Крик новорожденного разнесся по коридору роддома.
Андрей вскочил со стула, но путь ему преградила мать. Валентина Григорьевна, семидесятилетняя женщина с жестким взглядом, схватила сына за руку.
— Стой. Нам нужно поговорить.
— Мама, Юля родила! Я хочу к ней!
— Сначала выслушай меня. Это последний шанс одуматься.
— О чем ты?
Валентина Григорьевна выпрямилась, глядя сыну прямо в глаза:
— Выбирай: или я, или она. Третьего не дано.
История началась восемь лет назад. Андрей привел Юлю знакомиться с матерью. Девушка из простой семьи, медсестра в районной поликлинике.
— Мама, это Юля. Мы встречаемся полгода.
Валентина Григорьевна окинула девушку оценивающим взглядом — от дешевых туфель до скромного платья.
— Медсестра, говоришь? И надолго это у вас?
— Мама! — Андрей покраснел.
— Что? Нормальный вопрос. Девушки у тебя меняются каждый год.
Юля улыбнулась:
— Надеюсь, я задержусь подольше.
— Посмотрим, — холодно ответила Валентина Григорьевна.
С первого дня она начала войну. Тонкую, изощренную, незаметную для сына.
— Андрюша, я видела Юлю вчера в магазине. С каким-то мужчиной.
— Наверное, с коллегой. У них вчера был корпоратив.
— Коллегой? Очень уж близко стояли для коллег.
Сеяла сомнения исподволь. Звонила по десять раз на день, когда знала, что сын с Юлей.
— Срочно нужна помощь! Сердце прихватило!
Андрей срывался, мчался к матери. Находил ее вполне здоровой, смотрящей телевизор.
— Ложная тревога. Но хорошо, что приехал. Посиди со мной.
Юля терпела. Понимала — единственный сын, пожилая мать, ревность естественна.
— Она привыкнет, — успокаивала Андрея. — Дай ей время.
— Ты ангел. Другая бы давно сбежала.
— Я тебя люблю. И твоя мама — часть тебя.
Но Валентина Григорьевна не собиралась привыкать. Наоборот, усилила натиск.
На дне рождения Андрея устроила сцену:
— Тридцать пять лет! А все не женат! Когда внуков дождусь?
— Мам, мы с Юлей думаем...
— С Юлей? Она тебе пара? Посмотри на нее — ни образования нормального, ни воспитания!
— Я здесь, — тихо сказала Юля. — И слышу все.
— Вот и прекрасно. Нечего притворяться.
После того вечера Юля поставила вопрос ребром:
— Андрей, так больше нельзя. Твоя мама меня ненавидит.
— Она просто... сложный человек.
— Нет. Она манипулятор. И ты это знаешь.
— Юля, она моя мать. Я не могу ее бросить.
— А я не прошу бросать. Прошу защитить меня. И наши отношения.
Андрей обещал поговорить с матерью. Разговор вышел бурным.
— Мама, прекрати травить Юлю!
— Травить? Я говорю правду! Она тебе не пара!
— Это мне решать!
— Тебе? Ты влюбленный дурак! Не видишь очевидного!
— Что именно я не вижу?
— Что она охотница за деньгами! Прилипла к перспективному врачу!
Андрей действительно был успешным хирургом. Хорошая зарплата, квартира в центре, машина. Но Юля никогда не просила ничего. Наоборот, отказывалась от дорогих подарков.
— Мама, Юля работает. Сама себя содержит.
— На ее зарплату? Не смеши! Она ждет, когда ты женишься. Тогда и покажет истинное лицо!
— Откуда такая уверенность?
— Жизненный опыт. Я таких видела сотни!
— Юля не такая.
— Все они "не такие". Пока не заполучат мужчину.
Спорить было бесполезно. Валентина Григорьевна видела то, что хотела видеть.
Свадьбу сыграли скромно. Валентина Григорьевна пришла в черном платье.
— Мама, это свадьба, не похороны!
— Для меня — похороны. Хороню надежды на достойную невестку.
Весь вечер сидела с каменным лицом. На поздравлениях сказала:
— Желаю сыну прозреть. Пока не поздно.
Юля сдержалась. Только руки дрожали, когда разливала шампанское.
После свадьбы Валентина Григорьевна усилила давление. Звонила среди ночи:
— Плохо мне! Приезжай!
Андрей срывался. Юля оставалась одна.
— Может, ей правда плохо? — оправдывался муж.
— Каждую ночь? Как только мы ложимся?
— Совпадение.
— Андрей, открой глаза! Она нас разрушает!
— Не драматизируй.
Но Юля не драматизировала. Она видела, как муж разрывается между женой и матерью. Как устает от постоянных скандалов.
Решила поговорить со свекровью сама. Пришла днем, когда Андрей на работе.
