Кто в теме, друзья, тот знает, что в советском кино слово "откровенность" чаще звучало как обвинение, чем как положительная характеристика. Тогда даже лишняя складка платья, что приоткрывала плечо могла вызвать тревогу у худсовета. А уж если речь заходила о сценах без одежды, всё, считай, скандал обеспечен.
Вроде бы и страна развивалась, и люди смотрели фильмы про любовь, но на экране любви не было. Вернее, она была, но строго дозированной. Через намёки и силуэты. Потому что "это" было не для всех.
В советском кино цензура дышала в затылок. Она решала, как должен выглядеть рабочий, сколько раз можно улыбаться инженеру и как целуются влюблённые. Тело человека, особенно женское, казалось чем-то почти сакральным. Не потому что его так уважали, а потому что боялись проверок. В теле видели опасность, а не смысл.
И всё же такие сцены были. Редкие, рискованные, не всегда понятые. Но настоящие. И за каждой из них была актриса с её выбором, её репутацией, её смелостью. Их шесть. Подпишитесь на канал и мы начинаем!
Те, кто были первыми
Ольга Остроумова. Фильм "А зори здесь тихие". Сцена в бане. Женщины после тяжёлого дня. Уставшие, настоящие. Там не было притворства. Такие, как есть. И в этой честности была невероятная сила. Госкино долго думало, но не вырезало. Потому что понимали эта сцена не про внешнее. Она про внутреннее.
В итоге, для кинопроката нашего и зарубежного оставили, а для телевизионного варианта эту сцену вырезали.
Валентина Талызина. Фильм "Иванов катер". Тут уже не намёки. Тут она открыто предстала топлес, прикрывшись руками. Эмоционально. Без фальши. Картина вышла, но надолго не задержалась.
Её снимали с проката, возвращали, снова убирали. Но сцена осталась в памяти. Как попытка сказать что-то важное. Как шаг вперёд.
Елена Аржаник. "Город Зеро". Тут уже не просто смелость. Тут вызов. Сцена полная. Без прикрас. Не ради эпатажа, а ради художественного абсурда, в котором тело становится частью сюрреалистичной реальности.
Елена рассказывала, что сомневалась, но доверилась режиссёру и Филатов уговорил. И не ошиблась. Потому что вышло не пошло, а сильно. По-настоящему.
В фильме она разделась полностью. Сначала печатала на машинке за столом, где её видно только по пояс, а потом встала из-за стола и начала поливать цветы. Герой Филатова чуть не подавился слюней в этой сцене.
А вот Ирина Розанова в фильме "Биндюжник и король" показала другой ракурс. Быт, рутина, серая реальность. И вдруг такой кадр. В котором нет ни театральности, ни показухи. Просто момент жизни.
Там она полностью разделась перед Арменом Джигарханяном и завалила его в постель прямо в сапогах. Такие кадры сегодня смотрятся просто, а в то время это ух, что было.
Ни одна из этих сцен не стала скандалом. Потому что в них не было фальши. Только правда. И зритель это чувствовал.
Нонна Мордюкова. Неожиданно, правда? Имя громкое. Фигура эпохи. Но в списке таких сцен она тоже есть. В фильме "Комиссар", который долго был запрещен и лежал на полке, она сыграла женщину на грани.
Сломанную, сильную, настоящую. В одной из сцен просто кормление младенца. Всё очень просто. Обнажила грудь и дитятку накормила.
Фильм долго не выпускали. Цензура сомневалась. Руководство нервничало. Актрису никто не обвинял напрямую, но чувствовалось, что не одобряют. Не принято. И всё же в прокате сцена осталась. И вошла в историю.
Мордюкова не хотела быть революцией. Она просто сыграла правду. Женщину, которая любит. Которая жива. И этим навсегда изменила представление о том, что допустимо на экране.
Много лет считалось, что такое показывать нельзя. Что зритель не готов. Что это разврат, а не искусство. Но эти женщины доказали: бывает по-другому. Ради честности на экране. Ради роли.
Да, потом была "Маленькая Вера". Были новые фильмы, новые лица. Наталья Негода, перестройка, откровенность. Но начало было раньше. В тех редких кадрах. В тех, кто не испугался. Вот еще почитайте: