это раздражало. А потом в колонках прозвучали какие-то нереальные слова, будто их вытащили из сердце, из потерянной души Левакова.
Now and then, I find myself getting lost without you here
(Время от времени я понимаю, что теряюсь без тебя,)
Been gone for a couple days, tell me why it feels like years
(Тебя не слышно было пару дней, только почему будто годы прошли?)
Антон сам не понял, как ноги понесли его к Юле. Не понял он и того, как схватил ее за руку и вытащил в центр танцпола, как прижал к себе и как начал растворяться в музыке, в словах, которые отражались эхом в огромном зале. Он положил руки на ее тонкую талию, чуть склонился, потому что до чертиков захотел рассмотреть поближе глаза, лицо, улыбку.
Они раскачивались в такт мелодии, медленно, осторожно переступая из стороны в сторону, словно шагали по краю хрупкого льда. Создавалось ощущение словно еще один шаг и магия испарится.
Юля не сводила глаз с Антона, смотрела своими карамельными огоньками, в которых отражался горизонт на закате солнце. Так догорает летний день, так исчезают теплые лучи. Завораживающе. Казалось, Снегирева не дышала, казалось, Леваков и сам не дышал. В этот момент их неожиданной близости, он вдруг отчетливо ощутил, что думал о ней всю неделю. Непонятно почему. Просто думал, просто тянуло увидеть.
И вот она напротив — такая нежная, парящая, нереальная какая-то. Достовучий хвостик, от которого надо бы избавиться, а он пригласил на танец. Вернее, вытащил без разрешения.
— Антон, — произнесла Юля. Губы девчонки чуть натянулись, выдавая легкую улыбку.
— Что? — его руки бессовестно скользили по ее талии, но остановиться было невозможно, как и перестать заглядываться на девушку напротив.
— Ты смотришь так, будто… — она запнулась, но скорее специально. Леваков опустил взгляд к ее губам, и задумался: вепревые ли он засматривается на них или и раньше замечал какой они красивой формы.
— Будто я тебе нравлюсь, — произнесла вдруг Снегирева. Мелодия неожиданно закончилась, а вместе с ней растворилась магия их близости. Юля опустила руки с его плеч, и сделала шаг назад, освобождаясь от таких приятных объятий.
Лирические мотивы сменились на ритмичные треки, зал снова начал наполняться. Кто-то даже умудрялся подпевать. Антон же с Юлей так и продолжали стоять в центре, молча смотреть друг на друга. Однако Леваков не мог найти слов для ответа. Ее открытость и прямолинейность не переставала удивлять. Казалось, она могла бы запросто сказать любому в этом зале, что он не так одет, неправильно двигается и вообще вероятно зря сюда пришел. Снегирева выглядела безумно храброй в этот момент. Она не стеснялась демонстрировать свои мысли и чувства. И, наверное, подкупала именно этим.
— Мне нужно идти, — разорвала затянувшуюся паузу Юлька. В этот раз ее губ коснулась та самая улыбка, которую Антон ждал целую неделю. Яркая, теплая, мимолетная и чужая. Леваков вдруг остро ощутил, что эта улыбка не принадлежит ему и никогда не принадлежала.
— Пока, — всего одна фраза, всего одно движение губ, всего один жест. Юля развернулась, и подолы ее короткого платья разлетелись в разные стороны. Она медленно отдалялась, уверенно стуча каблучками. И нет, она не уходила из зала, не уходила от шумной музыки, она уходила от него — Антона.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Сью Ники