— Валентина Григорьевна, нам нужно поговорить.
— О чем нам говорить? Ты мне никто.
— Я жена вашего сына.
— Временно. Скоро он поймет ошибку.
— Почему вы меня так ненавидите? Что я вам сделала?
— Существуешь. Этого достаточно.
— Но почему? Я хорошо отношусь к Андрею, люблю его...
— Любишь? — Валентина Григорьевна рассмеялась. — Ты любишь его деньги, статус, квартиру!
— Это неправда!
— Правда! И я это докажу!
— Как?
— Увидишь. Рано или поздно ты покажешь истинное лицо. И Андрей прозреет.
Юля ушла в слезах. Поняла — договориться невозможно.
Прошло два года. Юля забеременела. Андрей был счастлив, строил планы.
Валентина Григорьевна встретила новость ледяным молчанием.
— Мама, ты станешь бабушкой! Разве не рада?
— Посмотрим, чей это ребенок.
— Мама! Как ты можешь?
— А что? В наше время тесты делают. Проверить не сложно.
Юля расплакалась. Гормоны, стресс — все навалилось разом.
— Я больше не могу! Андрей, сделай что-нибудь!
— Что я могу сделать?
— Защити меня! Защити нашего ребенка!
— От родной матери?
— Да! Если она угрожает нашей семье — да!
Андрей попытался. Сократил визиты к матери, реже отвечал на звонки.
Валентина Григорьевна перешла к тяжелой артиллерии. Начала жаловаться родственникам, друзьям.
— Сын бросил мать! Эта девка его околдовала!
Звонили тетки, дядья, кузены:
— Андрей, как не стыдно? Мать забыл?
— Я не забыл. Просто у меня семья.
— Мать — это святое! А жены приходят и уходят!
Давление росло. Андрей метался, не зная, как угодить всем.
На седьмом месяце беременности Юля попала в больницу. Угроза прерывания, стресс, давление.
Андрей сидел у ее кровати:
— Прости. Я виноват.
— Защити нас. Пожалуйста. Я не прошу отказаться от матери. Просто... границы.
— Хорошо. Обещаю.
Сдержал слово. Поговорил с матерью жестко:
— Мама, хватит. Ты угрожаешь жизни моего ребенка.
— Я? Это она симулирует!
— Врачи тоже симулируют? Анализы подделаны?
— Все можно подделать за деньги!
— Мама, ты больна. Тебе нужна помощь.
— Это ты болен! Болен этой девкой!
Роды начались раньше срока. Андрей мчался в роддом, мать — следом.
— Я имею право быть там! Это мой внук!
— Мама, подожди в коридоре.
— Нет! Я должна проследить!
— За чем проследить?
— Чтобы не подменили! Чтобы точно ее ребенок!
Андрей остановился:
— Мама, ты себя слышишь?
— Я все слышу! И вижу! Как она тебя обманывает!
И тут Юлю увезли в родовую. Андрей рванулся следом, но мать схватила за руку.
И произнесла те самые слова:
— Выбирай: или я, или она!
Андрей смотрел на мать. Женщину, которая растила его одна. Которая всю жизнь положила на него.
И которая сейчас требовала предать любимую женщину и нерожденного ребенка.
— Мама, не заставляй меня выбирать.
— Уже заставляю! Решай!
— Но это нечестно!
— Жизнь нечестна! Я отдала тебе все! А ты ради какой-то девки!
— Ради жены! Матери моего ребенка!
— Которая тебя использует!
— Нет, мама. Используешь ты. Мою любовь, мое чувство долга.
— Как ты смеешь!
— Смею. Потому что это правда.
Из родовой донесся крик младенца. Андрей дернулся к двери.
— Стой! Ты не ответил!
— Ответил, мама. Я выбираю семью. Мою семью — жену и ребенка.
— Ты пожалеешь!
— Возможно. Но это мой выбор.
Вошел в палату. Юля, измученная, но счастливая, держала сверток.
— Мальчик. Наш сын.
Андрей заплакал. Первый раз за много лет.
— Прости меня. За все.
— Ты здесь. Это главное.
— Я всегда буду здесь. С тобой и сыном. Обещаю.
Валентина Григорьевна ушла из роддома. Не дождалась, не увидела внука.
Позвонила через неделю:
— Надумал?
— Мама, приезжай знакомиться с внуком.
— С каким внуком? У меня нет внука.
— Мама, не говори так.
— У меня нет сына. Ты сделал выбор.
Бросила трубку. Андрей смотрел на жену с сыном:
— Что мне делать?
— Жить. Мы — твоя семья. Если мама захочет — двери открыты. Но на наших условиях.
— А если не захочет?
— Это ее выбор. Как твой выбор — быть с нами.
Прошел месяц. Валентина Григорьевна молчала. Андрей звонил — не отвечала.
