Моя поездка в поезде Москва — Анапа началась неплохо. Билет куплен заранее, нижняя нечетная полка — 11-я, у окна, всё как надо. Я даже заранее взяла с собой мягкий плед, подушку в чехле и книжку с закладками.
Провожая меня, мама ещё пошутила:
— Главное, не попади на компанию с яйцами и чесноком.
Я засмеялась. В тот момент ещё.
В вагоне было свежо, кондиционер работал, и проводница попалась терпеливая. Я удобно расположилась, разложила сумку, начала наливать чай в свою дорожную кружку.
И тут появился он.
Мужчина лет семидесяти, в светлой рубашке, с огромной сумкой и резиновыми тапками, торчащими из бокового кармана. Он шёл уверенно и громко.
— Так, кто тут на 11-й?
— Я, — вежливо ответила я.
Он остановился. Окинул меня взглядом.
— Девушка, вы что, не могли взять себе верхнюю?
— Почему? — удивилась я.
— Потому что я пенсионер, мне положена нижняя. У вас молодые ноги — полезете наверх.
Я зависла.
— Простите, но это моё место. Я его покупала. Целенаправленно.
— А мне дали верхнюю. Мне по возрасту положена нижняя.
— В смысле — положена?
— Ну как… — он почесал затылок. — Уступить должны. У нас так всегда было. Уступали старшим.
— Простите, но я не в том настроении, чтобы карабкаться на вторую полку. Я не обязана.
Он посмотрел на меня так, будто я оскорбила его лично.
— Не уважаешь старших, да?
— Уважаю. Но я уважаю и себя. Я заплатила за это место. Не встаю просто потому, что кто-то решил, что ему «положено».
Он покачал головой.
— Вот молодёжь пошла. Вся в телефонах, вся с пледами. А сострадания — ноль!
Я кивнула.
— А вы считаете, что если вам много лет, то вам все что-то должны?
— Да. Уступать должны. Это уважение.
— Нет, — сказала я, уже чувствуя, как щёки наливаются жаром. — Уважение — это спросить вежливо. А не требовать и не заходить с фразы «мне положено».
Он фыркнул.
— Ну и ладно. Сам залезу. Потом, как ногу подверну — будешь знать.
Я отвернулась. Я чувствовала взгляды других пассажиров. Кто-то явно поддерживал его. Кто-то молчаливо смотрел в окно. Кто-то пожал плечами.
Через десять минут он залез наверх. Долго устраивался. Бурчал. Сумка у него упала. Я подняла — он не поблагодарил.
Чуть позже проводница подошла и тихо спросила:
— Он вас не сильно обидел?
— Нет. Просто неприятно.
— Он всегда так. На каждой поездке. И всегда — к девушкам. Мужикам не предлагает менять.
— А почему?
— Потому что знает — те пошлют. А вы — стесняетесь.
Я молча кивнула.
Ночью он громко храпел. Утром пытался пересесть вниз «на пару минут», пока я чистила зубы.
Я подошла, улыбнулась.
— Простите, но я бы хотела сесть. У вас верхняя, помните?
Он с трудом поднялся. С выражением, будто я заставила его выгнать кота из дома.
Уже перед самой Анапой он вдруг заговорил.
— Девушка, а вы вообще одна едете?
— Да. А что?
— Сложная вы, конечно. Но… сильная.
И замолчал.
Я не ответила. Просто посмотрела в окно.
Иногда молча сохранить своё право — важнее, чем объяснить, почему ты не «бессердечная».