Добрый день, дорогие друзья!
Долгое время я собиралась взяться за написание этой статьи, но тема настолько неоднозначная и вызывающая обычно такие жаркие споры, что было даже немного страшновато ее касаться.
Поэтому я решила, что лучше, чем очевидец тех времен о них никто не расскажет.
Я не хочу давать комментарии и высказывать своё мнение, скажу лишь одно:
здесь нет ничего о вышитых рукавишниках и белоснежных рубахах, о скромных благовоспитанных девушках с косами длиной в аршин и смелых решительных парнях в косоворотках, о запахе свежеиспоченного хлеба и воде из колодца.
Зато есть реальное описание жизни русского крестьянина середины-конца 19 века.
А как они жили делайте выводы сами.
В любом случае это наша история и никуда нам от нее не деться.
итак
Ольга Семенова Тянь-Шанская -
дочь знаменитого географа и путешественника Петра Семенова Тянь-Шанского занималась этнографическими исследованиями с юных лет.
Родилась Ольга Петровна 28 мая 1863 года. Обычно лето жила в имении своего отца Петра Петровича Семенова-Тян-Шанского в Гремячке, Данковского уезда, Рязанской губернии. Впоследствии она проводила в деревне большую часть года, приезжая в Петербург на три-четыре зимних месяца. Такое долговременное пребывание в тесном общении с народом дало Ольге Петровне при ее наблюдательности и художественной восприимчивости богатый материал, использованный ею и для этнографических статей, и для художественных набросков, которые нельзя иначе назвать, как стихотворениями в прозе.
Ольга Петровна написала книгу
«Жизнь Ивана. Очерки из быта крестьян одной из черноземных губерний»
в которой раскрыла данные о жизни, быте, экономическом положении, отношении в семье, досуге простого русского крестьянина Рязанской губернии.
При жизни книгу опубликовать не удалось и она была изда уже после смерти Ольги Петровны в 1914 году.
Далее я буду писать отрывки из книги Ольги Семеновой Тянь-Шанской, иллюстрируя их фотографиями русского крестьяничества 19 века средней полосы России.
Родители «Ивана»
Имущественное состояние Степана — отца Ивана, когда у него родился третий сын Иван
Степан мужик среднего достатка, родился во времена крепостного права. Третий сын его родился через год или два после реформы.
Три лошади (из них одна — стригун), пятнадцать овец, одна корова и одна телка, свинья.
Изба деревянная в три окна, сенца, двор, амбарчик, рига.
Две телеги, две сохи, одна борона, две дуги, две сбруи, две косы, два веретья, сани, топор, две лопаты, два цепа, сечка для капусты, четыре чугуна, семь кадушек, два ведра, корец, дойник, шесть глиняных горшков, четыре блюда, корыто, лампа, одна четвертная бутыль, мялка, две самопрялки, два гребня с донцами, два стана, один стол, две лавки, конник, задник (всего четыре лавки), лохань, ухват (рогач), валек, три сковороды, двое граблей, сито, два решета. Было убрано ржи восемнадцать копен с двух с половиной десятин земли, что равняется девяти четвертям, проса две четверти, картошки двенадцать четвертей, овса копен восемь.
Какое приданое взял Степан (отец Ивана) за Акулиной
Прежде за невестой никогда не брали денег. Брали за нею ее одежду: холсты (от пяти до двадцати холстов по тридцать — тридцать пять аршинов каждый), две — пять понев, четыре — шесть рубах, один или два ситцевых сарафана, постель (подушка из перьев, ватола, то есть одеяло), также разные предметы бабьего обихода — самопрялка, стан и т.д., хотя вообще на приданое смотрели мало, обращая главным образом внимание на физические свойства (здоровье) и способность к работе (уменье) будущей жены.
Жених давал невесте «поклажу». Рублей десять — пятнадцать денег, овчинную шубу, поддевку из крестьянского сукна, коты, валенки, пуда два — четыре муки, меру круп, одно-два ведра водки.
Теперь же за невестой берут деньги (рублей пять — десять), особенно если она отличается каким-нибудь недостатком: глуховата, или косая, или «стара», то есть порядочно старше жениха, или есть про нее слухи, что «гуляла»
Из кого состояла семья Степана, когда в нее вступила Акулина
Из свекра и свекрови, еще не старых по годам (сорока и сорока двух лет), деверя лет шестнадцати, тринадцатилетней золовки и еще мальчика двух лет (деверя).