Потом пришло письмо:
"Ты предал мать. Я вычеркиваю тебя из жизни. И не ищи меня — уезжаю к сестре в другой город. Дом продаю. Деньги в детдом отдам — чужим детям, раз родной сын предатель."
Андрей читал и плакал. Юля обнимала:
— Она одумается. Дай время.
— А если нет?
— Значит, ее гордость сильнее любви к сыну.
— Я плохой сын?
— Ты прекрасный сын. Который стал прекрасным мужем и отцом.
Валентина Григорьевна уехала. Дом действительно продала. Соседи рассказывали — собралась за день, словно бежала.
Андрей нанял детектива. Нашел — живет у сестры в Краснодаре. Здорова, бодра.
— Поехать к ней? — мучился он.
— Поезжай. Но не ради примирения любой ценой. Ради собственного спокойствия.
Поехал. Встретила сестра матери:
— Она тебя видеть не хочет.
— Тетя Люба, я сын!
— Который выбрал жену вместо матери.
— Я никого не выбирал! Мама сама поставила ультиматум!
— И ты сделал выбор. Живи с ним.
Вернулся разбитый. Но Юля и маленький Ваня встретили с улыбками. Дома пахло пирогами, играла тихая музыка.
— Мы тебя ждали.
— Она меня не простила.
— Тебе нечего просить прощения. Ты защитил семью.
— Но она же мама...
— Которая заставила выбирать. Любящая мать так не делает.
И Андрей понял — жена права. Настоящая любовь не ставит ультиматумов.
Прошло три года. Ваня рос здоровым, веселым мальчиком. Юля родила дочку.
Иногда Андрей отправлял матери фотографии. Ответа не было.
— Может, хватит? — спрашивала Юля.
— Она моя мама. Я буду пытаться.
— Ты мазохист.
— Я сын. Плохой, по ее мнению, но сын.
На четвертый день рождения Вани пришла посылка. Без обратного адреса. Внутри — вязаный свитер и записка:
"Внуку. От бабушки, которой нет."
Юля заплакала:
— Она помнит!
— Но не прощает.
— Это уже что-то. Лед тронулся.
Еще через год позвонила тетя:
— Андрей, Валентина в больнице. Инсульт.
Помчались всей семьей. Валентина Григорьевна лежала в палате, маленькая, беспомощная.
Увидела сына, отвернулась.
— Мама, это я.
Молчание.
— Мама, познакомься. Это Ваня, твой внук. А это Лиза, внучка.
Валентина Григорьевна медленно повернула голову. Смотрела на детей долго, жадно.
Ваня подошел ближе:
— Бабушка? Папа сказал, ты болеешь. Поправляйся!
И протянул рисунок — домик, солнышко, и пять человечков, держащихся за руки.
— Это наша семья. Ты, папа, мама, я и Лиза.
Валентина Григорьевна заплакала. Тихо, беззвучно. Протянула здоровую руку, погладила мальчика по голове.
— Прости, — прошептала, глядя на сына. — Прости старую дуру.
— Мама...
— Я все испортила. Из-за гордости, страха. Потеряла вас.
Юля подошла, взяла свекровь за руку:
— Вы нас не потеряли. Мы здесь.
— После всего, что я сделала?
— Семья — это навсегда. Даже когда больно.
— Я не заслуживаю прощения.
— Заслуживаете. Вы — бабушка моих детей. Мама моего мужа.
Восстанавливались медленно. Валентина Григорьевна после больницы жила у них — требовался уход.
— Я обуза, — говорила она.
— Вы семья, — отвечала Юля.
Постепенно лед растаял окончательно. Валентина Григорьевна полюбила невестку, обожала внуков.
— Знаешь, — сказала как-то, — я потеряла четыре года. Из-за глупости.
— Зато у нас впереди много лет, — улыбнулась Юля.
— Если доживу.
— Доживете. Вы нам нужны.
— Правда?
— Правда. Детям нужна бабушка. Андрею — мама. А мне... мне нужна вторая мама.
Сейчас это дружная семья. Валентина Григорьевна живет в соседней квартире — Андрей купил специально.
— Чтобы и вместе, и порознь, — объяснил он.
По выходным собираются все вместе. Готовят, играют с детьми, просто разговаривают.
— Бабуля, расскажи сказку! — просит Лиза.
— Какую хочешь?
— Про то, как любовь победила гордость!
Валентина Григорьевна улыбается:
— Это не сказка, милая. Это наша история.
— Расскажи!
И она рассказывает. О том, как страх потерять сына заставил потерять его на четыре года. О том, как гордость разрушает семьи. И о том, как любовь все-таки побеждает.
Если дать ей шанс.
Потому что семья — это не собственность.
Это дар, который легко потерять и трудно вернуть.
Но если есть любовь — возможно все.
Даже прощение после ультиматума.