Средний возраст выхода замуж и женитьбы отцов и матерей «Иванов»
Лет двадцать — тридцать тому назад выходили замуж лет шестнадцати — девятнадцати, женились в восемнадцать — двадцать. В виде более или менее редких исключений испрашивали разрешения архиерея женить малого, не достигшего еще восемнадцатилетнего возраста. Гораздо реже выдавали девушек пятнадцати лет. Хотя и опасным считалось для девушки засидеться в девках до двадцати лет («обегать станут женихи»), на девушку все-таки смотрели в семье, как на рабочую силу, а следовательно, дорожили ею и не торопились сбыть с рук. Малого же потому торопились женить, что таким способом приобреталась для семьи лишняя рабочая сила. Вследствие всего этого браки между мужчинами восемнадцати лет и девушками восемнадцати — двадцати лет не редкость даже и до сих пор. Еще и теперь бывают случаи женитьбы семнадцатилетних парней. Всякая баба с нетерпением ждет возможности заполучить себе «перемену» в лице молодой невестки.
Насколько развиты физически будущие отцы и матери (женихи и невесты)
Часто весьма мало еще развиты. Есть даже примета, что «молодые с венца подымаются», то есть растут после своего бракосочетания. Вследствие этого и первые дети родятся слабыми (первые два-три ребенка) и обыкновенно не выживают. Это иногда происходит и от полного еще неумения молодой матери обращаться с маленьким ребенком. Молодые матери также очень часто «засыпают» детей, то есть придушивают их нечаянно во сне.
Как часто бил Степан Акулину, как и за что
В трезвом виде бил редко, в пьяном часто и чем попало. Вообще замечено, что более всего бьют жен пьяницы: бьют либо за то, что жена скажет что-нибудь «поперек» (упрекнет, напр., в пьянстве: «опять нализался» или «нажрался кобель»); бьют из ревности. Бьют и палкой, и рогачом (ухват), и сапогами, и ведром, и чем попало — кулаками, пинком. Таскают за косы (через порог), так что голова только «ту-ту-ту».
Если муж бьет жену и при этом сломает или испортит тот предмет из своего несложного инвентаря, которым чинил расправу, то ему, разумеется, гораздо более жалко этот предмет, чем избитую жену. Да и всякая баба гораздо больше будет сокрушаться о каком-нибудь сломанном рогаче, чем о своих помятых боках.
Муж молодой, убедившись, что «молодая» не целомудренна, в первую же брачную ночь жестоко ее иногда избивает, что служит прелюдией к дальнейшему битью (иногда в течение нескольких месяцев). Считают долгом бить свою жену, если она «принесет» чужого ребенка в отсутствие мужа (что чаще всего случается с солдатками).
Пьяный муж бьет иногда жену, если она откажется исполнить какое-нибудь его приказание (снять с него сапоги, уложить его спать). Достанется также ей, если она откажется лечь с ним спать и т.п. Словом, за всякое неисполнение мужниной воли.
Что делает женщина во время беременности
Всё. И в доме справляет всю домашнюю работу, и в поле — вяжет, полет, молотит, берет конопли, сажает или копает картофель, вплоть до самых родов.
Иные женщины рожают, не домесив хлебов. Иные родят в поле, иные в тряской телеге (почувствовав приближение родов, иные бабы торопятся доехать домой). Иная баба при начавшихся родовых схватках бежит домой, «как овченка»: приляжет во время схваток на землю, а как боли отпустят, опять бежит, благим матом: «как овченка бежит, трясется».
«Иван» до того, как он стал на ноги
Как нянчила Ивана сестра до году (девяти- или десятилетняя девочка)
Таскала иногда с трудом на руках, причем часто роняла его: «Ах, батюшки, да как же я это упустила». Иван катился иногда головой вниз под какую-нибудь горку. За крик получал легкие шлепки свободной рукой своей няньки либо по лицу, либо по голове: «Молчи, сукин сын». Иногда сестренка бросала его на землю «где помягче», а сама бежала к толпе подруг — «поиграть», половить раков в речке и т.п.
Ребенок по часу и больше ползал в грязи, запачканный, мокрый, кричал, плакал. Чтобы он замолчал, ему иногда давалась в руки печеная картошка, сырое яблоко, огурец и т. п. Иногда он пытался переползти высокий порог избы, падал, ушибался, ссаживал все лицо и т.п. Свою печеную картошку или огурец он, разумеется, вываливал в грязи и навозе и уже в таком виде ел их, иногда пополам с тем, что текло у него из носу и т.д.
Думаю, что на сегодня хватит.
Если вам было интересно , напишите в комментариях , как-нибудь продолжим.